Тени столь жестокие (ЛП)

Пока она не приложила ладонь к моей груди.
— Я сказала: остановись!
Что-то пронзило мою грудь, вцепилось в тени и вырвало их комок прямо из рёбер. Зрение прояснилось, вся грязь растаяла в мыслях, оставив лишь одно — ясность.
Болезненную, мучительную ясность.
Это было неправильно…
Она выскользнула из моих рук, отшатнулась на несколько шагов, потом вскинула подбородок в своей привычной дерзкой манере.
  
— Знаешь, я вышла сюда только потому, что мне сказали, будто ты пошёл в эту сторону. Я пришла, чтобы поблагодарить тебя за то, что ты спас меня в ночь осады. — Она развернулась и пошла к воротам, громко ступая, но перед тем, как скрыться, метнула через плечо взгляд с оскалом. — А теперь держись от меня подальше.
Лицо жгло так, будто она ударила меня. Стыд просочился в вены. Совы, враги, свирепые ветра… клянусь жизнью, ничто и никогда не причинит ей вреда.
Кроме меня.
Как я и боялся.
Глава 18

Галантия
Наши дни, Тайдстоун
Зимнее солнце едва перевалило через высокие стены Тайдстоуна к полудню, бросая длинные, ленивые тени на внутренний двор. Повсюду вокруг меня каменщики долбили песчаник однообразными дзынь-дзынь-дзынь, вырезая новые отверстия в моём доме детства: летные отверстия для постоянного потока воронов, ведь теперь крепость принадлежала Малиру.
Я переступила с ноги на ногу, изо всех сил стараясь не смотреть на ржаво-красные пятна в земле и не вспоминать, что они пробуждали в памяти. Сломанные тела, умирающие вороны, Мать, болтающаяся на…
Нет, нет, нет.
Слишком рано.
Слишком больно.
Слишком отвлекает.
Я заставила себя поднять взгляд на мутный соляной кристалл, лежащий в раскрытой ладони Себиана.
— Готова.
— Помни, держи коробку закрытой, милая. — Кулак Себиана обрушился на кристалл с громким треском, высвободив теневые щупальца того, кто пожертвовал их для моей практики. — Не впитывай их. Сопротивляйся.
Я приготовилась, наблюдая, как облако живых чернил потекло ко мне. Тени всегда так делали вблизи, как я узнала за неделю тренировок, — тянулись к моей пустоте, словно вода к краю водопада. И меня это, пожалуй, не слишком бы тревожило, если бы мой дар не хотел хотя бы капли этих теней с неистовой жаждой иссушённых земель преисподней…
Не впитывай их, Галантия!
Стиснув зубы и дрожа всем телом, я дышала сквозь боль, стирающую грань между телесными и душевными муками. Сначала я закрыла глаза, потом — свою коробку. Заперла её, выкинула ключ. Кинула всю эту гребаную вещь в океан собственного воображения — для верности.
Пот на лбу.
Сжимающаяся грудь.
— Вот это моя девочка. — Похвала Себиана пришла вместе с его теплом, запахом хвои и щекоткой дыхания у моего виска. — Открой глаза, милая.
Я подняла ресницы и увидела улыбку Себиана — такую яркую и искреннюю, что где-то глубоко внутри меня трепыхнулось что-то нежное. Будь проклят он и его очаровательные ямочки на свеже-выбритых щеках.
Я улыбнулась в ответ.
— У меня получилось?
Он поднял ладонь между нами, показывая тени, мечущиеся во все стороны, словно не знающие, куда направиться.
— Я бы сказал, охрененно получилось.
— У меня хороший учитель, — заметила я, оказавшись так близко, что могла разглядеть крошечный порез на его подбородке — должно быть, задел бритвой. Но ненадолго. Зрение уловило неподвижность вокруг, и, оглянувшись, я увидела десятки глаз, устремлённых на меня. Даже вороны с балконных перил наблюдали за мной.
— Почему все пялятся?
— Пустоты нынче редкость, — напомнил Себиан, — ещё недавно их преследовали и убивали. Недоверие сидит глубоко, милая. Не обращай внимания. Эти идиоты, наверное, боятся, что ты охотишься за их тенями.
Хм, выходит, быть пустотой куда значительнее, чем я думала?
Щёки невольно округлились в улыбке при этой мысли, и Себиан цокнул языком.
— Ты же не собираешься у нас тут в разбойницу податься?
Его подкол вызвал у меня ухмылку.
— Может быть.
Он фыркнул и отступил, доставая ещё три кристалла из сумки на поясе под кирасой. Поставил их на ящик с припасами в ряд.
— Я расколю все три, но ты впитаешь только из среднего — левой рукой. Она у тебя куда лучше справляется с каналом пустоты. Готова?
Шорох привлёк мой взгляд. Я перевела глаза на балкон слева — и живот сжался.
Ох… зачем она здесь?
— Лорн наблюдает за мной.
— Ага, я заметил, что она уже давно крадётся вдоль балкона. Тоже игнорируй, — сказал Себиан так, будто это было легко, учитывая, что Лорн уже дважды нападала на меня и теперь сверлила взглядом. — Она тебя прикидывает.
Ах вот оно что, прикидывает? Ну, может, пару месяцев назад, в Дипмарше, когда я была никем и ничего не знала, это бы меня напугало. Но теперь я Ворон, такая же, как она. У меня нет её могучих теней? Нет, их у меня нет, строго говоря…
Зато я их пожираю.
— Готова, — сказала я.
— Помни, — Себиан быстро сокрушил кристаллы соли под кулаком, — только те, что посередине.
Я дождалась, пока тени из камней распустятся густым, клубящимся мраком, и подняла к ним раскрытую левую ладонь. Потом, с отвагой, которой сама гордилась, я распахнула свою коробку, сорвав крышку напрочь. Моя пустота зияла в самом ядре, втягивая любые тени в свою ненасытную пасть. Резкий поток сбил один из ящиков на землю, и общий вздох ужаса прокатился вокруг.
Я посмотрела на Лорн.
Ну что, «прикинула»?
Она встретила мой взгляд на секунду — или, может, на минуту — её глаза остались плоскими, с какой-то странной отстранённостью, которая тут же обесценила мою победу. Красные губы изогнулись в насмешливую, полубезжизненную улыбку. С закатыванием глаз она отвернулась и скрылась в глубине замка. Это… совсем не было похоже на уважение.
Себиан тяжело вздохнул и покачал головой.
— Ну, это, конечно, способ бросить ей вызов… Одной из самых сильных и безжалостных ткачей смерти, которая к тому же одержима Малиром.
— Я могу поглотить её тени.
— И, возможно, сделаешь ей этим услугу. Работы меньше будет, если её тени быстрее закупорят тебе лёгкие, чем твоя пустота успеет их переварить. Зачем ты это делаешь, когда я просил игнорировать её?
Потому что Лорн — хищница до мозга костей, а такие чуют страх, как гончие кровь.
— Она должна понять, что я больше не дам себя запугивать и помыкать собой.
— А ты должна понять, что носишь в себе дар, которому никто не доверяет, что ты — предназначенная пара самого сильного ткача смерти, к тому же нашего принца. И ещё — король Барат наверняка уже знает, что ты ключ к усилению дара Малира, — сказал он. — У меня не хватит стрел, чтобы отметить всех, кто считает, что тебе лучше бы не жить. А то, что ты только что сделала…? Ну, это серьёзно усложняет мне задачу — держать тебя, блядь, в живых.
Мои зубы заскрежетали друг о друга, и по тому, как дёрнулись его уши, я поняла — он услышал.
— Разве не для этого мы тренируемся? Чтобы я могла сама себя защитить?
— Хочешь постоять за себя и использовать силу? Ладно. Меня это пробирает холодным потом, но… пусть так. — Он шагнул ближе и ладонью коснулся моей щеки, его глаза упёрлись в мои губы. — Но можешь хотя бы, ради всех святых, милая… пойти мне навстречу и не дразнить смерть, а?
Я положила свою руку поверх его ладони — не в силах злиться на заботу, зная, сколько он потерял, и что, заботясь обо мне, он, возможно, вновь обретал уверенность в себе.
  
— Ладно.
— Ладно. — Он ухватил меня за шарф, притянув к себе, пока его ухмылка не зависла в паре дюймов от моих губ. — У меня кое-что для тебя есть.
— Что?
— Я ведь говорил, я простой человек, так что… — Его пальцы нырнули в кожаный мешочек на поясе, и оттуда он достал звякающий браслет — на кожаный шнур нанизано несколько каштанов. Себиан обвязал его вокруг моего запястья. — Не обещаю богатств или роскоши, но обещаю, что мы никогда не останемся голодными, пока рядом растут каштановые деревья.