Тени столь жестокие (ЛП)

Но она подняла руку, останавливая меня, и я отшатнулась назад на каблуки.
— Сейчас тебе лучше уйти, — произнесла она, отпуская меня таким же жестом, как и горничную.
Но она поможет мне.
В этом я почувствовала зацепку надежды и лёгкое прикосновение той любви, которую я всегда так желала от неё. Этого должно было быть достаточно. Чёрт возьми, этого было больше, чем я могла ожидать, поэтому я повернулась… но замерла.
  
— У лорда Брисдена почти нет времени, чтобы подготовиться к нападению. Ни одной тележки с зерном не привезли в крепость с северных амбаров. Вороны получили Судьбу. — Я тяжело сглотнула. — Принц Малир захватит Тайдстоун. Тебе лучше уйти отсюда, найти укрытие в Аммаретте или где-нибудь рядом с столицей. Предательство или нет, королю Барату нужны все союзники, даже если они изменники.
Когда ответа не последовало, я вернулась в свою комнату.
Горничная, наверное, уже была здесь — перьевое постельное было расправлено на кровати, как облако, огонь прогрызал новые поленья дуба, а моя ночная рубашка висела на перегородке слева. Она также закрыла окно, которое я, видимо, забыла закрыть, вернувшись сюда, учитывая пониженную температуру.
Я сняла обувь и позволила себе упасть в постель, наслаждаясь мягким пухом, который поймал мой вес и медленно поглощал меня, погружая в знакомую негу. С удачей, леди Брисден, возможно, найдёт амулет завтра, но что случится, когда я освобожу свой дар? Каждый день, который я остаюсь здесь, опасен, но куда мне идти?
Я потрясла головой, понимая, что опять забегаю вперёд, ощущая, как что-то задевает мои волосы и царапает затылок. Без способности трансформироваться я была прикована здесь, обречена либо ждать, пока меня поймает лорд Брисден… либо Малир.
Когда покалывание продолжилось, я потянулась назад, позволив пальцам найти что-то вытянутое, твёрдое, гладкое и…
Что это?
Я села и повернулась, обнаружив, что из-под подушки выглядывает перо. Это… перо?
Я схватила его и вытянула перед собой, сердце сжалось при виде чёрного пуха. Перо ворона. А там, под мягкими барбами3, был завернут маленький свиток, перевязанный голубой атласной лентой. Как это сюда попало? Глаза скользнули к окну, затем осмотрели пустую комнату, и вернулись к перу.
Тревога пробежала по мне, пробуждая адреналин, который заставил сердце забиться сильнее. Я задержала дыхание и крепче сжала перо. Другая рука слегка задрожала, когда я попыталась развязать голубую ленту, пальцы соскальзывали по гладкому материалу, пока мне не удалось ослабить узел. Маленький клочок бумаги развернулся, на котором был небрежно нарисован ворон с распростёртыми крыльями, сидящий на черепе.
Я приду за тобой, — тёмная угроза Малира снова всплыла в памяти, — потому что ты моя.
Гнев, как жидкость, прокачал жар через вены, покрасневшие щеки начали зудеть. Я схватила этот… подарок, который он, должно быть, оставил для меня перед тем, как избежать обнаружения, когда горничная пришла в мою комнату, и подбросила его в огонь. Перо шипело. Бумага почернела. Лента зашуршала.
Мне нужно сбежать отсюда.
Мне нужно обернуться.
Глава 9

Галантия
Наши дни, утес Тайдстоуна
Ветер, рвавшийся вдоль обрыва, хлестал мне в лицо и дергал за свободные пряди волос ледяной жгучей болью, несмотря на то, что облака рассеялись, и солнце начало опускаться ниже. Я смотрела на яростный всплеск волн внизу, как они разбивались о скалы. Белая пена поднималась и опадала в такт с грохотом, который сотрясал землю под моими подошвами. Я действительно собираюсь это сделать? Какие у меня вообще есть варианты?
Я не могла убежать от предстоящей осады вместе с Ма… с леди Брисден, которая выслушала моё предупреждение. Целый день готовили её карету, чтобы она могла уехать в столицу под покровом ночи, сразу после того, как она, надеюсь, вернёт мне мой амулет. Однако, Аммаретт, этот котёл человеческой враждебности против Ворон, не даст мне безопасности. А возвращение к Воронам означало бы возвращение к Малиру. Хотя я и знала, что когда-то это может случиться, я не была готова встретиться с ним, с этой сердечной болью, с двором, с полным унижением.
Нет, мне нужно было сделать это.
Глубоко вдохнув, я сделала шаг вперёд, пока носок не столкнул лёгкую снежную пыль с края обрыва, вкус страха и свободы смешивались на языке. Отец Себиана сбросил его с утёса, чтобы заставить его совершить первое обращение. А Оливар, конюх из Дипмарша? Дети сбросили его с парапета. Если им удалось взлететь, почему бы и мне не справиться? Всё, что мне нужно было сделать, это прыгнуть с этого обрыва.
Просто.
Легко.
Мой мочевой пузырь наполнился до предела.
Я снова глубоко вдохнула и сделала шаг назад. Два. Пять. Десять шагов. Должно хватить.
С рывком решимости я ринулась вперёд, побежав — быстро, быстрее, сильнее — каждый удар сердца отдавался в ушах, заглушая шум волн внизу. Край всё приближался, приближался…
Страх ворвался в меня.
Ботинки соскользнули, но по инерции я потеряла равновесие. Упала. Дыхание вырвалось из груди, когда я скользнула за край.
— Нет! — закричала я, потянувшись, пальцы хватались за снег и лёд.
Они нашли опору на выступе скалы. Цепляясь изо всех сил, я висела там, ноги болтались над зияющей пропастью, ища зацепку. Выступ в скале, ветку, или… вот! Сердце забилось чаще, когда пальцы нащупали что-то, уши насторожилась… это шелест крыльев?
Но звук исчез.
Шум шагов по снегу сменил его, каждый медленный, обдуманный шаг был все громче, а, значит, ближе, заставляя моё сердце биться быстрее. Я закричала:
— Помогите!
Чёрные сапоги появились в поле зрения, остановившись всего в дюйме от моих белых от холода пальцев.
— Чего ты пытаешься здесь достичь, моя маленькая белая голубка? — его голос был ледяным, а прозвище заставило меня вздрогнуть. Я не голубка и, черт возьми, я точно не его. Но, похоже, я не была и неугомонной стайкой ворон…
Против гордости, что колом впилась в позвонки, и ненависти, что разжигала вены, я посмотрела на Малира.
— Стараюсь сбежать от тебя. Помоги мне!
Конечно, Малир просто стоял, как будто я не была всего в шаге от падения, скрестив руки на груди, на чёрной кирасе, украшенной серебряными лозами и шипами, идеально соответствующими его свирепому характеру. Он смотрел на меня несколько мучительных секунд, а потом, не спеша, поцокал языком, наклонился и схватил меня за запястье. Совместными усилиями, с моими ногами, пытающимися найти опору, и другой рукой, упирающейся в край, он вытащил меня наверх и прижал к себе.
Я ударилась в его крепкое тело, запах, исходящий от него, был знакомым — лемонграсс, столь успокаивающий и в то же время болезненный, предательская смесь комфорта и хаоса, которая путала меня, пытаясь убаюкать воспоминаниями, которые следовало бы забыть.
Все было ложью.
Выхватив руку из его хватки, я обошла его и отступила на несколько шагов.
— Ты был в моей комнате прошлой ночью.
— Я предупреждал тебя не оставлять окно открытым, — Малир пожал плечами и сделал шаг ко мне, его чёрные волосы развевались на ветру, как и чёрный плащ. — Ты нашла мой подарок, как я понимаю?
  
Я подняла подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.
— Нашла. Сожгла.
— Ах, — его взгляд потемнел, и он сделал ещё один выверенный шаг в мою сторону. — Как жаль, ведь мы для тебя выдернули самое красивое перо. А я-то думал, что ты любишь ленты.
— Люблю, — я отступила назад, не нравилось, как он медленно крался ко мне, вплетая в мышцы дрожь предостережения. — Но я не люблю тебя.
— Ммм, белая голубка, оставь уж враньё мне. — Его насмешливая ухмылка искривилась так самодовольно, что у меня заскрежетали зубы. — Смею утверждать, в том, как ты стонала моё имя в прошлый раз, когда была подо мной, было предостаточно нежности. Иначе откуда бы мне взять твои сладкие слёзы, а?