Больше не люблю тебя, жена (СИ)

Нужно делать правильные выводы. Не хочу оставаться с ним лишь из-за того, что у нас будет общий ребенок. В каком мы веке живём? Но в то же время не хочу, чтобы мой малыш родился вне брака…
Господи, не дай мне сойти с ума.
Буквально пару месяцев назад мы обсуждали тему детей. Я же видела, как сверкали его глаза, когда я сказала, что очень хочу двух девочек и одного мальчика. Он улыбался, обнимал меня и целовал, поддерживая каждое мое слово. А сейчас в его глазах лишь холод и пустота.
Миша оглядывается. Постоянно пробегается взглядом по толпе.
Адвокату отца я звонила, попросила, чтобы вышел со мной на связь, когда будет свободен. Но вчера, после новости о беременности, в голове все превратилось в кашу. Я решила подождать с разводом и не стала напоминать адвокату о просьбе, потому что для начала собиралась поговорить с Мишей. Однако он одним словом лишил меня желания рассказать ему о главном. Мне будто сломали крылья, и я с огромной высоты свалилась на землю, чтобы вдребезги разбиться.
Подонок. И как я могла любить такого бессердечного человека?
— Извини, что отняла время. Не стоило сюда приезжать. — Как хорошо, что вокруг шумно и Михаил вряд ли заметит, как дрожит мой голос. — У меня дела в школе. Освобожусь не скоро. Ты езжай, документы адвокат тебе передаст.
Миша хмурится. Хочет что-то сказать, но я быстро иду к входу.
— Саш, — останавливает муж, вцепившись в локоть.
— У меня дела, — повторяю с нажимом. — Освобожусь не скоро. Плотный график, Миша. Я же не торчу в твоём офисе и не отвлекаю тебя от твоей работы? Нет, — отвечаю на свой же вопрос. — Вот и ты не мешай мне. Всего хорошего.
— Послушай, я специально так…
— Александра Ефимовна, — зовут меня со стороны, и Миша замолкает. Сжимает губы в тонкую полоску.
— Иду, минуточку, — улыбаюсь завучу.
— Саш, ты меня не так поняла.
— Да, я как всегда… Лохушка, да? Не так понимаю простые и четкие предложения. Как же я образование-то получила и учителем стала? Ужас какой… — Я выдергиваю руку из его хватки и отхожу, замечая, как меняется выражение лица Михаила.
Он мрачнеет, сжимает кулаки, но ничего больше не говорит.
Буквально через час я уже свободна. Прошу Таню помочь с букетами и подарками от учеников. Не с первого раза все относим в машину, приходится бегать дважды.
— Ты в курсе, что твой муж сейчас в школе? — спрашивает подруга.
— Угу, — бросаю через плечо, пытаясь не сталкиваться с Таней взглядом, потому что она сразу поймет все по моим глазам. — Дела у него тут.
— Ну, ожидаемо. Он же каждый год проводит с тобой тут День знаний.
И опять воспоминания обрушиваются на меня осколками стекла. А ведь Таня права… Ни разу Миша не отпускал меня одну. До самого вечера ждал, когда я освобожусь и мы вместе вернемся домой. Я на эмоциях рассказывала ему все, а он с интересом слушал и хвалил меня.
Внутри бушует ураган, который я не в силах остановить. Больно-то как!
— Я… сумку заберу.
Я снова иду в школу, а когда возвращаюсь, Тани уже нет. Замечаю Мишу рядом с директором. Муж слегка поворачивает голову и видит меня. Жестом дает понять, чтобы я подождала, однако я притворяюсь слепой. Сажусь за руль и, не дожидаясь его, завожу двигатель. Благо людей уже не так много — все разошлись по домам.
  
Жму на газ до упора, едва оказываюсь на трассе. Мне плохо. Настолько, что от переполняющих эмоций невозможно дышать.
— А-а-а-а-а… — Бью в руль ладонью.
Больно! Мучительно больно!
Слезы начинают течь по щекам, я больше не могу их сдерживать. Эти слезы — воплощение всего, что накопилось за годы: надежды, мечты, любви. Я сильная, я выдержу любые удары судьбы и любую боль. Но сейчас мне кажется, что я просто слабачка. Будто все силы покинули меня. Мир вокруг теряет четкость: я еду, но как будто стою на месте. Дорога расплывается перед глазами, вижу расплывчатые огни и тени вокруг. Сердце колотится так, будто пытается вырваться. Оно как бешеное стучит прямо в горле.
Не могу избавиться от слов мужа, которые так и стучат в висках: «Документы о разводе готовы?» Как будто кто-то выдрал мое раненое сердце. Я чувствую, как внутри разрастается ледяная обжигающая пустота. На миг мне даже кажется, что я просто не выдержу.
Стоит ли он того? Моих слез и боли? Стоит ли из-за него так страдать? Причинять себе еще бо́льшую боль?
Нет, не стоит. Предатели не стоят ничего!
Но вопреки инстинктам я вспоминаю счастливые моменты нашей жизни: мы смеялись и строили планы. Мечали… Все это кажется таким далеким. Как мы дошли до такого? Неужели так легко разрушить то, что строилось, казалось бы, бесконечной любовью?
Ненавижу чувствовать себя такой беспомощной. С каждым километром боль все сильнее давит на грудь. Словно каменная плита. Меня наполняет безысходность, и я не знаю, как с этим справиться. Я всё еще еду, а в голове только темнота. Мир вокруг продолжает двигаться, я же будто застряла.
Вдруг оказываюсь во дворе. Заезжаю в гараж и некоторое время просто сижу за рулём в тускло освещенном помещении. Светится лишь небольшая лампочка на потолке, и я, устремив на нее взгляд, снова чувствую, что задыхаюсь.
Где-то звонит телефон. Звонки Михаила я не принимаю, но сейчас на экране имя Оли.
— Алё, Оль, — всхлипываю.
— Я внизу, Саш. Ты приехала уже?
— Да, я в гараже. Подойди, пожалуйста. Тут цветы и шоколадки.
— Минуточку.
Открываю багаж и застываю, увидев огромный букет красных роз. В истерике смеюсь, запрокинув голову.
— Идиот, кретин, — рычу от злости. — Идиот! — буквально кричу. — Захлопываю дверцу багажника и вылетаю наружу.
Воздух! Мне нужен воздух!
— Сашуль… — Теплая ладонь Оли ложится на мое плечо. — Что случилось, родная?
— Он хочет развода! — Губы дрожат. — Я даже не успела рассказать ему! Не успела! Он заткнул мне рот своим вопросом, готовы ли документы о разводе! Прямо перед Денисом!
— Ох, — только и успевает сказать Оля.
Я снова возвращаюсь к машине. И забрав букет, который непонятно каким образом оказался в моей машине, несу его к мусорному баку. Мне от него ничего не нужно! НИ-ЧЕ-ГО!
Оля за несколько раз поднимает в квартиру подарки и цветы, а меня просит привести себя в порядок. Принять душ. Что я и делаю. Но перед тем, как отправиться в ванную, ставлю телефон на беззвучный, чтобы звонки не действовали на нервы.