Светлейший. Отпуск не по плану (СИ)

— Разумеется, — ответила княгиня. — Мы давно над этим работаем.
— Что же до Виктора… — отец тяжело вздохнул и печально взглянул на старшего сына, но тут же вернул взгляду жесткость. — Виктор отправится вместе со мной в Гельсингфорс, где будет находиться под моей неусыпной опекой. Я найду для него место, где он сможет применять свои навыки, однако будет лишен всяческих соблазнов. Также я обсужу для него запрет на применение магической силы.
— Что⁈ — хором воскликнули мы с братом.
Это самое жестокое из наказаний, которые можно придумать для прирожденного мага. От такого даже у меня по спине пробежал холодок. Это как наказать певца немотой. Как переломать пальцы резчику по дереву…
— Не навсегда, разумеется. Но длительность запрета будет зависеть от самого Виктора, — светлейший князь внимательно уставился на брата. — Когда я увижу доказательства, что ты исправился и усвоил уроки, я смогу обсудить возврат права на использование силы. Но до тех пор ты должен заслужить право именоваться одаренным аристократом. Таково мое решение.
— А… Наследование титула? — робко спросил Виктор.
— Не о том думаете, молодой человек. Вопрос закрыт. Моя воля всем ясна? Анна, тебя и твоих женщин удовлетворит подобное наказание?
— Всецело, — кивнула мать.
— В таком случае я прошу тебя как можно скорее подготовить Алексея к отъезду в Петербург. Для Виктора столица будет закрыта еще надолго. Алексей, тебе все понятно?
Я поднялся, подошел к отцу и прикоснулся к его сапфировому перстню — знаку его власти и статуса.
— Подчиняюсь вашей воле, отец.
— Виктор?
Брат оказался возле меня и повторил ритуал.
Князь убрал руку.
— Тогда готовьтесь. Каждый к своей судьбе. А сейчас оставьте нас, я должен поговорить с вашей матерью.
Мы направились к выходу, и на этот раз Виктор не пытался пройти вперед меня. Неужели лишь настолько страшное наказание смогло сбить с него спесь?
— Ты пожалеешь об этом, — тихо, почти неслышно, прошипел он мне на ухо, когда мы выходили. — Вы с ней пожалеете…
Едва мы вышли из кабинета, я схватил Виктора за шиворот и потащил дальше по коридору.
— Отпусти! — вскрикнул он. — Что ты себе позволяешь?
Зуботычина заставила его замолчать.
— Мы с тобой не договорили в прошлый раз, братец.
  
Глава 7
 
Виктор попытался вырваться и даже посмел на меня замахнуться. Но я оказался быстрее — крепкий захват поумерил его пыл. Из-за угла неожиданно вышел Порфирий Петрович и замер, увидев эту сцену.
— Все в порядке, ваша светлость?
Не знаю, к кому именно обращался управляющий, но я ответил первым.
— Да-да, конечно. Просто мы с братом очень друг по другу соскучились.
Старик лишь приподнял одну бровь.
— Что ж, не смею беспокоить вашу светлость.
Брат попытался было выскользнуть из захвата, но я привалил его к стене, отчего висевшая над нами картина опасно покачнулась и едва не долбанула мне по голове углом рамы. Управляющий поспешил ретироваться. Приятно знать, что и он был на моей стороне.
— Да как ты смеешь? — прокряхтел Виктор. — Я позову охрану!
— Не позовешь, — отрезал я и отвесил ему щелбан. Иногда можно и поразвлекаться с формой направления психического эфира. — Молчать.
Теперь братец бешено вращал глазами, а я не знал, плакать мне или смеяться. Не ожидал, а оно сработало. Кажется, мое тело достаточно окрепло для того, чтобы в точности передавать все энергетические манипуляции. Что ж, Виктору же хуже, если окажется несговорчивым.
Мы прошли мимо охранников, что дежурили на жилой половине отца. Ну как прошли — я почти что тащил на себе не самую легкую тушку Виктора. Один из стражей вопросительно на меня взглянул.
— Виктору Иоанновичу нездоровится. Я сам провожу брата. Ведь врачи прописали ему постельный режим… Велите слугам не беспокоить его до утра, пожалуйста.
Виктор с ужасом на меня уставился, но пошевелить губами не мог. Заклинание не позволяло ему открыть рта в прямом смысле слова. А мычать… Один точный удар под дых еще в коридоре, и мычать он передумал. Зато забавно втягивал носом воздух.
 
Я дотащил горе-наследника до его комнаты и, распахнув дверь, затолкал внутрь. И лишь там, запершись на два замка, снял с него заклинание и заставил опуститься на кровать.
— Присядь пока. Будет долгий разговор.
— Когда это ты успел так поднатореть в психической магии? — зло спросил Виктор. — И кто тебя научил?
Ага. Так я тебе и сказал. У тебя свои секретики, у меня свои.
— Много читаю. В нашей провинции больше нечего делать, да и библиотеку матушка собрала роскошную. — Я вытащил стул и уселся напротив брата. — А вот ты, как я погляжу, обзавелся дружками из сомнительных кругов.
Я достал из кармана пижамных брюк сюрикэн, который он вонзил мне в плечо во время поединка, и бросил ему на колени.
— Предупреждаю, братец, эта штуковина теперь совершенно бесполезна. Так что даже если ты снова попытаешься ею в меня запустить, ничего серьезнее царапины она мне не нанесет. Разве что последствия тебе не понравятся. Не заставляй меня снова применять силу.
Лицо Виктора скривилось в презрительной гримасе. Только не было ясно, кого в этот момент он презирал сильнее.
— Рассказывай, где добыл эту безделушку, — велел я.
Брат с вызовом вздернул подбородок.
— А если нет?
Нет, он точно идиот. Или очень хорошо им прикидывается.
— Ты знаешь, что такое допрос с пристрастием, Витя?
— Это незаконно.
А, теперь ты вспомнил, что помогаешь отцу на ниве финляндского законотворчества… Вовремя.
— Применять подобные артефакты во время поединка тоже незаконно, — недобро улыбнулся я. — И ты прекрасно это знал. Только я, в отличие от тебя, в своих незаконных делишках преуспею. Даже такой остолоп, как ты, уже должен был понять, что со мной и моим Потенциалом лучше не связываться. Так что, братец, поговорим по-хорошему, или хочешь психическую пытку?
Виктор нервно проглотил слюну. Наконец-то до него дошло, что сейчас я не шутил.
— Ладно, — сдался он и откинулся на подушки. — Мне дали эту штуку в Гельсингфорсе.
— Дали? — удивился я. — Хочешь сказать, ты ее не покупал?
Брат мотнул головой.
— Нет. Просто подарили.
Так-так. Этот сюрикэн должен стоить баснословных денег. А тут «просто подарили»… Кто это у нас такой альтруист?
— Кто подарил, Виктор? Мне нужно имя.
— Я… — старший удивленно моргнул. — Я точно не знаю. Не уверен…
Я устало провел ладонью по лицу. Да что ж такое! Виктор всегда был скользким типом, но он не был кретином. Голова у наследника обычно работала хорошо. И тем удивительнее, что он вообще принял подобный подарок.
Брат не мог забыть, что в первые годы после изгнания на жизни родителей несколько раз покушались. Нам было строго запрещено принимать подарки от неизвестных лиц. Даже те несчастные французские пионы были подвергнуты чуть ли не спектральному анализу, когда король Луи-Филипп прислал их матушке.
— Витя, тебя разве не учили, что брать всякую магическую дрянь из рук незнакомцев нехорошо и опасно? Ты совсем, что ли, поехал головой от скуки у этих чухонцев⁈
— Погоди! — брат беспокойно замотал головой. — Я пытаюсь вспомнить! Правда, пытаюсь! Это очень странно. Просто воспоминания обрывочные. Как мозаика.
Пить надо меньше на приемах.
— Это было где-то с неделю назад, — продолжил он. — Мы с отцом были приглашены на прием к графу Крейцу. У него имение на озере Сайма.
— Рад за графа. И что?
— Там было много гостей. Граф праздновал помолвку своей дочери с бароном Вельго.
— И за него я рад. Счастья молодым. Хочешь сказать, ты добыл этот сюрикэн на приеме по случаю помолвки?
Виктор выглядел растерянным.
— Выходит, что так… Было много молодежи, друзей жениха и невесты. Обстановка довольно неформальная, все происходило на берегу озера… Ну и вина тоже было много.
— Не сомневаюсь. Кто тебе дал этот предмет? С какой целью? Вспоминай!