Наследник от Тирана (СИ)

Но теперь всё кончено. Надеюсь.
– Милочка, на выход.
Как в тюрьме, ей богу!
– Ещё несколько минут, – прошу у Черногорского.
– Уже поздно. Все посетители — на выход.
Я вздыхаю.
– Почему я не могу остаться здесь? – поворачиваюсь к нему. – Я же мама. А она маленькая ещё, чтобы одной оставаться.
– Мешаете работать, – чеканит. – Это не обсуждается. Ваш ребёнок обслуживается на премиум уровне. Поэтому ничего с ним не случится, его проверяют каждые двадцать минут.
Поджимаю губы, надеясь, что он одумается, но нет. Меня выставляют за пределы комнаты.
Я ещё много времени готова стоять за стеклом палаты, но слышу за спиной знакомый и ненавистный голос.
– Поехали, отвезу тебя домой.
Вздыхаю, оборачиваясь.
– Самир, это не обязательно.
Я не хочу больше принимать от него подачки.
– Я справлюсь сама.
– Я сказал, поехали, – грубо рявкает. Вздрагиваю и едва не подпрыгиваю на месте.
Зол до чёртиков. И что с ним только сегодня произошло? Осматриваю его. Вроде, такой же, как и всегда.
Мы выходим на улицу, идёт к своей машине. Открывает мне дверь.
Необычно.
Когда вообще такое было?
Никогда.
Взглядом скольжу по его ладоням, которые держат железную дверцу.
Очень непривычно и удивительно.
Невольно гляжу на его руки. Почему у таких подлецов  такие идеальные тела? Их что, на фабрике зла по мелочам собирают?
Не могу понять.
Вижу случайно на рукаве его рубашки в сгибе локтя с внутренней стороны маленькую красную точку. Не в духе Самира. Он чистоплотный до жути, готов менять рубашки из-за единого крохотного пятна. А тут…
Ладно, чёрт с ним.
Сажусь в машину.
И с нетерпением жду завтрашнего дня, чтобы оказаться рядом с малышкой снова…
***
Дни летят так быстро, что я не успеваю оглянуться.
Каждый день, сидя в палате Камы, я остаюсь с ней намного дольше, чем раньше, ибо позволяют. А последние дни я буквально живу в палате, оставаясь на ночь. Самира эти дни я не вижу. Выдыхаю, глотая свежий воздух и радуясь каждому моменту с малышкой. Мы снова перешли на грудное вскармливание, и я хоть немного, но чувствую себя полезной для Камиллы.
Скоро нас выпишут.
Хотя мы находимся дольше, чем нужно.
Ровно двенадцать  дней. Рубец в зоне её маленькой грудки потихоньку заживает. Меня уже проинформировали, что нужно делать и как. А ещё мне посоветовали одну женщину в помощь. Она работала уже с такими детьми, как Кама. Может помогать купать, да и сидеть с ребёнком, если у меня нет такой возможности. Знает все тонкости после операции на сердце.
И я согласилась. Хотя бы на первое время, чтобы не беспокоиться по каждому своему движению. Плюс… Хоть первое время я не буду отходить от Камиллы, то потом  мне нужна будет помощь. Я собираюсь устроиться на работу.
Почти это сделала. Менеджер в студии лазерной эпиляции. Просто нужно записывать клиентов, напоминать о сеансах. Работа не пыльная, можно и дома этим заниматься. Но это пока. Перебиться первые недели, чтобы не сидеть, сложа руки. Копейка, но и так хорошо.
Зная, что эта вакансия может спокойно уйти из-под носа, отправляю резюме в колл-центр.
Отлучившись от Камы на пару часов, я еду на собеседование. Мне говорят, что перезвонят – кандидаток много. А сейчас собираюсь домой, приму душ, поменяю одежду, и сразу к Камилле.
Останавливаюсь у домофона, перебираю вещи в сумке в надежде найти ключи.
– Странно видеть тебя здесь, а не в больнице, – хмыкает кто-то за спиной. Знаю я, кто это, но всё равно оборачиваюсь от испуга, встречаясь взглядом с тёмными глазами Самира.
Объявился.
Выходит из машины, держа открытую дверь рукой.
– Решила забежать на час домой. А что? – кидаю с вызовом. Я немного остыла и теперь не так сильно его ненавижу. Всё же… Он спас моей дочери жизнь. Но не успокаиваюсь. Я его прощать так быстро не собираюсь.
– Садись. Прокатимся.
Смотрю, а водителя нет.
Серьёзно?
Губернатор, и сам за рулём?
– Отказываюсь, – говорю резко. Оборачиваюсь снова, ищу ключи.
– Милан, не заставляй меня шантажировать тебя ребёнком, чтобы ты села в эту чёртову тачку.
 
Сжимаю ключи в руке. Нашла.
Но вместо того, чтобы зайти внутрь подъезда, я снова в прежнее положение. Смотрю на Самира.
– Час, – произношу твёрдо. – Не более.
– Ну, это уже мне решать, – хмыкает, оставляет открытую  дверь, а сам обходит автомобиль, снова вспоминая о моём статусе.
***
– И зачем мы здесь? – говорю, пребывая в адском шоке.
Когда он потащил меня в ТЦ, я смирилась. Думала, он хочет немного поэкспериментировать. Закатила истерику. Но теперь мы стоим в магазине с детскими товарами.
– У тебя скоро дочь выпишут, – говорит бесцветно, не смотря на меня. – Надо это отметить. Покупай всё, что нужно.
Не понимаю, что происходит.
Словно сон наяву.
Хаджиев везёт меня в детский магазин и говорит мне эти слова?
Да он спятил!
Особенно после того, как он запер меня в квартире. Не дал увидеться с дочерью. А ещё укладывал меня на лопатки, пока моя малышка была одна, в палате!
Резко оборачиваюсь, сжимаю кулаки от злости.
Думает задобрить подарками?
– Мне ничего не надо.
– Правда? – наконец, смотрит на меня и выгибает бровь, опираясь плечом стену. – А где спит твоя дочь? С тобой на постели? У неё есть кроватка?
– Она нам без надобности, – говорю уверенно.
– Она после операции. Лучше ей спать отдельно. А ты так-то не пушинка. Пока спишь, можешь придавить её.
– Все дни не придавливала, а тут – да, – язвлю. – Нам не нужна кроватка, мы вполне справимся без неё.
Я отказываюсь, хотя понимаю, что да… Нужна.
Я нервная из-за этого. Когда спим, постоянно открываю глаза, боясь лечь на неё. Раньше мы спали в разных комнатах – на этом настаивал Багров.
А теперь моя тревожность усиливается.
Но я не хочу принимать всё это от Хаджиева.
Но и денег у меня нет.
Я выручила не так много с тех украшений, что сдала.
У нас осталось максимум на месяц, считая аренду, питание, няню. Хоть Самир и сказал, что на наши встречи предоставит её, это не то. Нужен, всё же, почти круглосуточный контроль. Я боюсь что-то сделать не так.
– Тогда купи одежду для ребёнка. С чем ты убежала от Багрова?
– Я ей всё купила, – говорю гордо. Немного пришлось потратиться. Но мне на ребёнка денег не жалко!
– Да? Что тебе мешает воспользоваться ситуацией и купить намного больше? – выгибает бровь.
– Потому что у Камиллы всё есть!
– Даже коляска?
– Она нам не нужна! – повторяю как болванчик.
Самир внезапно усмехается. Переводит взгляд в сторону и тут же возвращает на меня. Словно пытается взять себя под контроль.
– То есть, для дочери тебе ничего не нужно?
– Нет, – говорю твёрдо. Так и хочется дополнить, что «именно от тебя – нет».
– Тогда пошли, купишь что-нибудь для себя.
Для себя…
Нет, он точно надо мной издевается.
– С чего такая доброта? – скрещиваю руки на груди. – Только не говори, что ты поверил мне, что Камилла твоя дочь и вместо фразы «Прости, я был не прав» сейчас пытаешься откупиться от меня детскими вещами. Умно. Давишь снова на ребёнка. Но скажу честно – не действенно.
Самир прожигает холодным, но в то же время обжигающим взглядом и молчит.
Несколько секунд, а потом открывает свои тонкие, но умелые в поцелуях губы.
– Это не доброта. Я просто забочусь о том, что женщина, с которой я сплю, ни в чём не нуждается. Если для тебя важно благоустройство ребёнка, значит, это важно и мне.
Смотрите, как заговорил!
– За эту неделю ты надела это белое тряпьё три раза. Три раза жёлтое платье. Ты всегда в одной и той же обуви. Из домашней одежды у тебя потёртая майка и короткие шорты. Всегда. Скоро ты застираешь их до протёртых дырок. Твоё дешёвое бельё уже кричит об этом.
Поджимаю губы, чуть не плача.
Вот бьёт по больному.