Тени столь жестокие (ЛП)

А для этого мне нужно связаться.
Глава 7

Себиан
  
Наши дни, замок Дипмарш
— «Сделать всё, что потребуется, чтобы ваши аноа связались?» — я слышал в своей жизни немало дерьмовых советов, но этот заставил меня уставиться на Аскера с отвисшей челюстью. — Ты же понимаешь, что его «всё, что потребуется» может означать хоть задушить её своими тенями, пока она не сломается, да?
Аскер медленно покачал головой.
— Она его аноалея. Он никогда бы так не поступил.
— Никогда бы?.. — Назовите меня павлином, но в какой реальности он жил последние месяцы? — Прошу, объясни, какое именно событие из прошлого даёт тебе такую уверенность. То, где он изрезал её? Ах, может, когда он лишил её девственности прямо у нас на глазах? Или когда предал нас всех?
— Он не знал, кто она.
— О, он знал. — Где-то глубоко внутри он чувствовал. Было достаточно признаков в его поведении, которые я тогда не смог сложить воедино, но теперь всё встало на свои места. — Ты ведь не видел того дня, когда я привёл её в ту рощу искать тебя. Не видел, как он зациклился на ней. Если бы я тогда его порезал, он бы и не истёк кровью — настолько был окаменевшим в тот момент.
— Я знаю Малира с того времени, как он был ещё птенцом. Он… проблемный, да, но не злой по натуре, — пробормотал он, словно даже сам не верил собственным словам, и ещё тише добавил: — Он станет лучше, вот увидишь.
Может, и станет. Но я бы не поставил на это свою жизнь, и уж точно не жизнь Галантии.
— Удивительное у тебя доверие, учитывая, что он точно так же действовал за твоей спиной. У меня его нет. Поэтому я полечу в Тайдстоун с ним, нравится ему это или нет.
— Десять лет назад я застал тебя, когда ты менял мокрые тряпки на его лбу, чтобы сбить жар. Пять лет спустя я застал его, когда он промывал твои ожоги морской водой. И теперь я в ужасе спрашиваю себя: почему вы двое дерётесь из-за маленькой белой пташки, словно два воробья из-за червя? — Аскер шумно выдохнул, скрестил руки на груди и облокотился спиной на книжный шкаф. — Скажи, что ты не спал с леди Галантией.
Чем дольше он сверлил меня взглядом в молчании, ожидая ответа, которого не получит, тем сильнее щурился, пока я просто не пожал плечами.
— Что? Ты же сам сказал заботиться о ней, помнишь?
— Не так, Себиан, — вздохнул он, уронив лицо в ладонь. — Ты переспал с его предназначенной парой, и он застал вас, да?
— Застал? — я фыркнул, перебирая пальцами перья аноа в поисках сломанных. — Старик, он был там с нами.
Теперь уже Аскер застонал и зажал переносицу, будто совместные ночи у необручённых Воронов были чем-то из ряда вон.
— Что же ты натворил, Себиан?
— Что я натворил? — злость и раздражение смешались в крови от того, как невозможно было завоевать расположение этого человека снова. Да и какое мне дело? — Ну, с чего начать? Я стащил Ворона с неё, когда он пытался её изнасиловать. Я смыл кровь с ран, что нанёс ей Малир, и обработал их мазью. Я увёл её от Лорн. Я присматривал за ней на рынке. После того, как Малир лишил её девственности пальцами, я готовил для неё мешочки с горячими каштанами от спазмов.
Я перечислил ещё несколько вещей, и с каждым словом лёгкие раздували грудную клетку в гордости. Пять лет я думал, что я никчёмный, пустое место, недостойный пары. А тут выяснилось, что я вовсе неплохо справлялся с Галантией. Я заботился о ней. Я защищал её.
До того самого дня, когда улетел на север…
— Богиня нам всем в помощь, я должен был догадаться, — пробормотал Аскер в ладонь. — Должен был понять, что что-то не так. Твоё… твоё пьянство, шлюхи, безотв…
Моё шипение прервало его тираду о моих недостатках. Потому что, конечно же, он снова сваливал всё на меня.
— Я не пил уже неделями.
Не прикасался к серой дьявольской коре.
Не касался других женщин.
И не хотел.
— Вот именно, — поднял он голову и посмотрел на меня взглядом, которого я не видел уже годы. Не мягким, нет… но и не таким колючим. — О да, я заметил, Себиан. Как ты набрал вес обратно. Как отказался от вина на кьяре. Как ты выглядел… счастливым.
У меня пересохло во рту. Совсем не того я ожидал услышать. Хотя разве мне должно было быть до этого дело? Кто он такой, чтобы судить меня — хорошо или плохо?
И всё же что-то сжалось в горле, лишая мой голос силы, когда я произнёс:
— Я был счастлив.
Впервые за многие годы.
И я мог бы быть ещё счастливее, если бы позволил себе принять свои чувства к Галантии вместо того, чтобы утопать в вине за них. Вине за то, что я испытывал привязанность к женщине, которая не была моей предназначенной парой. Но оставить прошлое — это не то же самое, что забыть, предать или отказаться. Чего я тогда не понял, уходя на север, оставив её даже без прощального поцелуя.
— Мы с Марлой хотим, чтобы ты был счастлив, но… — очередной вздох, и Аскер поднял взгляд, наблюдая, как я приглаживаю перья маленькой белой вороны, — Себиан, она — предназначенная пара Малира. Узы дороги в любых обстоятельствах, но в их случае они решающи для этой войны, для королевства, которое мы должны завоевать, и для принца, которому предстоит им править.
Я стиснул челюсти, потому что понимал правду в его словах.
— Забавно: тебя вполне устраивает толкать Галантию в объятия того, кто не сумел её защитить, потому что он наслаждается причинением боли. А ведь я никогда плохо не обращался с Равенной, её смерть была тем, чего я не мог предотвратить. Но долгие годы ты твердил мне, что я дурак. Безответственный. Пьяница. Никчёмный. Что ты не должен был позволять мне ухаживать за своей дочерью. И я верил.
Каждому. Ебаному. Слову.
Ну что ж, с этим покончено.
— Это правда, я говорил то, чего не следовало, — он провёл рукой по лицу, потом опустил её и посмотрел прямо на меня. — Отцовское горе уходит слишком глубоко. Глубже, чем ты способен постичь.
— Глубже, чем я способен постичь, да? — я выдержал его взгляд, и между нами промелькнуло немое понимание. Потом я поднялся и осторожно вернул маленькую ворону на шёлковую подстилку, чтобы она могла ещё немного поспать. Полёт до Тайдстоуна наверняка её измотает. — Я поклялся заботиться о Галантии, в какой бы форме она эту заботу ни приняла, и я не провалюсь во второй раз.
Когда я уже повернулся к дверям, ведущим в личные покои Малира, Аскер сказал:
— Она никогда не сможет связать себя с тобой.
— Значит, ничего не изменилось, — я и раньше это знал, и это не удержало меня от желания быть рядом с ней. А теперь?.. Теперь моё сердце ушло слишком далеко, чтобы заботиться о таких вещах. — За исключением одного: он повредил их судьбу настолько, что, возможно, она никогда не сможет связать себя и с ним.
Глава 8

Галантия
Наши дни, Тайдстоун
Я распахнула окно своей комнаты, впуская солёный порыв ветра, обжигающий щёки, но хотя бы коса, туго прибранная к затылку, осталась на месте. Внизу тянулся свежий слой снега, устилая серые стены крепости и утёсы, уходящие к бухте, где медленно клонилось к закату солнце. Сколько секунд займёт падение, прежде чем череп расколется о камни? Пять? Девять?
  
Я вцепилась в промёрзший каменный карниз и, прижавшись плечом к шершавой стене, двинулась вперёд — боком, подтягивала ногу за ногой. Холодный камень царапал ткань рубахи, снег жёг костяшки пальцев. Боги, как же холодно!
Ветер с утёса ударил с такой силой, что я едва не сорвалась, судорожно прижалась к стене и задыхалась без возможности успокоиться. Не смотри вниз. Просто двигайся вперёд.