Змеелов в СССР (СИ)

Немец на ходу сбился с ноги. И немного подпрыгнул. Это мой отравленный снаряд вонзился ему в зад. Словно оса ужалила. Иностранец оглянулся, но, ничего подозрительного не заметив, пошел дальше. Отлично. Советским врачам немчура не доверяет, если почувствует себя плохо, то будет пить свои импортные таблетки. А когда журналиста привезут в больницу, то кто же поймет, что ему надо колоть «антигюрзин». А потом станет поздно. Коли все, что хочешь — этого журналюгу уже не откачать.
Так что, когда целевая группа удалилась, я снова сменил плащ и кепку на халат и папаху и, при помощи дерева, резво спустился с крыши. Пошел к месту попадания. Там раздавил сапогом глиняный шарик, согнутый гвоздик оставил на месте, а ядовитый — осторожно поднял и взял с собой. И целеустремленно пошел прочь из города. Маршрут следования был у меня в голове. Все шло своим чередом. Жизнь продолжалась.
Для всех, кроме типа в гостинице. Что же, один фриц готов. Осталось всего-то шестьдесят миллионов.
По пути я кинул гвоздик в грязь ливневой канализации. После чего смело разжал булки. Все, улики уничтожены.
Выбрался из города, нашел своего ослика, снова переоделся и поехал в Байрам-Али. Через четыре часа, ближе к вечеру, прибыл на место. Зато дешево. Заскочил домой, спрятал лишние вещи. Отдал осла хозяину, поблагодарив его. Кто докажет, что я был в Мары? Кто меня заподозрит? Если я почти всегда шляюсь по округе? В одиночку? Без свидетелей? Да и зачем мне связываться с немцем?
А Хельмут Лепке уже в вестибюле гостиницы почувствовал себя неладно. Поэтому он отпустил переводчика и сказал, что на сегодня хватит. Он очень устал и хочет полежать у себя в номере. Там журналист принял сразу две таблетки аспирина и запил их из графина. После чего улегся в кровать. Но лучше ему не стало. Немца знобило. Через десять минут ему стало очень плохо и он позвонил на ресепшн. Еще через десять минут прибыли врачи. Сделали укол адреналина. Но от чего лечить немца было решительно непонятно. Может какой каракурт забрался к нему в кровать и укусил его?
Пока немца везли в больницу, журналист не приходя в сознание скончался. Костюм Лепке остался в номере. Кроме маленькой ссадины на заднице иностранца других повреждений патологоанатомом обнаружено не было.
Токсикологическая экспертиза крови показала наличие змеиного яда. И где немец мог быть отравлен? Только в гостинице или рядом с нею. Обыскали номер. Ничего не нашли. После более внимательного обыска нашли маленькую дырку на заднице на брюках. В сущности немец мог сесть на обычную отравленную канцелярскую кнопку. Или его могли уколоть на ходу отравленной булавкой.
Прошерстили персонал гостиницы. Ничего установить не удалось. Усилили пролетарскую бдительность. Наверх ушли мнения о провокации. Коварные британцы, имеющие тесные связи в Средней Азии и Афганистане, убили этого немца при помощи своих шпионов, чтобы помешать сближению Советского Союза и германского Третьего Рейха.
Стали искать британского агента и сеть пособников. Произвели несколько арестов среди туркмен. Народ заволновался. А тут много народа Чапаева и других героев революции в живую видели. Через прицел винтовки. Так что обоснованно решили не нагнетать. Арестованных от греха подальше выпустили. Расследование зашло в тупик. Местное НКВД оказалось по уши в дерьме.
Впрочем, немцы быстро списали своего агента в убытки. Задание у него было щекотливое, мало ли куда он мог влезть. И чьи интересы потревожить. Гитлер нуждался в дружбе СССР, так что судьба погибшего в Туркмении журналиста на этом фоне ничего не значила. Помер и помер. Судьба у него такая. За всеми журналистами не уследишь. То одного убьют, то другого. Ничего страшного, не происходит — новых наняли и дело с концом.
Одна смерть почти ничего не значит. Мир слишком велик. И слишком много людей умирают насильственной смертью, чтобы долго зацикливаться на одном из них. С моей же стороны один немец был сущий пустяк, хвастаться особо нечем, но ведь с миру по нитке?
 Глава 23 
 
И снова настало жаркое лето. Снова пески, суховей, еще зной и такыры, прожженная солнцем верблюжья степь. Белое солнце на белом небе, серо-бурая растрескавшаяся земля, поросшие колючим кустарником и жесткой ползучей травой барханы, почти полное отсутствие тени. И змеи, пауки, скорпионы, всякая радость зоолога. Добывающего дорогой яд и обладающего железным терпением и не менее крепкой настойчивостью. В конце концов, работа есть работа, за нее платят деньги, и наверное, не следует ожидать от нее ничего особенного.
Жизнь все больше налаживалась, входила в устойчивую колею. Строительство моего дома шло не шатко не валко. В час по чайной ложке. Это я делал специально, чтобы не вызывать зависть окружающих. Своеобразная мимикрия.
А то еще люди начнут задаваться вопросом: откуда деньги, Зин? А так стройка движется потихоньку, глаз не мозолит. Сегодня пара часов рабочие поковырялись, завтра. Привезли немного камня для фундамента, немного досок, немного соломы, чтобы месить саман. Думаю, за два года к войне по любому построят.
Кстати, у меня тут появилось нечто вроде вспомогательного бизнеса. В Стране Советов же все дефицит. В том числе и стройматериалы. О масштабах всевозможных хищений и махинаций в сталинском СССР свидетельствует хотя бы история так называемого «Управления военного строительства (УВС)», созданного «инженером -полковником» Павленко (смотрите документальный фильм «Великий обман / Армия, которой не было»).
Хорошо иллюстрирует положение дел в стране в настоящее время такой замечательный факт, что основная масса советских «олигархов» кормится не на нефти, а на системе концлагерей. К примеру, 95 % начальников всех лагерей были люди еврейской национальности. Как правило, такие должности приносили огромные, баснословные доходы.
Так-то взятки с родственников заключенных за улучшение режима, за начисление зачетов, за досрочное освобождение. «Подсобные производства». Бесплатный рабский труд за пайку баланды. Низкая себестоимость продукции. Продажа леса за рубеж по бросовым ценам. Личные сатрапии. Абсолютная власть без суда и следствия «накидывать сроки» до бесконечности…
Несмотря на казенный героизм и идиотизм идеологии, в стране процветала неэффективность и хаос в хозяйстве, выражавшийся в отсутствии многих товаров и услуг, а так же привычных удобств, отравляющих жизнь «профанов», маскировалось приспособленчество. Даже «лучшие советские люди» в среднеазиатских панамках сплошь и рядом сейчас демонстрируют свою ограниченность, малокультурность, недаровитость. Местами возникали настоящие заповедники глупости и начальственного безумия.
Вспомним шахты Донбасса, так называемое «шахтинское дело». Хороших инженеров в стране почти нет, «скороспелки», выдрессированные в зомби-стиле марксистско-ленинской идеологии, не в счет. Энтузиасты-рабочие, по своему незнанию, давали неравномерную нагрузку на фазы генератора и целые электростанции выходили из строя.
Позже, из-за нехватки специальных реагентов, необходимых для смягчения воды, подавалась обычная вода в паровые котлы и электростанции вновь опять же надолго выходили из строя. То понос, то золотуха, а по факту ничего не работает!
Тут на ум приходят ленинское высказывание, что социализм это Советская власть плюс электрификация. На деле же СССР до войны оставался крестьянской страной, с преимущественно сельским населением. И при этом спустя двадцать с лишним лет советской власти только 10% крестьянских домов освещались электричеством. Какая же это электрификация? Какой же это социализм? Строили, строили и черте что построили!
Дело доходило до смешного. Везли в СССР столь нужные станки за валюту. Ломалась на таком станке деталь, ее приходилось заказывать за границей, в результате дорогое импортное оборудование простаивало месяцами. По итогу, крайними опять же оказались недоучки-инженера, которых обвинили во «вредительстве».
Тогда, в Шахтах, осудили 53 человека за «саботаж». Недаром сейчас массово в страну завозят американских инженеров по многолетним контрактам, чтобы они наладили нам производственный процесс за большие деньги. А где наши инженеры? Кому повезло — в Париже, кому нет — в могиле.