Светлейший. Отпуск не по плану (СИ)

Все лопнуло примерно пятнадцать лет назад, и миллионы людей по всей империи пострадали. Макарова лишили всех членств и регалий в гильдиях, посадили на десять лет. Но недавно он вышел и, судя по всему, взялся за старое… И куда смотрит финансовая полиция?
— Пришли, — сказала Аграфена, когда мы остановились перед высокой деревянной дверью с табличкой «Редакция журнала 'Тайное и явное». Над дверным звонком висела написанная от руки бумажка с призывом сильнее нажимать на кнопку.
Я вдавил ее что есть силы и принялся ждать. Примерно через минуту дверь приоткрылась, и на нас уставилось лицо женщины неопределенного возраста с копной крашенных рыжих кудрей, крупными красными бусами на шее. Женщина приспустила очки на кончик носа и уставилась на нас.
— Вам кого?
— Это точно редакция? — тихо спросил я у Аграфены. — Больше похоже на коммунальную квартиру.
— Господа, вам назначено?
— Нет, — я с улыбкой шагнул к двери. — Я преданный поклонник вашего автора.
— Поздравляю. Приходить лично не обязательно. Пишите письма на абонентский ящик журнала.
Она хотела было захлопнуть дверь перед моим носом, но я крепко ухватился за створку. Нет, Алексиус, давай обойдемся без ментальных воздействий. Силу надо экономить, да и ораторское мастерство тоже неплохо бы оттачивать.
— Сударыня, прошу прощения, — я напялил самую обворожительную из своего набора улыбок. — Я не хотел вас отвлечь. Дело в том, что я приехал из Выборга. И мне очень нужно встретиться с одним из ваших авторов. Полагаю, у меня есть информация, которая его заинтересует. Я кое-что видел.
Женщина уставилась на меня со смесью жалости и снисхождения. Понятно, решила, что я очередной дурачок, которому что-то привиделось. На пьяницу я не тянул внешне, так что она сразу поставила мне диагноз. Что ж, минимум один адекватный человек в этом бедламе уже есть — ибо дама явно не питала иллюзий относительно тематики издания.
— С кем вы хотите поговорить? Если автор в офисе, я передам.
— Костенко, — ответил я. — Господин Костенко.
Дама высокомерно хмыкнула.
— Костенко нет в офисе. И уже давно.
Черт. Надо было зайти в ближайший магазин и взять коробку конфет. Эта дама выглядела как хрестоматийная секретарша. И, судя по ее выдающимся формам, как человек, который любит пить чай вприкуску с конфетами.
Ладно, это не тот случай, когда можно соблазнять. Но всегда можно воспользоваться образом наивного школьника. Материнский инстинкт — штука серьезная.
— Простите великодушно, госпожа, — виновато улыбнулся я и кивнул на Аграфену. — Мы с сестрой приехали в Петербург только чтобы встретиться с господином Костенко. А поезд обратно у нас только вечером. Вас не затруднит хотя бы позвонить своему сотруднику? Быть может, он соизволит приехать в редакцию… Или мы можем к нему подъехать…
Видимо, я хорошо отыграл роль — дама вздохнула и шире открыла дверь.
— Эх… Проходите, молодежь. Только хорошенько вытирайте ноги! Идите за мной.
Мы оказались в бывшей квартире, переделанной под офис. В прихожей еще остались пожелтевшие от времени обои от предыдущих жильцов. Мне в нос сразу ударил запах табака — журналисты курили прямо на рабочем месте.
Местечко было колоритным. На высоченных потолках — лепнина, в углу — потрепанная временем изразцовая печь. Рядом с этой стариной соседствовали вполне современные стеллажи с кучей папок, книг, документов. На офисных столах стояли компьютеры с огромными мониторами.
— Давайте я вам хоть кофе налью, бедолаги, — принялась хлопотать секретарша.
С удивительной для ее комплекции легкостью женщина принялась сновать возле электрического чайника. Достала пару кружек, насыпала растворимого кофе с сахаром… Затем, усевшись на свое рабочее место, словно королева на трон, она взялась унизанной массивными кольцами рукой за телефонную трубку и стала набирать номер.
Мы тактично ждали, усевшись на два предложенных стула.
Секретарша набрала один номер, должно ожидал ответа. Затем что-то перепроверила и набрала снова… И положила трубку на рычаг.
 
— Не отвечает уже второй день, — разозлилась она. — Номер сдавать в типографию в среду, а у нас три статьи не сверстаны. Костенко, чтоб тебя… Сейчас спрошу редактора. Быть может, он что-то знает.
Кто их знает, этих журналистов… Профессия в какой-то степени богемная. Может, господин Костенко отправился в очередную экспедицию на поиски аномалий и запил вместе со свидетелями…
Тем временем секретарша вышла из приемной и вернулась к нам через пару минут.
— Значит, так, молодежь. Ситуация следующая. Про Костенко никто ничего не знает — как корова слизала. Говорите, у вас поезд только вечером?
Я постарался не обращать внимания на умоляющий взгляд Фени.
— Ага!
— Раз вам так нужно поговорить с Костенко, езжайте на адрес. Только позвоните мне или пусть корреспондент свяжется. Я сейчас все вам напишу.
Секретарша сверилась с бумагами и передала мне записку с адресом и номером редакции.
— Мой добавочный — сто двенадцать. Обязательно отзвонитесь и спросите, что там происходит. Потому что на Костенко это не похоже… Хотя эта шизофрения любого ответственного сотрудника сведет с ума…
Я бережно сложил записку в карман пиджака.
— Непременно позвоним. Большое вам спасибо!
Выйдя из редакции, я ненадолго подошел к окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Как они там вообще работают если дышать невозможно?
— Феня, надо…
— Алексей Иоаннович! Ваша матушка меня убьет.
— Ну так давай я ей позвоню и все объясню…
Мы как раз спустились в полумрак парадной.
— Лучше позвонить сейчас, — взглянув на светящийся циферблат часов, сказала Аграфена. — Мне и правда нужно уладить пару срочных дел до обеда.
Я придержал ее за локоть, заставив остановиться. Она хотела было что-то мне возразить, но потом увидела причину.
Из полумрака выступили три мужские фигуры и двинулись на нас, отрезая путь к выходу на улицу.
— Нехорошо распугивать клиентов, барышня, — сказал один из них и направился прямиком к Аграфене.
  
Глава 17
 
Понятно. Разговор Фени с пожилой дамой не укрылся от ушей мошенников. Вот кто подслушивал нас на втором этаже… А сейчас эти господа, видимо, решили нам угрожать за то, что мы помешали разводу очередного клиента на деньги.
Я покосился на Аграфену. Ноги девушки мгновенно изменили положение, а сама она собралась, будто сжатая пружина. В рутине бытовых дел я иногда забывал, что для женщины — она превосходный боец.
— Алексей Иоаннович, позвольте мне самой с ними разобраться, — тихо процедила Аграфена, не сводя взгляда с надвигавшегося на нас мужчины.
— Как хочешь, дорогая.
Простолюдин, сто процентов, но пытался выпендриваться. Он был молод и борз — лет двадцать пять, может чуть старше. В модном готовом, а не шитом на заказ, деловом костюме — кое-где он не прилегал по фигуре, как требовалось. Этот человек был опрятен, сдержан, не делал лишних движений. В иных обстоятельствах его лицо показалось бы довольно приятным, кабы не холодные бесстрастные глаза, выдававшие расчетливый ум.
Двое амбалов прикрывали его спину и были готовы броситься на нас по первой команде.
— Итак, сударыня, — тихо обратился незнакомец, — я вынужден выразить вам свой протест. Вы мешаете моему бизнесу и распугиваете клиентов.
Аграфена гордо вздернула подбородок.
— Ваш бизнес построен на обмане и слезах. — Она уставилась на двоих молчаливых бугаев поверх головы «белого воротничка». — Вы что, пытаетесь таким образом нас напугать?
Но мужчина лишь холодно улыбнулся.
— Видимо, вы не отсюда, сударыня. Иначе вы бы знали, что фирме «Макаров и партнеры» дорогу не переходят. Потому что у подобного всегда есть последствия. Даже для таких красивых девушек, как вы.
Я полностью проигнорировал опасных типов и, скрестив руки на груди, прислонился к стойке с почтовыми ящиками. В любой момент я был готов прийти Аграфене на помощь, но пусть сперва попытается разобраться с ними сама — ведь она этого хотела. Это ее личные счеты и ее собственный крестовый поход.