Последний Шаман 2 (СИ)
Яков прожигал меня глазами, в которых сталкивалось и переплеталось столько чувств, сколько я в принципе в людях за раз не встречал. И ярость, и гнев, и отчаяние, и страх, и надежда, всё в одном человеке. На тонком плане его эмоции выглядели как перепутанный клубок ярчайших нитей, которые одновременно и страшно попытаться расплести, и очень хочется.
— Может тебя окончательно убедят невидимый ультра-кар и наставник, прикованный к скале? — выложил я все козыри на стол и это его почти прошибло.
—…чтоб тебя. — ругнулся он и стеклянная бутылка из под морса лопнула в его руке. — Если твой рассказ искусно сплетённая ложь, добытая из памяти моих родственников, то клянусь, смерть твоя будет долгой.
— Яков! — воскликнула Елизавета, уже готовая подойти и расколоть об его голову последнюю целую бутылку алкоголя. — Не знаю, о чём ваша беседа, но если ты ещё раз будешь угрожать моему другу, то сдохнешь раньше, чем попробуешь это сделать.
Из темноты зала она подходила взбешённой фурией и сущность за её спиной окончательно сбрасывала с себя остатки блоков. Теперь, вместо бесформенной глыбы, за плечами Елизаветы находилось создание, выточенное будто из тёмно-синего камня. К тому же, с изящных рук этого существа тянулись белые тонкие нити, становящиеся длиннее и шире по мере её нарастающего гнева.
— И между прочим, если не забыл, ты у меня до сих пор в долгу. Всё понял? Я доходчиво объяснила? — вытянув руку с зажатой бутылкой, она и сама не заметила, как намерением отправила белые нити вперёд, в сторону Якова.
И попытавшись заслониться от них ладонью, Яков замер, так как нити тут же оплели его эфирную суть и начали множиться, сплетаться, переплетаться и превращаться… в те самые блокирующие жгуты, которые я снимал с Елизаветы! Да только в этот раз они полностью контролировались ею.
— Так-так-так. Всё. Баста. Достаточно, — замахал я руками, глядя, как оба участника конфликта удивлённо замерли. — Лизка, подбери свои способности и прекрати опутывать Якова. Яков, подбери наконец челюсть и перестань тянуться силой к своим кристаллам в предплечьях. Да, я их вижу, точно также, как и всю твою энергетическую структуру. И не смотри на меня так. Всё сказанное мной выше является правдой и мне нет резона тебе или Елизавете врать.
—…так бы и сказал спец Хенвлоу. — пробормотал Яков, разминая выпущенную из пут руку.
— Спец Хенвлоу не оказался бы в той же заднице, что и все здесь присутствующие, — парировал его вывод, беззаботно затачивая батончик и наслаждаясь его мясным вкусом. — И кстати говоря. Ты вот этого мог и не помнить, но за тобой пятнадцать ковбоев отправили только чтобы увезти. Они все здесь, можешь любого поспрашивать. Сделать я этого им, конечно, не позволил, но от тебя дожидаться благодарности, скорее всего, придётся вечность.
— И ты ему доверяешь? — спросил он у Елизаветы, которая ошарашенно наблюдала за своими руками, ведь и в ней самой начал открываться третий глаз.
— Как себе, Яков. — коротко прозвучал её ответ.
— Ладно… — выдохнул он и в этом движении будто разом телесно сдулся, хоть и продолжал говорить веско и тяжело. — Ладно-ладно-ладно, хорошо. Допустим, на минуту, что всё действительно обстоит так, как ты говоришь. Тогда в чём резон тебе помогать ей? Или помогать мне? Скажи, чего ты хочешь? И отвечай честно. А я уж тебя послушаю и решу, по пути ли нам или нет.
— Вооот с этого и следовало начинать разговор. — пропел я сплитом голосов Сергея и Грея, которые к этому моменту прекрасно оценили, взвесили и поняли характер вновь себя обредшего Якова Кравец.
Уже тогда, будучи в его сознании, я предвосхитил, что разговор с ним будет долгим и уж точно не простым. Да и до схи пор, для меня казался крайне удивительным тот факт, что этот древний человек способен на связную и толковую речь, после пережитого им кошмара. После предательства, подставы, пыток, допросов и долгих лет под чужими личинами, он сидел сейчас передо мной тем собой, который жил волей, борьбой и противостоянием.
И именно эта фигура мне и нужна была на игровом столе.
— Да всё просто, Яков. Я старик. Такой же, как и ты. Я повидал дер*мо. Не только в своей жизни. И в твоей тоже. И в чужих. И во всех тех, в которых жил когда-то. Я тоже вижу всё, что вокруг происходит. Всю эту треклятую ложь, позорную постанову зацепившихся за власть, в которую поверили миллионы. И мне это не нравится, Яков. Крайне не нравится. И я совру, если скажу, что не чувством мести пропитаны мои мотивы. И ею тоже, это правда. Но кроме неё меня ведёт безумное желание. Знаешь, такое сумасшедшее желание о справедливости. И я сейчас говорю не про их справедливость, не про общепризнанную, или идейно верную, нет. Я говорю о своей личной. О той, которая не даст людям помирать в двадцать лет от энергетического истощения. О той, которая не заставит озарённых одиночек батрачить в тюрьмах по три смены кряду. О той, которая откроет глаза всем тем, кому глаза закрыли. О той справедливости, которая поможет честно и открыто сказать о происходящих в мире изменениях. И если ты искал союзника на этом пути, мой дорогой друг и любимый дядя по прошлой жизни, то он сейчас перед тобой.
Сказал я, глядя прямо ему в глаза.
Сказал, как не говорил никому и никогда и голос мой не дрогнул ни разу. Стоя прямо перед ним, я протянул ему руку и лучи поднимающегося из за горизонта солнца проникли в таверну, озаряя мою злую улыбку. Я ждал. Я надеялся. Ну же, возьми и пожми мою руку, Яков и, чёрт тебя подери, улыбнись также, как и я. Горько и зло. Ты можешь!
— Ну так что, по пути нам или нет? — спросил его сурово и…
…Яков улыбнулся.
И пожал мою руку.
— Вот так-то лучше, — произнёс он сухо и всё таким же крепким оказался его хват. — Скажи, с чего планируешь начать?
И я ему поведал о том, что со всего только-что произошедшего и начал, заставив Якова Кравец, последнего наследника Семьи Кравец, улыбнуться ещё раз.
Глава 20
«С борьбой на бровях»
Если в странствии сели на мели, хотя бы лежите в сторону цели.
Не найдя лучшей идеи, мы из разгромленной таверны пошли обратно в дом Елизаветы. Из своих вещей Яков взял только одежду, планшет с гало-транслятором и ещё тряпицу своей жены, предварительно убранную в вакуумный пакет. Солнце вовсю поднималось и у нас оставалось всего-ничего времени до того, как девушки проснутся.
И пока Яков душ принимал, я тихонько Елизавету в сторонку отвёл и спросил.
— Слушай, подруга, пока мы обсуждение планов не начали, поведай-ка мне, в чём именно у Якова долг перед тобой? — и по лицу её легко прочитал, что говорить об этом она не особо хочет. Пришлось аргументировать. — Мне для общей картины. Не скажешь ты, то спрошу у него, но сама видишь, как неохотно он на контакт идёт. К тому же, чуется мне, что там без твоего возлюбленного не обошлось. Я прав?
— Да, прав, — нехотя ответила Елизавета, прислушиваясь к шуму воды из ванной комнаты на первом этаже. — Понимаешь… в Светлозёрск Якова забросили ребята Хенвлоу ещё при мне. До него вместо таверны стояло авто-кафе, да и сам городок был меньше нынешнего. На тот момент я уже встречалась с Ариарди и в один из вечеров Якова накрыло. Он как раз у нас гостил и нам огромных трудов стоило с ним справиться. Без травм не обошлось, Ариарди он сильно потрепал. Дело почти дошло до скандала между Семьёй Хенвлоу и правителями Флайтауна «EMERALDIS», но конфликт удалось замять. Якову выдали вот эту тряпицу, а после он сам её мне отдал. Говорил, что я похожа на…
— На мою жену, — раздался хриплый бас за нашими спинами.
По военному быстро закончив помывку, Яков вышел со стороны кухни и теперь куда более походил на человека. Только в мышечной массе и подкожном жире он на порядок сдал, но это и понятно. Превращение наверняка изрядно тратило ресурс организма.
— Вот только похожа не внешне, а голосом, — с раздражением он дополнил, обтираясь полотенцем и занимая одно из кресел в гостиной. — И тебе я об этом говорил, а ты и так в моей голове покопался, так что знаешь.