Светлейший. Отпуск не по плану (СИ)

Мы направились в коридор, где доктор устало вздыхал, пока особист снова проверял карту и браслет пациента.
— Ни в коем случае не хочу вас оскорбить, господа, но вы здесь надолго? — спросил врач, окинув особистов. — Честное слово, хочется нормально доработать и пойти отсыпаться домой. Я больше суток на ногах.
Сотрудники посторонились, пропуская доктора и каталку. Когда вышла матушка, Константинов снова вытянулся по струнке.
— Ваша светлость… Анна Николаевна…
— Приятно, что хоть кто-то в этом городе еще помнит, кто я, — со стервозинкой в голосе проговорила матушка и уставилась на майора. — Я забираю сына домой. Если желаете с ним поговорить, вызывайте документом в Отделение по всем правилам, и мы согласуем время. Моему сыну еще предстоит подготовка к Испытанию.
Константинов кивнул.
— Разумеется, ваша светлость.
— Благодарю.
Играть — так до конца! Мне требовалось создать у особистов полное ощущение того, что в палате находились именно Костенко.
— В палате лежит дорогая мне дама, — добавил я. — Я бы хотел оставить охрану. Они не станут вам мешать, но мне так будет спокойнее. Это же не нарушит правил?
Майор слегка побелел от такой наглости, но сдержался.
— Только в качестве наблюдателей, ваша светлость. Ваши люди не должны проявлять никакой инициативы, им запрещено пользоваться оружием. Однако я оставлю за собой право призвать их на подмогу, если это понадобится.
— Конечно, — холодно улыбнулась матушка. — Мы просто хотим убедиться, что девушку больше никто не попытается убить. Сегодня мы уже потеряли одного из наших адвокатов, и мне еще предстоит утешать его семью.
А она была замечательной актрисой. Мгновенно вжилась в образ. Впрочем, играть особо не пришлось — прост надавила, где следовало. И это произвело замечательный эффект. Майор кивнул, не найдя возражений.
— Идем, Алексей, — княгиня направилась к выходу, и мужчины расступились, вдавшись в стены. Матушка решительно вышагивала на высоченных каблуках, а полы ее алого плаща взметнулись, производя впечатление на окружающих. Аграфена поспешила за нами.
На сестринском посту нас дожидался Степан Петрович. Несмотря на усталость, доктор с восхищением уставился на княгиню и поклонился.
— Анна Николаевна, ваша светлость… Вы, должно быть, меня не помните.
Княгиня внимательно всмотрелась в его лицо, а затем улыбнулась.
— Зима две тысячи пятого, торжественное открытие нового учебного корпуса больницы для практикантов, — проговорила она. — Вы были в составе студенческой делегации и проводили мне экскурсию.
Святослав Николаевич уставился на матушку с еще большим восхищением.
— Не могу поверить, что вы не забыли…
— Я всегда внимательно относилась к своим обязанностям великой княжны. И мне всегда доставляло особое удовольствие участвовать в действительно полезных проектах. Как дела у вашей больницы? Быть может, вам требуется помощь?
Так вот почему доктор согласился! Он помнил мою матушку. Видимо, когда-то она произвела на него столь неизгладимое впечатление, что сейчас он пошел на риск, чтобы помочь нам.
— Детское отделение, — сказал я, не дав доктору заговорить. — Я слышал, ему требуется поддержка.
Светлейшая княгиня кивнула.
— Аграфена, пожалуйста, внеси этот вопрос на повестку ближайших дней. Я изучу вопрос и дерну за пару ниточек в Министерстве здравоохранения.
Врач едва не прослезился.
— Не знаю, как вас благодарить, ваша светлость…
— Меня слишком долго не было в городе, и пора проверить, как поживают организации, находившиеся под моим патронажем. Аграфена оставит вам адрес для почты. Если возникнут иные трудности, сообщите мне.
Помощница передала врачу карточку с контактами для связи, и тот принял ее обеими руками, как величайшую драгоценность.
— Ваши люди находятся на первом этаже у служебного выхода из столовой, — шепнул мне врач. — Оба ходячие, но, молю вас, пригласите к ним лекаря. Им нужен уход. Я провожу вас.
Матушка в недоумении на меня покосилась. Я улыбнулся.
— Я украл свидетелей, и сейчас мы спрячем их у нас.
 
* * *
— Поверить не могу, что ты решился на такой шаг! — бушевала княгиня, пока мы ехали домой. — Ты представляешь, что будет, когда все вскроется⁈
— А что мне следовало делать? — огрызнулся я.
— Не подставляться так очевидно! Ох, Алексей… Ты меня до седины доведешь.
Я пожал плечами.
— Ну, все уже сделано. И раз ты не вернула Костенко обратно, а посадила в машину к Лаврентию, значит, согласна с моим решением.
— Наглец!
Есть такое, грешен. Но следовало отметить, что в нашей семье не я был главным авантюристом. Матушка, судя по некоторым всплывающим сведениям, в юности могла дать мне фору. Даром что императорская дочь.
— Ладно, без ордера «Четверка» не посмеет к нам сунуться. Поговорю с Женей, он подскажет, что лучше сделать.
— Уверена, что это хорошая идея? Насколько хорошо ты знаешь Черкасова?
— Я знаю его настолько, что он дважды едва не погиб ради меня, — раздраженно отрезала мать. — Он состоял в подчинении у твоего отца в дворцовой службе охраны. И если бы не Черкасов, мы бы с тобой тоже погибли в той трагедии, что унесла жизнь моего брата-императора. Еще сомнения в его верности?
А вот таких подробностей я не знал. Что ж, это несколько меняло дело. И все равно я должен был сам убедиться в его преданности.
— Они точно придут к нам с ордером, — продолжала матушка. — Но получить его быстро они не смогут — все же высоко полезут. У нас в запасе есть день-другой, может немного больше. Поэтому мы поставим твоих Костенко на ноги, а затем спрячем их в месте, которое с нами не свяжут. Но я бы рекомендовала тебе получить от них всю необходимую информацию как можно раньше. Мы не сможем обходить закон вечно.
— Понимаю, — согласно кивнул я.
Автомобиль подъехал к воротам особняка, и матушка резко обернулась.
— Что там за машина?
  
Глава 24
 
— Вроде не наша, — добавила матушка, оглядываясь назад. — Не припомню такой в нашем автопарке.
Я едва не свернул шею, но смог разглядеть автомобиль.
— Это Черкасов. Его серая «Ника». Он приезжал на ней на Сердобольскую.
Машина была припаркована чуть подальше ворот и выглядела бы совсем непримечательно, кабы не гербовой спецпропуск на лобовом стекле. Именно по нему я ее и опознал.
— Ладно, выгрузим твоих Костенко и поговорим с ним, — сказала матушка. — Но почему он не позвонил?
Хороший вопрос. Визит без предупреждения — дурной тон даже для близких знакомых. Либо Черкасов не хотел разговаривать по телефону, ибо боялся прослушки. А прослушивают у нас все те же государевы люди… Значит, решил что-то копать неофициально?
Оба наших автомобиля остановились во дворе, и лишь когда ворота закрылись наглухо, Аграфена вывела обоих Костенко из машины Лаврентия. Матушка велела помощнице отвести свидетелей в гостиную, но тут входную дверь распахнула другая ассистентка светлейшей княгини — Яна.
— Ваша светлость! — перепуганная девушка слетела вниз по ступеням. — Я не знала, что делать, уже собиралась вам звонить… У вас гость. Тот, из «Четверки». Он весь в крови… Кажется, в него стреляли. Не уверена, но…
— Быстро наверх! — велела мать. — Зови лекаря.
— Уже! Едет!
Мы с княгиней бросились вверх по ступенькам, оставив обоих Костенко на Аграфену. Помощница знала, что делать. Яна же засеменила позади нас, лишь успев крикнуть:
— Он в гостиной!
Лестничный пролет, длинный коридор с помещениями для слуг, снова лестница, крайняя дверь…
— Женя!
Матушка распахнула двери, и я увидел полулежавшего на диване Черкасова. Он был в сознании, но лицо стало белее мела. Наспех брошенный окровавленный пиджак валялся на ковре. Белая рубашка тоже пропиталась красным. Возле Черкасова суетился с аптечкой управляющий дома.
— Как хорошо, что вы приехали, ваша светлость, — запричитал он. — Здесь первой помощью не обойдешься. Кажется, три пулевых…