Страсть Дариуса (ЛП)

Она посмотрела на него в ответ.
Он нежно коснулся ее лба.
— О чем ты думаешь, Марианна? У тебя, должно быть, так много мыслей. Когда ты выглядишь так, как сейчас… Хотел бы я знать, о чем ты думаешь.
— Прямо сейчас думаю, что хочу кое-что сделать… для тебя, Дариус.
Его ноздри раздулись, глаза расширились.
— Что ты хочешь сделать, Марианна? — прошептал он, сдерживая дыхание.
Она встала с шезлонга и опустилась перед ним на колени. Подняв лицо, девушка пронзила его взглядом и потерла губы друг о друга.
Дариус открыл рот от удивления, но не издал ни звука. Он был натянут, как тетива лука, и готов был сорваться, но выдавил из себя команду.
— Скажи, что ты хочешь сделать. Произнеси эти слова.
Она была с ним безжалостно откровенна.
— Я хочу отсосать твой член, Дариус.
У него вырвалось что-то вроде хныканья, и ей понравился звук, который он издал. Она быстро пошевелила пальцами, расстегивая пуговицы, которые прикрывали его. Его член гордо выпятился и стал горячим в ее руках. Ухватившись одной рукой за основание, она приоткрыла рот. Ее язык лизнул кончик. Она чувствовала его мускусный мужской запах. Он резко дернулся, а затем выгнулся дугой от ее прикосновения, когда она обхватила его головку и прижала к задней части своего горла.
Дариус застонал и напрягся под ее натиском. Его прерывистое дыхание почти совпадало с темпом ее скользящих движений. Он схватил ее за голову и скользнул Марианне в рот. И ей нравилось все, что он делал. С самого начала Марианна находила, что доставлять ему удовольствие своим ртом возбуждающе, но никогда не неприятно. Он делал то же самое для нее, и ей это тоже нравилось. Он довел ее до оргазма, когда прикоснулся к ней своим языком. Но Дариус никогда не позволял ей кончить ему в рот. Она хотела знать, каково это, когда он взрывается страстью и ее язык обвивается вокруг его члена.
Она могла сказать, что он был близко, и стала сосать в два раза усердней, когда он входил и выходил. Она обхватила его яйца свободной рукой и сжала стягивающийся мешочек. Все произошло быстро. Она почувствовала взрыв под своей рукой и услышала сдавленный вздох над головой. Теплый поток наполнил ее рот, и она удерживала его, пока он конвульсивно бился в ее горле, чувствуя себя победительницей и необъяснимо счастливой.
Когда она отстранилась от него, они обменялись еще одним взглядом. Он уставился на ее рот. Она медленно проглотила солоноватый привкус и улыбнулась ему. Его лицо исказилось выражением, близким к боли, и он ответил ей в порыве чувств, произнесенных по-итальянски, слова были гармоничными и плавными, но, тем не менее, незнакомыми ей.
Дариус быстро пришел в себя, поправил свою одежду, подхватил ее на руки и понес в их спальню. Одежда Марианны была сорвана с ее тела в тот момент, когда был задвинут засов. Он вытащил шпильки из ее волос, запустил руки в ее волосы и оказался внутри нее прежде, чем она успела моргнуть.
Он превратился в хищного зверя, который дико овладел ею, нависая над ней, его двигающиеся бедра раздвигали ее бедра так широко, как только возможно. Он тоже усердно сосал ее, оставляя свежие любовные укусы на ее спине, когда перевернул девушку и взял сзади, глубоко и яростно погружаясь в нее.
После этой дикой схватки он успокоился и сбавил темп. Томный и неторопливый, он ласкал ее киску, пробуя ее на вкус, дразня ее клитор, доводя ее до оргазма снова и снова. Он прошептал ей еще несколько слов по-итальянски. Она все еще не понимала смысла, но находила их звучание действительно замечательным.
— Твои итальянские слова прекрасны, Дариус. Почему итальянский?
Он выглядел удивленным.
— Ты ничего не знаешь о моей матери?
Она подняла на него глаза.
— Значит, твоя мать была итальянкой? — спросила я. — У тебя цвет лица темнее, чем у большинства англичан. — Прикоснувшись к его волосам, она пригладила их у него на лбу, оценивая, каким красивым мужчиной он был. — Она умерла, когда ты был мальчиком?
— Нет. Моя мать живет, только не в Англии. А в Риме, уже очень давно. Она выбрала мне имя. Дарий — римское имя.
 
— Я понятия не имела. Ты навещаешь ее?
— Да. Я послушный сын. — Придвинувшись к ней, он крепко прижал ее голову к своему подбородку, поглаживая свое любимое местечко на ее шее.
Она ласкала его грудь, прижимаясь к нему. Когда он заговорил, его голос звучал по-другому. Марианна почувствовала в нем грусть и сожаление.
— Моя мать — холодная женщина. Когда-нибудь мы поедем в Рим, и ты познакомишься с ней. Впрочем, это не имеет большого значения. Я больше не ищу ее благосклонности, — он повернул лицо так, чтобы она не могла видеть его глаз.
— Мой отец познакомился с ней во время своего турне по Европе и привез сюда после того, как они поженились. Она была несчастна и обижалась на меня, думаю, потому что, была вынуждена воспитывать меня и не могла оставить, а ей хотелось вернуться на родину. У них больше не было детей, но она оставалась до тех пор, пока я не пошел в школу, — вероятно, чтобы загладить свою вину. Мой отец позаботился о том, чтобы я регулярно навещал свою мать.
Сердце Марианны болело за Дариуса. Она представляла его одиноким маленьким мальчиком, ищущим любви своей матери и вместо этого находящим холодные границы долга.
— Она не была тебе хорошей матерью. — Марианна нахмурилась, подумав, что ей будет трудно быть вежливой со свекровью в такое время, когда она, возможно, встретится с ней.
— Она была порядочной, просто не очень эмоциональной. Я хотел, чтобы она любила меня, но я не верю, что она была способна показать это открыто. В глубине души она слишком сдержанна. — Он поцеловал ее в волосы. — Ты совсем на нее не похожа, Марианна.
— Я не хочу быть такой, как она. Я бы проявила любовь к своим детям, потому что это то, что должна делать мать. Дети — драгоценный дар, который нужно лелеять и… защищать.
— Ты хочешь стать матерью?
— Конечно, Дариус. — Но я не заслуживаю быть одной из них.
— Расскажи. Скажи мне, что ты захочешь моего ребенка, пожалуйста. Мне нужно услышать это от тебя, Марианна.
В его голосе звучало почти отчаяние. Непреодолимое желание успокоить и приободрить его было необходимо. Что-то, что она должна была сделать.
— Я хочу ребенка от тебя, Дариус. Это правда. — Она поцеловала его в грудь, почувствовав, как он расслабился. Это было своего рода небольшое утешение.
— Я так рад. Ты будешь замечательной матерью для наших детей.
— А что с твоим отцом? — Она высвободилась из его объятий, чтобы видеть его лицо.
Он нежно улыбнулся.
— Отец пытался загладить свою вину перед ней. Он был великолепен. Мне было всего двадцать пять, когда он умер, — задумчиво произнес он.
— Я действительно смутно помню его в церкви. — Она коснулась его щеки. — Ты похож на него, судя по тому, что помню, и по портретам в доме. Вы оба очень красивы. — Ее комплимент, казалось, подействовал на него. Она почувствовала в нем меланхолию и сожаление. Это опечалило ее.
— Я бы хотел, чтобы он знал, что ты моя.
— Я тоже, Дариус.
Очень тихо он сказал:
— Я думаю, ты само совершенство, Марианна. — Он встретился с ее губами в глубоком поцелуе. — Ти амо (прим. Итал. яз. Я люблю тебя). — Он прошептал это так тихо, что она могла и не расслышать. Но она слышала.
И снова замерла.
О, Дариус, ты не должен любить меня!
Марианна почувствовала тошноту и чувство вины, как будто она околдовала его ложью. И она знала, что если бы он узнал правду о ней, то пожалел бы о своем заявлении. Но эгоистичная часть ее ждала, что Дариус скажет ей ответить ему тем же. Повисла тяжелая тишина, она ждала этого.
Он этого не сделал. И эгоистичная часть ее хотела, чтобы он приказал ей сказать, что она любит его. Она удивилась, почему он этого не сделал, и нахмурилась. Он попросил ее сказать ему, что она хочет от него детей. Почему не это?
Тогда Марианна притихла и замерла, размышляя до тех пор, пока не поняла причину. Дариус не хотел, чтобы она говорила это. Если и было что-то, что она знала о Дариусе, так это то, что он действовал в соответствии со своими желаниями. Он знал, чего хочет, и у него не было проблем с тем, чтобы озвучить это или потребовать. Итак, оставалась только одна возможность. Он не хотел от нее любви. Он хотел ее тела, ее общения и ее послушания ему. Как и должно быть…