Тени столь жестокие (ЛП)

— Она там, — мои тени знали. — Она в ловушке.
Путь для нас здесь был перекрыт.
Но не для моих воронов.
Один быстрый переход — и мы прыгнули, протискиваясь через щели в руинах, скользя мимо сломанных камней и искорёженных балок, наши чёрные перья шуршали с каждым трудным движением.
И тогда мы нашли её.
Припрятавшаяся в импровизированной пещере, образованной несколькими крупными валунами, остатками лестницы, что давали хоть какую-то защиту, лежала Галантия. Её когда-то яркие волосы теперь тускнели от пыли. На лбу зияла глубокая рана.
  
— Дышит, — прошептала неподалёку стая Себиана. — Сердце бьётся ровно.
Я снова перешёл в человеческую форму в этом тесном пространстве, потолок давил низко над нами, холодные камни впивались в спину. Галантия лежала передо мной, её грудь едва поднималась и опускалась в мелком ритме, почти не трогая пыль вокруг. Мои тени тянулись от меня, ползли к ней. Они ласкали её, окутывали, струились вокруг неё — нет!
В неё.
Рядом Себиан вышел из теней и мрака, его шёпот едва колыхнул воздух между нами, когда он спросил:
— Что она такое?
То, чем я всегда мечтал, чтобы она была.
Моя собственная пустота.
Глава 13

Галантия
Наши дни, Тайдстоун
Я проснулась с дырой в груди.
С болезненной, бездонной, бесконечной пропастью.
Я… в своей комнате? Да.
Солнце плело медовую теплоту сквозь узорчатые окна, мышцы болели под льняной рубахой, плотно облегавшей тело. Как долго я спала? Как мне удалось выбраться из каменного гроба?
— Принц Малир использовал свои тени, чтобы поднять с тебя обломки, — тихо, знакомым голосом сказал кто-то рядом, будто отвечая на мои мысли. — Это позволило Себиану отнести тебя в безопасное место. Сейчас полдень, день после атаки. Бои остановились задолго до восхода солнца.
Я окинула взглядом комнату.
Марла сидела в кресле у кровати, ноги положив на табурет, книга лежала у неё на коленях вверх тормашками. Черные волосы были уложены в сложную прическу, заплетены в аккуратные косы. Но темные круги под глазами выдавали болезни, через которые она прошла, лишения и долгие месяцы пленения.
— Полагаю, спрашивать, кто победил, не стоит, — заметила она, глядя на уютно обставленную комнату и тихий балкон за дверью. — Что случилось с амулетом? Моим даром?
— Он снова у твоего аноа, — спокойно сказала она, — как и должно быть.
Я поднялась, чтобы сесть, пальцы скользнули по пустоте в груди, словно она жадно бурлила под тонкой льняной тканью.
— Что я такое?
Марла закрыла книгу, подперла её поясницей, опустила ноги на пол и слегка наклонилась вперед.
— Ты, Галантия, — сказала она, — пустота.
Пустота.
Я ждала, что во мне что-то вспыхнет — восторг, возбуждение, гордость — но вместо этого плечи опустились.
Я не была ткачихой смерти, которой все боялись. Не следопытом, ловко чувствующим воздух. Не судьбой, которая радовалась бы видениям будущего. Черт, я даже не могла связать проклятый шарф из теней. В масштабах мира казалось, что мне не досталось ничего.
Совсем ничего.
Марла тихо рассмеялась, встала и взяла металлический кувшин со стола, налила воду в деревянную чашку, черное платье было простым, без украшений.
— Ты разочарована.
— Так заметно? — после всего, что я пережила, балансируя на стене, падая с утеса, едва не оказавшись раздавленной валунами… и ради чего? Ради гипертрофированной изжоги? — Что вообще делают пустоты, кроме как поглощают тени?
— Ничего.
— Именно… — они ничего не делают, как и я всю жизнь, без своих теней, без свободы. — Всегда так больно?
— После всей жизни, лишенной теней, которые она жаждет, твоя пустота голодна, дитя. Теперь пей.
Она протянула чашку воды и провела руками вверх-вниз по рукам, глядя в окно на заснеженные скалы, отражающие богатое солнце.
— Пустоты редки, Галантия. Очень редки. Благословлены даром поглощать тьму… и владеть ею, если ты сможешь зеркально отражать тени других.
Я быстро допила воду.
— Эхо.
— Да, эхо, — кивнула она с мягкой улыбкой. — Мой Аскер сказал, что ты изучала все дары. Это пригодится тебе в тренировках.
— Тренировки, — повторила я, мне понравилось это слово. — Это же не про вязание, прямую спину или реверансы?
Её улыбка перешла почти в насмешку, морщины на щеках и губах говорили о прожитой жизни, полной смеха.
— Нам предстоит узнать глубину твоей пустоты, вариации твоего дара. Единственный способ — использовать его под руководством, научиться владеть своим даром..
— Владеть своим даром, — я произнесла с удовольствием, ощущая щекотку энергии на кончиках пальцев. Никогда раньше я не владела ничем, кроме иглы для вышивки. — Учи меня. Я готова.
— Нет. Ты избита, с жестокой раной на виске, которая требует лечения, — она вздохнула. — Даже если бы ты была судьбой, у меня нет теней для поглощения. Но есть один особый ткач смерти, у которого теней достаточно, чтобы накормить четыре пустоты на всю жизнь.
Мой желудок сжался.
— Я рада, что Малир меня спас, правда рада, — сказала я, — но мне неинтересно быть рядом с ним.
— Всю ночь он был рядом с тобой, охраняя твой сон, пока другие обязанности не позвали его, — сказала она, словно он делал это из заботы обо мне, а не исходя из того, что я могла бы принести ему пользу. — Он твой предначертанный, Галантия.
— А Арос — предначертанный Лорн. Если ей удалось избежать связи и отвергнуть свою аноалею, то и я смогу.
— Тебе назначена судьба, полная испытаний и боли, цена, которую наша богиня требует за второй шанс на жизнь, — сказала она. — И это касается вас обоих.
— Я не слепа к тем трудностям, через которые прошёл Малир, — возразила я. Но страдания прошлого не оправдывают каждый проступок настоящего. — Возможно, судьба ошиблась.
— Судьба ткётся с точностью, а не наугад; каждая нить, кажущаяся ошибкой, на самом деле необходимая часть сложного полотна жизни. — Марла ненадолго прикусила нижнюю губу. — Однако вмешательство твоей матери было словно дергание за паутину, слишком сложную, чтобы я могла полностью её осознать.
Мать.
Это слово вызвало тонкий прилив тревоги.
— Леди Брисден… Она… — Я сглотнула тяжело и поставила чашку на прикроватный стол. — Она… умерла от ран?
Марла покачала головой, но в этом был намёк на удивление и некое сопротивление.
— Я ничего не знаю о её ранах, и знать не могла, ведь её не нашли ни среди живых, ни среди мёртвых.
Внутри меня поднялась надежда на то, что она могла выжить.
— Может, ей удалось сбежать?
— Возможно, — сказала Марла. — Лорд Брисден сбежал на одном из кораблей. Она могла быть на борту вместе с ним.
После того как он узнал, кто я такая, а моё существование оказалось живым доказательством её предательства… маловероятно ли это?
Льняная ткань тихо зашуршала.
Я опустила взгляд на пол у кровати. Там, в импровизированном лагере из пуховых и хлопковых подушек, словно собранных по всему замку, лежал Себиан. Он развалился на одеялах так, что это казалось крайне неудобным — следствие беспокойного сна, как и цвет его обычно смуглой кожи, ныне бледный.
— Он тоже настоял на том, чтобы остаться с тобой, ни разу не покидая покои. — Марла медленно обошла кровать, затем присела рядом с ним. — Время покажет, почему судьба так тесно переплела вас. — Она осторожно потрясла его за плечо. — Себиан, она проснулась.
  
Себиан пошевелился, сонными конечностями помогая себе сесть. Изумрудные глаза встретились с моими, и он улыбнулся по-настоящему, тепло, вызывая трепет в груди. Боги, как я скучала по этой улыбке.
Марла поднялась и направилась к двери.
— Я найду принца Малирa и сообщу, что ты проснулась.