Светлейший. Отпуск не по плану (СИ)

Черкасов уставился на троицу.
— Вы уже с ними разговаривали?
— Нет, пока не довелось.
— Тогда, быть может, есть смысл сделать это сейчас?
Я с сомнением взглянул на княгиню. Информация, которой могли поделиться пленники, может быть использована Черкасовым лично или его начальством. А вот против нас или в нашу пользу — еще не ясно.
Но матушка решила разыграть карту законопослушной подданной.
— Ты хочешь составить протокол? — спросила она, глядя на экспедитора.
— Вам все равно пришлось бы заявить о нападении…
— Разумеется. Но давай договоримся о том, что сперва я взгляну на документ, и лишь затем ты отправишь его своему руководству.
Черкасов с готовностью кивнул.
— Я в любом случае здесь не затем, чтобы раскрывать ваши тайны и лезть в жизнь вашей семьи, Анна Николаевна. Дело в том, что это уже не первое нападение на дворянский род. В течение последних трех месяцев мы получили несколько заявлений…
Мы с матерью переглянулись.
— На кого нападали? — строго спросила она.
— Я не имею права…
— Женя, черт возьми!
Да, матушку и этого товарища явно связывало что-то в прошлом. С ним она держалась как со старым товарищем. Было удивительно видеть светлейшую княгиню с такого ракурса. Обычно матушка держалась отстраненно и подобных фамильярностей себе не позволяла.
Экспедитор обреченно вздохнул.
— За три месяца поступили заявления от графа Безбородко — напали на его дочь, напали на младшего сына князя Одоевского, сына графа Ламздорфа, княжну Ефимовскую… Теперь вот на вас…
Я хмыкнул. Немало. И все фамилии на слуху в Петербурге и за его пределами. Все Дома — довольно сильные, там хорошая наследственность по линии Потенциала.
— Жертвы были?
— Только ранения, — покачал головой экспедитор. — Все смогли отбиться. Чаще всего при них были одаренные охранники или сильные представители старшего поколения семей. Поэтому преступники не преуспели. И все покушения были чем-то похожи на ваши. Все совершалось исподтишка. То бросят гранату с отравляющим газом, то заложат взрывное устройство…
— Тогда почему этим делом занимаешься ты, а не экспедиторы из Третьего отделения?
«Тройка» у нас была высшим органом политической полиции и занималась в том числе простолюдинами. В покушении на нас неаристократический почерк был налицо: никакой магии, только доступные обычным преступникам средства.
Черкасов подался вперед и понизил голос.
— Исполнители — неодаренные. Но я подозреваю, что заказчик может быть из дворянских кругов. Тем более все жертвы покушений — молодые люди. Многие еще не прошли Испытание и не получили подтверждение Ранга.
Мы с матерью переглянулись.
— Сначала Указ о всеобщей дворянской повинности, чтобы набрать побольше магов на службу империи. Затем кто-то начинает пытаться устранить тех, кто должен отправиться на службу, — я уставился на княгиню. — Кто-то очень не хочет, чтобы штат подготовленных магов увеличился.
Черкасов кивнул.
— Именно поэтому этим и занимается Четвертое отделение. Есть гипотеза, что это может быть выгодно противникам Указа. Сам указ прошел через голосование Совета регентов, но «за» высказались не все. Поэтому я считаю, что многие молодые дворяне сейчас в опасности.
— Что-то не сходится, — отозвался я. — Почему тогда методы столь ненадежные?
— Пытаются замести следы и списать все на революционные группировки простолюдинов, — пожала плечами мать. — Это уже не первый раз, когда аристократия воюет руками неодаренных. Здесь качество заменяется количеством. После трагедии, в которой погиб мой брат, первые два года были вспышки подобных восстаний. Ничего удивительного. Тогда на трон взошел маленький мальчик, при нем создали Совет регентов, и все боролись за власть, используя в том числе и народ.
— Сейчас назревает новый политический кризис, — сказал Черкасов. — Из Дворца приходят тревожные вести. Единственный сын императора болен. Лекари ничего не могут сделать. Болезнь — неизвестная, она медленно подтачивает тело цесаревича… Лекари вливают гигантские объемы силы в поддержание здоровья малыша. Но все ожидают печального итога.
 
Мать стиснула кулаки. Я понимал ее негодование. Она была очень близка с братом-императором, и лишь его поддержка позволила ей выйти за моего отца. Она безмерно любила и племянников — гибель двоих из четырех наследников восприняла как личную трагедию.
— Что ж, все сходится, — тихо проговорила матушка. — Совет регентов начал делить шкуру неубитого медведя. Великий князь Федор Николаевич попытается захватить власть. А если с императором что-то случится…
Экспедитор кивнул.
— В борьбе за трон схлестнутся ветви Романовых. Главный кандидат — Великий князь Федор Николаевич и его потомки. Но ему противостоит коалиция Павловичей — потомков Великого Князя Павла Александровича, сына Александра Второго. Пусть родство и не настолько близкое, но они — Романовы с сильным наследованием Потенциала. У Дмитрия Паловича Алмазный ранг, у его брата Михаила — Изумрудный. Их поддерживает и ветвь Владимировичей. Несмотря на то, что Владимировичи не унаследовали сильного Потенциала, они обладают значительными финансами и влиянием…
Я задумался.
Вот у нас и нашлись подозреваемые. Брат матушки, Великий князь Федор Николаевич, является бесспорным лидером в этой гонке. Пока что. Он неформально главенствует в Совете регентов, и я не сомневался, что именно он провел Указ о всеобщей дворянской служебной повинности. Так он хочет сосредоточить в своих руках основную силу — имперских магов.
Но то ему могут противопоставить Павловичи и Владимировичи? Многие считают Павловичей «чистыми», настоящими Романовыми, поскольку ветвь не была запятнана морганатическими браками, колебаниями Потенциала и прочим. У них хорошая репутация в народе — много жертвуют на благотворительность, строят университеты, приюты и прочее.
Владимировичи — и вовсе «купцы» рода Романовых. Череда удачных браков и выгодных финансовых вложений в промышленные предприятия превратила их в магнатов. Наверняка они рассчитывают породниться с Павловичами. Было когда-то такое популярное верование в то что правящая ветвь Романовых слишком разбавила кровь, и теперь династию нужно «перезапустить»…
Короче, назревает буря каких свет не видывал. Правда, все, казалось, позабыли о том, что вообще-то у покойного императора была еще и дочь. Великая княжна София Петровна. Она и нынешний император — единственные из прямой линии наследования, кто выжил, только девочка не пострадала ментально. Сейчас она должна быть примерно моей ровесницей. Но закон империи не позволял женщине наследовать трон…
— И какое место во всем этом уготовано мне, как сестре Федора Николаевича? — спросила матушка, повернувшись к гостю. — Что говорят о моей семье в аристократических кругах?
Черкасов нахмурился.
— Вы вышли замуж за дворянина, рожденного без титула, Анна Николаевна. Пусть Иоанн Карлович и получил титул Светлейшего князя Балтийского, но это было сделано для того, чтобы разница в вашем положении была чуть менее заметна. Ваш морганатический брак исключает вас из списка главных политических игроков…
И это хорошо. Это просто отлично, с учетом обстоятельств.
— Однако вы все еще Романова по праву рождения. И ваши дети наполовину Романовы, — продолжил Черкасов. — Несмотря на скандал и ссылку, вы пользуетесь некоторой популярностью в народе, особенно на севере. Царевна, которая отказалась от брака с австрийским принцем ради обычного дворянина… Люди обожают истории про любовь и сочувствуют вам. Многие и вовсе убеждены, что Иоанна Карловича оклеветали из мести.
Светлейшая княгиня печально улыбнулась.
— Значит, рано или поздно нас вынудят встать на сторону одного из претендентов. А сейчас, — она взглянула на пребывавших в бессознанке пленников, — пора поговорить с этими преступниками. Не верю, что они расскажут что-нибудь полезное, но попытаться стоит. Пиши свой протокол, Женя.