Тени столь жестокие (ЛП)

— Чтобы защитить тебя, Галантия, — сказала она, её слова были как нежное прикосновение, медленно обвивающее моё сердце. — Она видела войну и разрушительные последствия, если кто-либо узнает, кто ты есть, что могло бы привести к смерти её маленькой дочери во время осады на Вальтариc.
Но это не имело смысла.
— Вальтариc?
— Там бы ты жила, росла и процветала рядом со своим предначертанным, — сказала она. Что это значило? — Она видела его в своих видениях. Видела Воронёнка, которого тебе суждено было любить, ценить, умереть рядом с ним, когда ты была ещё ребёнком, а он не намного старше. Какое ещё место было бы лучше, чтобы спрятать её маленькую дочь, как не прямо под носом человека, чьи катапульты были предначертаны убить её, если бы твоя мать не изменила ход судьбы? Она отдала тебя из любви, потому что хотела, чтобы ты жила.
  
Любовь.
Это слово накрыло меня, ноги подкосились под тяжестью откровения. Она не просто избавилась от меня, нет, моя мать отдала меня, чтобы спасти мою жизнь! Дыхание перехватило, когда глубина её любви заполнила пустые углубления моего сердца, оставшиеся пустыми все эти годы.
Не продана.
Не брошена.
Не нежеланна.
Любима!
— Моя биологическая мать… — Я провела тыльной стороной ладони по щекам, где пробились несколько слёз. — Она… Она…?
— Среди звёзд, милая, — сказала Марла, её глаза смягчились. — Я не смогла увидеть, что заставило её суровость исчезнуть с небес, но богиня показала мне, что, что бы она ни отразила, это позволило твоему отцу выжить.
— Мой отец? — Сердце ударило о рёбра. Боги, а что если я уже встречала его? — Где он? Твои видения что-нибудь показывали? В Дипмарше?
Тот мягкий взгляд в её глазах сменился жалостью, когда она медленно покачала головой.
— Он… — живот сжался от напряжения, — тоже среди звёзд?
— Да, дорогая.
Я взглянула вверх. Ночное небо над головой вдруг показалось огромным, пустым и в то же время густо усыпанным мерцающими звёздами, каждая из которых была потерянной душой. Где-то в этом необъятном пространстве мои родители светили мне.
Я была по-настоящему одна.
— Как он умер? — спросила я. — Ты видела?
Марла оттолкнулась от деревянного столба, и одно лишь это движение сорвало из неё новый кашель, который потряс руку, лежавшую на моём плече.
— Он тоже был тяжело ранен по пути в Вальтарис. Именно туда они направлялись после того, как Лилит оставила тебя в той белой люльке. Твой отец захлебнулся собственной кровью и умер в тронном зале посланником, а принц Малир гладил его по лбу, когда был всего лишь маленьким мальчиком.
В горле у меня поднялась тошнота от образа, который она описала — мой отец умирал в заботливых руках того самого человека, что когда-то причинял мне боль. Почему именно он? Почему это должен был быть он, а не кто-то другой…
Моё дыхание застыло, ум ухватился за чувство дежавю этой истории, словно я уже слышала это раньше. Где я это слышала? Кто мне рассказывал…
За годы до падения Вальтариса, посланник достиг моих родителей, — голос Малира звучал в моей кружившейся голове. — На шее у него был кулон, окрашенный в красное от его крови. Что-то или кто-то должно было напало на него или его… стаю, по пути в наш город. Он захлебнулся собственной кровью…
— Он предназначен девушке, суженной младшему принцу, — повторила я слова Малира той ночи у ручья, когда он говорил о кулоне, соляной кристалл в оправе из аэримеля. — Нет. Нет…
Из горла вырвался жалобный всхлип. Нет, этого не может быть. Слишком жестоко, слишком страшно, слишком больно.
— Да, — тихо сказала Марла. — Ты, Галантия, — истинная пара Малира. Вы должны были умереть вместе в Вальтарисе под глыбами и тенями, с твоей маленькой рукой, сжатой в его…
— Нет, — казалось, земля ушла из-под ног, мир покатился под углом, когда эта правда обрушилась на меня с жестокой силой штормового моря. — Никогда!
Из груди вырвался крик, яркий и не сдержанный, пронзительный вопль отчаяния, эхом отдававшийся на пустом корабле и тихих волнах. Это была жестокая шутка? Ужасный поворот судьбы? Предсказанная участь, но настолько мерзко неправильная? Почему именно он? Почему этот человек, что причинил мне такую боль?
Моё сердце снова разорвалось.
Когда боль проникла в кости, скорбь медленно сменилась бурей ярости, каждая разрушенная часть органа вспыхнула огнём гнева и возмущения.
— Никогда, — произнесла я, слово повисло в ледяном воздухе. — Я не буду его. Ни в этой жизни, ни в какой-либо другой.
За спиной прозвучал рог.
— Нам нужно уходить, — поспешила Марла.
Я моргнула, сдерживая последние слёзы, ведь я больше ни одной не пролью за Малира.
— Нам?
— Принц Малир возьмёт Тайдстоун, — сказала она. — Там будут смерть, кровь и страдания, разрисованные по стенам. Останешься — умрёшь во время атаки. Уйдёшь — но куда? В Аммаретт? Ты принадлежишь нам, Галантия. Твоя мать всегда хотела, чтобы ты вернулась к нам.
Я глубоко вздохнула, втягивая в лёгкие холодный, солёный воздух. Тайдстоун и так был достаточно опасен, а Аммаретт — ещё хуже. Но возвращаться к Воронам? К Малиру? Я просто… не могла.
Не сейчас.
Возможно, никогда.
Я посмотрела на море, его мерцание манило меня с горизонта, вспоминая, как сильно я хотела улететь прочь в детстве. Куда-то далеко от всего этого. В экзотическое место со странными товарами и ещё более странными языками, но…
— Мой дар, — прошептала я. — Он в амулете?
— Твои родители, должно быть, нашли вора, который украл большую часть его, оставив тебе лишь немного, чтобы его не обнаружили и не подвергли твою жизнь опасности, — сказала Марла. — Где именно он, я не могу сказать.
Он должен был быть в амулете. Но разве Малир не говорил, что соляной кристалл был пуст? Но зачем тогда носить амулет по землям, если он бесполезен? Почему мой отец умер только для того, чтобы он был доставлен Малиру?
Нет, он там.
Я была в этом уверена.
Ещё один протяжный звук рога заставил меня оглянуться через плечо, стены Тайдстоуна ярко освещались.
— Я не могу уйти без него.
Не когда я была так близка к тому, чтобы собрать себя воедино. Впервые в жизни всё складывалось, формируя картину того, кем я должна была быть. Кем я была!
— Если я не найду его, он может быть потерян во время атаки, — сказала я. — Если лорд Брисден уйдёт, он может унести его с собой, и кто знает, будет ли он когда-либо доступен мне снова. Я должна его найти.
— Ты можешь погибнуть.
— Лучше я умру, зная, кто я, чем проживу дальше в неведении, — сказала я и протянула ей руку. — Иди. Лети обратно к своей паре.
— Я не могу…
— Лети!
Марла уставилась на меня ещё миг. Должно быть, она увидела решимость в моём взгляде, потому что переплела свои пальцы с моими. За ней последовали тени, формируя пять пар чёрных крыльев, что унесли её к океану, а потом её стая скользнула вдоль скал в сторону спасения.
Я отвернулась и почти бегом бросилась обратно к Тайдстоуну. Подошвы соскальзывали со скользких каменных ступеней, ведущих к портовым воротам, дикая энергия трепетала в самой сердцевине. Мне нужно было найти тот амулет, но где он мог быть? Лорд Брисден ведь не носил его с тех пор, как…
На вершине лестницы я врезалась в тёмную фигуру, ухватившись за низкую стену, и взглянула прямо на него самого.
— Лорд Брис… Отец…
Он смерил мой реверанс прищуренными глазами.
— Стража доложила, что видела тебя, разгуливающую по пляжу. Не слишком уж странное зрелище, учитывая твою вечную склонность… бродить с самого детства.
Я сглотнула, чтобы ком в горле не сделал мой голос слишком высоким.
  
— Я не могла уснуть и решила посмотреть на волны.
— С мешком за плечом? — он сместил вес набок, а его испытующий взгляд ясно дал понять, что мешка уже нет. — Вот это, дорогая дочь, обстоятельство поистине странное… особенно учитывая, что моя узница-ворон как-то сбежала из темниц, подняв весь Тайдстоун по тревоге.