Тени столь жестокие (ЛП)

Не бесполезная.
Чудо.
Моя грудь расширилась, прижимаясь к скользкой стенке бассейна, втягивая свежий воздух глубоко в лёгкие, где он смешался с вихрями радости и гордости, которым я не позволяла себе пробиться многие дни.
— Вальтарис теперь и мой дом.
— И он примет тебя с почестями, что подобают тебе, — сказал он. — Аскер уже занят подготовкой к моей коронации, теперь, когда мы вернули короны. Я попросил, чтобы наши коронации прошли вместе, в единой церемонии, чтобы мир увидел, что ты сделала для нас.
  
Я в замешательстве взглянула через плечо на него.
— Моя… что?
Его взгляд на миг скользнул к моим губам, затем вновь встретился с моим.
— Ты не знала? У Воронов нет ни короля, ни королевы даже среди связанных пар. Голубка, мы с тобой должны править бок о бок.
По моим обнажённым плечам пробежала дрожь, и я резко отвела взгляд вперёд, когда волна головокружения ударила в виски. Я прошла путь от невесты Домрена до ненавидимой дочери лорда Брисдена, от бесполезной Галантии — до невесты Малира, от преданной до Ворона, от пустоты до чуда… и всё это меньше чем за полгода. Но королева? Я не знала, готова ли к этому.
— Можно я спрошу тебя кое о чём?
Малир зачерпнул горсть горячей воды и пролил её вдоль моей шеи, позволяя томному жару впитаться в кожу.
— Что угодно.
— Ты говорил, у тебя было три причины, чтобы связаться со мной, — сказала я. — Укрепить свой дар. Найти облегчение от теней. А какая третья?
— Сделать так, чтобы ты никогда не смогла убежать от меня. — Его нежный поцелуй коснулся затылка. — Это оставляет мне целую жизнь, чтобы доказать тебе, что я способен быть лучше. С тобой рядом… я смогу. И, может быть, с молитвами, я смогу вернуть твоё сердце.
То самое сердце, что он хотел, дрогнуло в моей груди, так же подвластное этому мужчине, как и в тот день, когда он впервые меня поцеловал. Оно уже тогда принадлежало ему — хотя я и пыталась изо всех сил скрыть это даже от себя, топя чувства в груди, полной боли и ненависти.
Я покачала головой.
— Мне кажется, что убегать бы всё равно не вышло. Ты нужен мне, я нужна тебе.
— Я не хочу быть нужен, я хочу быть желанен. — Его тёплый шёпот скользнул вдоль моей шеи, заставив дыхание сбиться. — Что такое?
— Ничего. — Во всяком случае, ничего такого, что я могла бы выразить словами, чтобы это имело хоть какой-то смысл даже для меня самой. — Просто… запуталась, наверное.
Где-то раздалось хлопанье крыльев.
— В чём именно?
— В себе? — В том, как сердце колотилось быстрее от этой странной близости между нами, от того, как откровенно мы разговаривали, и как он был другим, свободным от теней. — В связи. В отношениях. В судьбе. В любви.
Его дыхание изменилось, вдохи превратились в короткие, поверхностные глотки воздуха, задерживавшиеся на секунду, прежде чем он выдыхал, словно это давалось ему огромным усилием.
— Ты связана со мной. Ты состоишь в отношениях с Себианом. Мы трое — там, где желает судьба. Что до любви… — короткий, прерывистый вдох, — Себиан любит тебя всем сердцем. — Дрожащий выдох. — Как и я.
Моё дыхание сорвалось.
Глаза зажмурились.
Его слова прозвучали глубоко внутри, в пещере моей груди, заливая сердце, которое я так старательно собирала по осколкам. Я приготовилась к тому, что поток сметёт их, вновь раздирая едва затянувшиеся раны. Но вместо этого они проникли в тысячи трещин, пронизывавших орган, наполнив каждую золотым теплом, растекающимся, как расплавленное золото.
Не разрушая.
Усиливая.
— Я любил тебя с той ночи, как ты вошла в мои покои, — прерывистое дыхание Малира скользило по влажной коже шеи, пока он медленно расплетал мою косу, расчёсывая пряди пальцами. Потом они легли на мою щёку, оказывая лёгкое давление. — Любил тебя тогда, когда убеждал себя, что не люблю. Любил тебя тогда, когда говорил тебе, что тебя никто никогда не полюбит. — Лёгкий рывок за щёку. — Пожалуйста, посмотри на меня.
Нежность его прикосновения обрушила перехватила слова и сковала конечности. На миг я оказалась в ловушке того, чем мы были, чем мы стали сейчас, и той манящей, пугающей возможности, кем мы могли бы стать.
Я покачала головой.
— Боюсь, что это не по-настоящему.
— Моя любовь не нежная, не мягкая, не лёгкая. Но она настоящая, выросшая из ненависти и боли глубоко внутри груди, испачканной тенями. Она режет и кусает, оставляя шрамы, такие же неизгладимые, как моя любовь к тебе. — Его горячие губы скользнули вдоль моей челюсти. — И когда нас больше не будет на этой земле, я продолжу любить тебя среди звёзд. Я стану ночью, самым тёмным участком неба вокруг тебя, лишь бы каждый мог видеть, как ты сияешь. А когда твой свет начнёт угасать, я заберу тебя в свои чёрные объятия, и там буду любить тебя по ту сторону смерти.
Тёплый толчок разлился из самого центра, пронзив душу дрожью, прежде чем смыл всё волной, подобной первому свету рассвета. Я ждала, надеялась, жаждала такой любви — клятвы, настолько безусловной и несгибаемой, что даже смерть не в силах поставить границы. И снова оказалось, что всё это всё время было рядом со мной…
Я сглотнула ком в горле.
— Я… я не знаю, что сказать.
— Твой аноа уже сказал мне всё, что нужно знать. Vinja a meh, shå, — прошептал Малир меж поцелуев вдоль моей челюсти, влажные пальцы легли на мой подбородок, принуждая повернуть голову. — Посмотри на меня, прошу.
Я повернулась в его объятиях и встретила те глаза, что казались ярче, чем когда-либо, выделяя серые завитки в радужках. Между нами натянулась осязаемая нить напряжения, энергия, умоляющая о разрядке, но слишком священная, чтобы её торопить. И на один миг, растянувшийся в вечность, его губы зависли всего в нескольких дюймах от моих.
Нерешительные.
Неуверенные.
Просящие разрешения.
С очередным вдохом, будто ведомая невидимым небесным притяжением, я приподняла губы лишь на долю. И словно первый проблеск звёздного света в ночном небе, наши губы встретились. Это было самое мягкое прикосновение, едва слышный шёпот на фоне гремящей какофонии чувств внутри меня.
Рука Малира скользнула вниз по моим бокам, пальцы впились в бёдра, прежде чем он закинул мои ноги себе на талию, прижимая твёрдый член между нами.
— Скажи, что ты этого хочешь.
Моя голова запрокинулась, когда его губы заскользили по шее, язык лизнул, попробовал, и кровь в жилах загустела.
— Хочу.
Мы сплетались и переплетались, пока напряжённые мышцы его живота не прижались к моим. Не в силах больше сдерживаться, он рванулся вверх, входя в меня с опьяняющей силой, что заставила холодок пробежать по позвоночнику.
Его стон проревел в груди, придавая движениям лёгкий ритм, прежде чем его пальцы запутались в волосах, возвращая меня в поцелуй. Мы двигались в дрожащем унисонe, каждое скользящее касание и отстранение, каждая пауза были словно дыхание влюблённых душ, наконец соединившихся.
Я почти задыхалась, пока мы двигались навстречу друг другу в водной глубине, наши движения были чувственными, а прерывистое дыхание сливалось с обоюдным жгучим желанием.
— Малир…
— Аноалея… — Схватив меня за бёдра, он потянул подальше от края. — Во мне уже нет ничего мягкого. Но я постараюсь.
Он двинулся к природной особенности бассейна, которую я раньше не заметила — плавному подъёму в скальной основе, формирующему что-то вроде подводного плато. Казалось, сама природа выточила в бассейне колыбель, едва заметный склон, где он сливался с краем, и там вода была лишь шёлковым покрывалом над камнем.
Малир медленно уложил меня на гладкую поверхность, направляя мою голову к уступу, словно к заранее приготовленной подушке. Горячая вода ласкала кожу, заливая ложбинку между грудями, в то время как соски затвердели от прохлады воздуха.
  
И тут Малир опустился сверху, накрыв меня жаром своего тела, когда его кожа прижалась к моей. Сгорбившись, он жадно припал губами к моим соскам, сосал их, сжимал губами, втягивал в себя.