Тени столь жестокие (ЛП)

— Слышал, он визжал и орал, как баба, — сказал он однажды, когда у меня звенело в ушах и голова плыла. — Может, ты больше мужчина, чем он.
Наконец, с хриплым рывком он выдохнул, отстранился и отвернулся, оставив моё тело изломанным, да. Но душу — целой. До тех пор, пока он не открыл дверь и не бросил:
— Можете брать её по очереди.
Глава 43
  

Себиан
Наши дни, королевство Дранада
Дождь хлестал по мне, сапоги вязли в почве с влажным чавкающим звуком, но даже этот ебаный ливень не мог смыть вони, что тянулась сюда с Аммаретта. Издалека можно было бы обмануть себя, решив, что это просто ещё одна крепость — большие, внушительные стены, да, но всё же просто стены. Но чем пристальнее я смотрел, тем яснее становилось, что в этом городе таится огромная, мать её, проблема.
Взгляд скользнул по окнам, врезанным прямо в чёртову гору. Слишком уж яркие, даже сквозь пелену дождя, чтобы быть чем-то иным, кроме как показателем богатства.
— Где именно находится крепость?
Аскер тяжело выдохнул у меня справа, дождевые потоки удобно стекали с его густых бровей.
— Высечена в склоне горы, что служит фоном для города. Практически неприступна. Окна перекрыты туго сплетёнными цепями, ворота — тяжёлый железный заслон.
Да, именно так я думал.
— А та тюрьма, куда, по словам нашего следопыта, они затащили Галантию после того, как выгрузили её с корабля?
Корабля, до которого Малир и я пытались добраться несколько раз после того, как следопыт нашёл тело Ароса в лодке, бесцельно дрейфовавшей у нашего побережья — так, по крайней мере, говорили донесения. Ублюдок, скорее всего, отвёз её к большому судну, а потом очень удобно для себя помер. Как бы там ни было, подобраться к кораблю оказалось невозможно: ветра слишком сильные, а наши крылья слишком слабы. Мы, блядь, никчёмные лётчики над открытой водой.
— Под ней, — сказал Малир, стоящий слева. Дождь стекал в его глаза, превращаясь в чёрные капли на щеках, не находя выхода теням. — Если ничего не изменилось, а наши информаторы утверждали, что нет, попасть в это подземелье можно только изнутри крепости.
Крепости за железными воротами, скальными стенами и закованными окнами. Попасть туда — задача не из лёгких. А уж добраться до гребаных ворот? Мимо сеточных катапульт и элитных лучников? Как?
Я стёр воду с лица и провёл ладонью по косе, что всё ещё держалась на последних растрёпанных прядях косы — той самой, что заплела Галантия. Но я, чёрт побери, не расплету ее — возможно, с ней я и сгорю.
— Раз уж вы двое знали, с чем нам придётся столкнуться, надеюсь, вы по дороге сюда придумали какую-то умную стратегию?
Малир и Аскер помучили свои губы.
То есть… никакой стратегии нет.
С армией Тарадура, поджимавшей отсюда с юго-востока и прикрывавшей нас от мелких нападений в пределах королевства, добраться до двадцати фарлонгов от города было легко. Попасть внутрь — вот в чём загвоздка.
— Наши возможности ограничены, — сказал Аскер, по чёрным пластинам его брони барабанил дождь. — Без осадных машин мы не сможем снести катапульты и укрепления. Если дождёмся Тарадура, то…
— Нет, — отрезал Малир. Его лицо было измождённым, страдание вырезало тени в глубоких впадинах щёк. Трижды его вороны едва не падали с неба, боль, проходившая по их связи, стоила ему всех сил. — Каждая секунда, что я стою здесь, — это секунда её мучений там. Мы не можем ждать Тарадура.
— Всё это замечательно, Малир, но в нынешних условиях мы даже внутрь не попадём, не то что через крепость и вниз, в подземелье, — тени нервно дрожали вокруг моих пальцев, отражая отчаяние, что жрало изнутри. Я не мог снова облажаться. Не в этот раз. — Как мы вытащим её из подземелья?
Малир долго смотрел вперёд, прежде чем наконец сказал:
— Нам не нужно её оттуда вытаскивать.
Я выгнул бровь.
— Что?
— Нам вовсе не обязательно пробиваться дальше самой крепости, — он вытянул руку, и его аноа вспыхнул в облике птицы, та тут же взъерошила перья, хотя дождь легко скатывался с них. — Если она сумеет выбраться из подземелья сама.
— Ты не помогаешь, Малир, — Галантия могла быть стойкой и изворотливой, да, но против мечей, стали и бог весть какого числа солдат? — Она пустота.
Он провёл костяшкой по взъерошенной груди своей птицы.
— Нет, она воровка. А это значит — может быть кем угодно, даже ткачом смерти. Всё, что ей нужно, — это мой дар.
Осознание вонзилось мне прямо в кишки.
— Она никогда ещё не крала дар.
— Но, думаю, была близка к этому, — его взгляд остановился на мне. — Я как-то раз искал её в саду перед Тайдстоуном. Ты был там, но не услышал и не учуял меня.
— Потому что она исчерпала мои тени.
— Вот и объяснение, почему ты не мог сотворить стрелы, — сказал он. — Но должны ли были твои чувства пострадать?
Дрожь прокатилась по моим рукам. А что, если он прав, и она подошла куда ближе к краже моего дара, чем мы думали? Я бы и не знал, как это ощущается. Да и вообще, теперь мало кто знает о Ворах.
— Всё это не меняет факта, что она так и не сумела управлять моими тенями, — возразил я. — Не по-настоящему.
— Достаточно успешно, чтобы сжечь комнату.
— Значит, бесконтрольно.
— Бесконтрольно тоже сойдёт. Один большой взрыв может оказаться всем, что нам нужно, чтобы пробиться внутрь.
— Они не ждут подобного, — медленно пробормотал Аскер. — Это застанет их врасплох, нарушит их сосредоточенность и разрушит любые планы, что они успели выстроить.
Чем больше я об этом думал, тем более перспективным всё казалось, кроме одной ужасающей проблемы…
— А что, если твои тени нападут на неё?
— Ты нападешь на ту белую ворону, которую так любишь? — спросил Малир у своего аноа, и когда птица возмущённо каркнула и расправила крылья, он втянул её обратно в себя и опустил руку. — Она очистила целое королевство от моих теней. Если кто и справится с ними, то только она.
— Она рождена, чтобы уравновесить его тени, — Аскер бросил последний взгляд на Аммаретт, затем посмотрел на меня. — Пожалуй, это наш единственный реальный шанс. Подземелье, где её держат, невелико, и предназначено только для самых важных узников. Если она сумеет добраться до крепости, ты сможешь помочь ей обратиться, если у неё не останется сил, и вывести её в безопасное место.
— Всё это прекрасно, но как, чёрт возьми, мы доставим птицу к ней? Ты же говорил, что в подземелье есть только один путь, и он проходит через крепость.
— Его вентилирует единственная шахта, пробитая в стене горы, ближе к морю, — сказал Малир. — Слишком узкая, чтобы пролез даже ребёнок, и постоянно заливаемая волнами.
— Но ворон проскочит, — закончил я за него. — Твой аноа летает достаточно хорошо, чтобы обойти волны.
— Мой аноа сможет проскользнуть туда с запиской, привязанной к лапе. Всё, что нам нужно, — отвлекающий манёвр с океана. Что-то, что будет выглядеть как полномасштабная атака с юго-востока, но без всех её рисков.
— Это можно устроить, — сказал Аскер. — Но больше всего меня беспокоит вопрос: как ты собираешься сражаться без своего дара?
Малир постучал по эфесу меча.
— Только до тех пор, пока мы её не получим. Для неё это слишком тяжёлое бремя, чтобы нести его долго, но я позволю ей воспользоваться им. — Что-то в моём движении, может, то, как я переминался с ноги на ногу, заставило его поднять руку и положить её мне на плечо. — Она выживет.
  
Дыхание замедлилось. Я знал это. Мы оба сделаем всё, каждый своим путём, что предначертан судьбой.
— Я подготовлюсь к атаке, — сказал Аскер и зашагал к одной из теневых палаток. — После придётся отвести лагерь назад, чтобы создать впечатление отступления. Это, вкупе с её отвлечением, позволит нам проскользнуть сквозь их оборону и взять крепость штурмом.