Тени столь жестокие (ЛП)

Галантия ответила вздохом.
Невинный маленький звук, полный спокойного блаженства и довольного умиротворения. Звук, которого я никогда не слышал с её губ, не зная, как его взрастить, потому что я был так… блядски… сломан.
Тьма зашевелилась в самой глубине моего дара.
Царапая. Скребя.
Пальцы сжались вокруг переплетённых голубых лент, покоящихся в моей ладони, пока вшитые в них осколки аэримеля не рассекли кожу. Капли крови потекли тёплыми дорожками по костяшкам. Мне нужно было убраться отсюда нахрен.
  
Я отвернулся от шатра Галантии, поспешные шаги увели меня меж деревьев к бурлящей реке. Добравшись до берега, я скользнул взглядом по пенящейся воде и отступил на три предосторожных шага назад.
На поверхности корчились тени, тонкие щупальца цеплялись за каменистую почву по обе стороны, сопротивляясь течению, что грозило смыть их прочь. Взгляд скользнул к мёртвым, искривлённым елям на противоположном берегу. Они ведь не были мертвы в прошлый раз, когда я прилетал сюда?
Может быть. А может, и нет.
Сложно помнить, учитывая, что мы поднимались в Вайрию всего лишь… сколько? Раз в год? Сплошная потеря времени. Я не видел храм, даже его крышу, уже десяток лет, весь Вальтарис спал под тенями, окончательно беспощадными. И завтра я его не увижу.
Позади раздался тихий хруст снега, вырвав меня из тягостных мыслей. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как из-за деревьев выходит Галантия, её хрупкая фигура небрежно укутана в одеяло. Она резко застыла, когда наши взгляды встретились, и в свете луны её лицо осветила тень ужаса, может, даже страха.
Это опозорило меня.
Это возбудило меня.
Я полностью развернулся к ней, и одно лишь это движение заставило её ступню слегка податься назад.
— Что ты здесь делаешь?
— Я… мне нужно было облегчиться, а в этом месте вроде никого не было.
Большой палец скользнул по пропитанному кровью шёлку браслета. Зачем я его сделал? Чтобы протянуть ей и сказать: извини, что я изнасиловал тебя, пытаясь насильно навязать нашу связь, так вот тебе подарок на ухаживание?
Я хрипло усмехнулся.
Блядь, какой же я жалкий.
— Мы избегаем реки, — сказал я. — Вода заражена тенями.
Её взгляд скользнул вверх по течению, пока она размышляла.
— Исходит из Вальтариса.
Мышцы, почти забытые за ненадобностью, дрогнули на щеках, слишком атрофированные, чтобы сложиться в настоящую улыбку. Из всех достоинств Галантии — будь то её стойкость, её доброта или любопытство — мне больше всего нравился её острый ум.
Она была умна.
Достаточно умна, чтобы отвергнуть меня.
Я снова повернулся к реке и сунул браслет в складку туники. Теперь он был в крови. Испорчен, как и мои шансы когда-либо связаться с ней. И разве это было не к лучшему? Правильнее так. Милосерднее так. Отказаться от притязаний, как я обещал, чтобы она могла найти счастье там, где я мог предложить только тьму.
Не поддавайся этому, — слова Матери эхом всплыли из прошлого.
Но как я мог не поддаться, мама? Оно окружало меня. Было внутри меня. Всегда со мной.
Уши уловили, как Галантия осмелилась сделать шаг ко мне.
— Я не уверена, что моя пустота достаточно глубока или сильна, чтобы поднять тени с твоего королевства.
О, но она была велика и сильна.
В тот день, когда я гнался за ней?
Я влил в её Пустоту такое огромное количество своих теней… Точно так же, как я заметил в саду — не было никакого сопротивления, никакого барьера, лишь открытая пропасть, которая жадно всё пожирала. Я не сдерживался, я просто отпустил, выдохнул и перелил в неё всё, без малейшей заботы.
Пока она не ударила меня по щеке.
Это не причинило боли. По правде, я едва что-то почувствовал.
Так почему же я резко развернул её? Почему вогнал в неё себя, ебя её яростно о землю, холодную, как стены тех подземелий, где мне до крови рвали задницу? Почему я сделал это со своей предназначенной парой? Женщиной, которую я втайне любил?
Потому что мне нравились вещи, которые не должны были нравиться.
А моим теням — ещё больше.
— Я хочу помочь, — сказала она спустя паузу. — Если это то, что может вернуть Воронам их дом, тогда я сделаю всё возможное.
— Воронам… — я усмехнулся. — Ты сама Ворон.
— Я Ворон всего несколько недель, а человеком я росла всю жизнь. Я жила по обе стороны, и война отвратительна с каждой из них. Если это поможет её закончить, то я сделаю всё, что потребуется, чтобы поднять эти тени.
— Не разочаровывай меня, вдруг заговорив глупости. Это не положит конец войне. — Я скосил взгляд на неё через плечо, и луна окрасила её яркие волосы в голубоватый оттенок. Какое же она потрясающее создание. Странное, но потрясающее. — Ты хоть была когда-нибудь в Аммаретте?
— Нет.
— Там воняет. — Воняет человеческой гнилью, ложью и предательством. — Мне наплевать на этот город — ещё меньше я забочусь об этих землях, — но я не успокоюсь, пока не убью каждого, кто ответственен за страдания моей семьи.
— Ты забываешь, что моя семья тоже страдала. Брисден убил мою мать. Его смерть меня не потревожит, но видеть, как страдают невинные, — да.
Люди, которые убили бы её на месте. Но такова была её доброта — та, что я любил в ней больше всего, тогда как во мне жила лишь ненависть.
— Делай, что должна. Мы вылетим рано, так что тебе лучше вернуться в палатку.
К Себиану.
Я едва слышал её шаги в том оглушительном хаосе, что звенел в моей голове, но ощущал, как она отдаляется. Как и должна. Я вовсе не был тем мужчиной, каким должен был стать ради неё. Может, Себиан был?
— Ммм… — мягко раздалось у меня за спиной вместе с прикосновением пальца, скользящего по распущенным прядям. — Какая унизительная сцена, как она провела вечер в объятиях Себиана… да ещё и на глазах у всех. — Низкий, злой смешок. — Ну что, красивый мальчик-Ворон, каково это — быть отвергнутым?
Мышцы напряглись от звука голоса Лорн, от того, как её палец продолжил скользить по линии моей челюсти, заставляя волосы на руках вставать дыбом.
— Чего ты хочешь?
— Ничего, кроме как смотреть, как ты мрачнеешь и страдаешь, — её голос зазвучал сладостно-злобно, пока она прижала бёдра к моей спине, а ладонь скользнула вниз к горлу, чтобы её рука улеглась поперёк моей груди. — Разве я не говорила тебе, Малир? Эта сладкая девочка с её чудовищно яркими волосами не для тебя.
Леденящее чувство расползлось из самого желудка, словно даже внутренности знали, что она права.
— Галантия и я связаны судьбой.
— Судьба, — Лорн усмехнулась, её другая рука скользнула к моему бедру, пальцы проникли под тунику, потом развернулись веером, поглаживая вдоль члена под кожей и ремнём. — Судьба сейчас спит в объятиях Себиана, насытившись его членом, его сладкими словами и его нежными прикосновениями, которые тебе кажутся скукой. Хочешь знать, почему? Потому что судьба бросила нас. Она швырнула нас в те вонючие подземелья, сделав нас их шлюхами.
Тени под моей кожей забились, словно живое существо, копошась и извиваясь с силой сотни жуков, их крошечные лапки раздвигали мою плоть, выискивая выход.
— Заткнись…
— Зачем? Тебя злит, когда вспоминаешь, как они привязывали тебя? Как стягивали с тебя штаны до щиколоток? Как плевали тебе в жопу? Как вгоняли свои…
— Хватит.
— …члены в твою жопу9, как гладили твои волосы и целовали в шею, пока не кончали глубоко в тебя? Как они оставляли тебя там, истекающего кровью, скулящего, плачущего? Или, может… — Её рука сжала мой член, как тиски, пальцы мяли и сжимали наливающуюся плоть, пока он не стал тяжёлым и пульсирующим. — Ммм, да, это тебя злит. Потому что это делает тебя твёрдым.
  
Я зажмурился, будто так мог спрятаться от унижения, от стыда того, как я дёргался под её рукой.
— Я ненавижу тебя.
Я ненавидел эту извращённую связь, что нас связывала. Ненавидел, как она вытаскивала из моего тела самые презренные реакции. Ненавидел, что жаждал вырваться из прошлого и из воспоминаний о подземельях, а она безжалостно возвращала меня туда снова и снова — её слова, её напоминания, её прикосновения были цепью, приковывающей меня ко тьме.