Тени столь жестокие (ЛП)

— Ну конечно, должны были возникнуть неприятности, — я позволил себе рухнуть на трон, голова склонилась в ладонь. — Скажи, что хотя бы убийств не было.
— Ничего такого, — Аскер покачал головой, а в ухоженной бороде блеснула улыбка. — Следопыт сообщил, что Вороны-фермеры, поселившиеся на новых землях, не смогли подготовить почву к посеву, ведь она была испорчена десятилетием запустения. Это люди пришли им на помощь и показали, как справляться с землёй, у них за плечами годы работы рядом с тенями.
  
Я поднял голову и посмотрел на Аскера, будто мне нужно было физически сменить угол зрения, чтобы понять этот вывернутый наизнанку мир, в котором я вдруг оказался. Слышала ли ты это, мама? Люди воспитывают воронят как своих собственных и работают бок о бок с Воронами.
— В ответ, — продолжил Аскер, — наши помогли людям с посевом, используя своих воронов, чтобы зерно легло глубже и крепче, как мы всегда это делали.
Рядом со мной Себиан усмехнулся.
— Не ожидал, Малир, да? Пожалуй, это удел принцев и благородных: быть слепыми к тому, что крестьянам плевать на раздоры власти, пока у них есть еда в животе.
Я фыркнул, и, пожалуй, слишком резко, потому что в лёгких что-то заскрежетало, заставив меня потереть грудь поверх теневой ткани одеяний.
— Что насчёт других детей Воронов?
— Мы нашли ещё двоих сирот, мальчика и девочку, — сказал Аскер. — Оба хотят остаться со своими человеческими приёмными…
Боль пронзила мою грудь и отдала прямо в плечо, и я вцепился в подлокотник трона, удерживаясь от того, чтобы не рухнуть вперёд на пол. Богиня, что это было?
Аскер схватил меня за плечо и прижал к спинке.
— Что с тобой? Ты болен? Позвать целителя?
Я покачал головой, поднялся скорее по инстинкту, чем по собственной воле, ухватившись за одно из резных подлокотников для равновесия. Боль исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив лишь странную притупленность под грудиной.
— Не нужен целитель. — Болезни ко мне цеплялись редко, и последние дни не намекали, что я подхватил какую-то. Просто слишком много вина прошлой ночью, наверное. — Краткий приступ.
Себиан причмокнул губами.
— Он ещё не ел, и я тоже.
Если не считать пизды Галантии. И хоть она была восхитительной, насытиться ею было невозможно, так что я согласился с кивком.
— Я мог забыть об ужине прошлой ночью с десятками встреч, на которых пришлось присутствовать.
Себиан скосил взгляд в один из коридоров. Когда мимо прошла юная служанка, он присвистнул так громко, что та вздрогнула и обернулась.
— Принеси своему принцу что-нибудь поесть. Пусть будет просто и быстро.
Довольный тем, как она присела в реверансе и поспешила прочь, он обернулся к Аскеру.
— Малир сказал, что я, наверное, нужен ему на западе? Есть какой-то конкретный участок, который ты хочешь, чтобы я осмотрел?
Аскер забрал книгу у меня из рук.
— Северный лес, прямо на границе.
— Слишком далеко, — отозвался Себиан, наверняка потому, что обещал Галантии свежие ягоды, и я не мог осуждать его за то блаженство, что мы оба находили в ней. — Пошлите другого следопыта, того, кто летает быстрее.
Аскер взглянул на него, но никакого упрёка не последовало — его внимание переместилось на служанку, которая поспешно поднялась по ступеням к трону.
Она протянула мне большое серебряное блюдо и присела в реверансе.
— Мой принц, угодно ли это вам?
Я не смог удержать улыбки от её заботы, разглядывая дымящийся хлеб, сваренные яйца и вяленые колбасы. Как бы я всегда ни был принцем, я также был узником и беглецом, лишённым гордости и пищи. Она могла принести мне черствый кусок хлеба — и я бы не обратил внимания.
Я потянулся за яйцом и кивнул ей.
— Это вполне…
Боль снова полоснула грудь, нарастая, пока не осела где-то у самого сердца. Торс сложился, и на миг весь зал распался на красные и чёрные пятна. Равновесие увлекло меня вперёд, дальше, дальше, пока…
Металл не звякнул о камень.
Голова ударилась о пол, и резкая вибрация пронзила череп, но всё это ничто по сравнению с мукой, что прошла по нашей связи, рвя и дёргая, словно желая её разорвать.
— Малир! — крикнул Аскер.
Вокруг закружилась стая, Себиан обернулся рядом и как-то умудрился смотреть на меня сверху вниз.
— Что произошло?
Мучительная, неотступная боль сжала мою грудь железным кулаком, каждое биение сердца становилось потоком невыносимой агонии, словно меня раздавливала сама душа. Я хватал воздух ртом, но вдоха не было — как будто я бесконечно задыхался, но никак не мог умереть.
Галантия.
Имя моей аноалеи стояло на языке — первобытный инстинкт, предостережение — рот раскрылся, но звука так и не сорвалось. Что-то было не так. Она нуждалась во мне. Я должен… должен…
Я обернулся, и пятеро из нас вырвались с тревожным карканьем. Мы рванули к одному из полетных отверстий, сердца колотились всё быстрее с каждой крышей, что мелькала внизу, пока мы не свернули вправо, огибая горную стену, и не взмыли вверх.
— Аноалея, — каркали мы все разом. — Аноалея!
Я почти рухнул в пещеру источника, едва не врезавшись в Себиана, который, должно быть, прочёл панику в моих глазах и бросился в первую затенённую нишу с криком:
— Галантия!
— Её здесь нет.
Я не видел её.
Хуже — я не чувствовал её.
Но она была здесь, понял я, когда очередной удар пронзил моё нутро при виде её купальной сумки на земле. Я поднял её. Сухая. Нетронутая.
— С ней что-то случилось. — Священный страх переполнил меня до краёв. — Я это чувствую.
— Куда тянет связь?
— Не знаю. Я… я не… — Глоток перерезал мой голос. — Будто кто-то налил мне лёд в грудь, и он одновременно причиняет боль и глушит её.
Пять воронов влетели следом, и лишь тогда Аскер вновь принял облик рядом с нами.
— Где она?
— Не там, где, блядь, должна быть, — прорычал Себиан. — Кто-нибудь видел Тжему?
Ярость хлынула в мои вены без примеси. Я убью того, кто посмел коснуться моей аноалее!
— Найдите девушку! — мой крик разбился о превращение Аскера. — Отправьте каждого следопыта во все стороны неба. Обыщите каждый тёмный угол в Крепости. Каждую узкую улочку в Вальтарисе. Не оставьте ни одного дома неосмотренным, ни одного луга не разведанным!
— Может, это ничего, — сказал Себиан, но я заметил, как гортань его дёрнулась от судорожного глотка. — Может, она с Тжемой, и что-то просто случилось.
— Нет, она даже мыло не достала. — Я с яростью швырнул сумку на землю, и тени короткой вспышкой разлетелись вокруг меня, когда деревянный гребень внутри хрустнул, а мешковина соскользнула по камню. — Она даже не зашла в… Что это?
Мой взгляд вцепился во что-то рядом с сумкой. Я бросился туда и опустился на колени, позволив дрожащим пальцам потянуться к…
Богиня, нет. Нет…
Себиан присел рядом и коснулся кончиками пальцев маленького пятна крови, смешанного с чем-то ещё на камне, может, со слюной. Даже не приближаясь, он вздрогнул, и этого мне было достаточно.
Моя пара была ранена.
Кровоточила. Умирала?
С рёвом я вскочил, пятеро воронов метнулись к краю источника, где я снова принял облик, и из груди вырвался первобытный крик, разлетевшийся эхом по склонам гор.
— Галантия!
В пещеру влетело несколько воронов — один из главных следопытов, а также Аскер и Марла, что приняли облик рядом со мной.
Аскер окинул взглядом беспокойные петли теней вокруг меня, хлещущие воздух, и сказал:
— Она так и не добралась до своей служанки.
— Мы это уже знаем, — проворчал Себиан, вставая, и показал окровавленные пальцы. — Это её кровь. На неё напали.
  
— Я убью их. Я, блядь, убью их! — моя угроза всё ещё гремела в пещере, когда я вновь обернулся там, где стояли они, а аорта бешено пульсировала в шее. — Кто это сделал? Где моя пара?!
— Позволь мне попытаться увидеть видение, — Марла схватила пальцы Себиана и подвела их к своим губам. Её глаза медленно закрылись, веки затрепетали от первого вкуса крови, и тут же распахнулись во всю ширь. — Он забрал её.