Глаза падших (СИ)

Желудок замутило. Эмиссар дёрнулся, избавляясь от пищи. Кашляя и моргая, он заметил, как к нему подступила могучая тень.
Отрубленная голова, висевшая возле бедра императора, казалось, беспрерывно корчила какие-то бесноватые гримасы, словно пытаясь его о чём-то предупредить. Обезображенное тело Фиры неподвижно лежало на истрёпанных грязных коврах.
— Как думаешь, Кальпур? — обратился к нему Дэсарандес, спокойно зашедший внутрь артефактного барьера, будто его и не было. Его голос каким-то сверхъестественным образом проскальзывал сквозь рёв окружившей их бури, да и говорил он так, словно вёл беседу за обеденным столом. — Амманиэль увидит это?
  
Посол Сайнадского царства стоял, ошеломлённый и парализованный — ранее он не мог бы даже вообразить, что так бывает.
— Ч-что? — пробормотал он.
Затем эмиссар услышал это — жуткий визг, пробивающийся меж порывами ветра. Кальпуру отчего-то показалось, что он исходил от мёртвого тела Фиры. Посол нахмурил брови и затравленно глянул за спину Дэсарандеса. Труп Святой матери дёргался. Визг исходил из её обожжённого рта, хотя казалось, как могло кричать тело, чей мозг был только что испечён, будто картофель на углях?
— Боги-и-иня-я-я! — несвязно, но очень громко выдала она, а потом император внезапно хлопнул в ладоши.
Кальпур вздрогнул, а тело Фиры лопнуло розовой плотью, словно надутая через соломинку лягушка. Разбрызгалось алой кровью по куполу барьера посла, за которым стоял он с Дэсарандесом.
— Я спрашиваю: как думаешь, Амманиэль увидит смерть своей жрицы? — спросил Первый и Единственный.
Эмиссар Сайнадского царства отчего-то закашлялся, а затем пошатнулся и упал на колени.
Дэсарандес Мирадель поднял руку и в ней будто бы засияло маленькое солнце.
— Жизнь мага ограничивается двумя годами, — спокойно произнёс император. — Но что если кто-то сумел бы запечатать свою силу в чужом теле, Кальпур?
Посол не смел поднять глаз.
— Вот уже без малого тысячу лет я совершенствуюсь в тайне от чужих глаз, — поведал ему Господин Вечности. — Гильдии доставляют мне артефакты, на которые я зачастую перекладываю ответственность за собственные магические деяния. Так было и так будет впредь. А теперь…
Останки Святой матери Фиры медленно стекали с изгиба барьера, который защищал Кальпура и Дэсарандеса.
— Выскажись! — прогремел император.
Посол заставил себя подняться на ноги, встав напротив человека, сумевшего столь сильно разозлить одну из богинь, что она лично обрушила свою кару на его столицу. Дэсарандес Мирадель, великий и жуткий правитель Империи Пяти Солнц.
Но кто же он на самом деле? Спаситель всего мира или демон-тиран?
— Выскажись, сайнад!
Мирадель воздвигся перед эмиссаром, могучий и свирепый, края его плаща под порывами колдовского вихря трепетали, как пламя пожара. Золотящиеся диски мерцали вокруг его головы и рук, представляя не человеком, но богом, сошедшим с небес. Равным, а то и превосходящим злобную Амманиэль.
Кальпур стоял, отведя взгляд и уставившись на барьер, не в силах взглянуть в глаза императора, столь сильно ощущалась исходящая от него враждебность.
— В соответствии… — прохрипел второй посол, кашляя от перехватившего его дыхание ужаса, — в соответствии с положениями соглашения между нашими странами, по поводу заключения мира…
Он не мог надеяться уцелеть, попытавшись оказать сопротивление этому человеку. Даже если бы Дэсарандес не был магом, его могущество сиона успело войти в легенды. К тому же, сам Кальпур никогда не проводил над своим телом никаких процедур, кроме стандартных для высшей знати — омоложения и лечения.
Единственное, что оставалось — тянуть время, ожидая, пока кашмирцы и бахианцы, оставшиеся по другую сторону вихря, соберут достаточное число антимагических амулетов и прорвутся сюда, в надежде спасти своего ныне мёртвого визиря. Но, быть может, битва между ними и Мираделем достаточно отвлечёт последнего, чтобы у эмиссара появился шанс?
— Челефи не представлял какое-либо государство или народ, — недослушав, возразил ужасающий лик. В его голосе Кальпур услышал свой приговор — безусловный и однозначный. — Само твоё появление здесь говорит о неуважении к тому соглашению, на которое ты ссылаешься.
Время! Ему лишь нужно чуть больше времени…
Дэсарандес зашёлся лающим смехом и встал так, чтобы Кальпур очутился между ним и примерно двумя дюжинами пробирающихся сквозь поднявшийся вихрь фигур, явно нацепивших антимагические амулеты, а то и редкие Слёзы. Но почему-то было незаметно, чтобы Мирадель хоть капельку их опасался. Казалось, от смеха взвыла даже отрубленная голова, висящая у него на поясе.
Кальпур стоял, разинув рот, а его кишки бурлили от ужаса. Он знал, что обречён, и его терзала мысль о том, как захохочет, прознав об этом, Гердей. Будь он проклят, ублюдок!
Но в следующий миг император, явно не носивший с собой никакой защиты от магии — ведь сам использовал её — стремительно махнул рукой. На самом кончике ладони появился прозрачный, словно стекло, барьер, который он растянул внутри защитного артефакта эмиссара.
Вовремя.
На них обрушился поток ветра. Чужого ветра. Мелькающие порезы наслаивались друг на друга столь быстро, что защита Кальпура треснула со звуком разбитой фарфоровой чаши. Однако защита Дэсарандеса устояла… устояла бы, если бы в неё на всей скорости не ударил незнакомец. Мужчина, чьё лицо напоминало безэмоциональную маску.
«Кукла, — осознал посол. — Йишил!»
Кукла завладела вполне себе настоящим копьём, к концу которого был небрежно привязан антимагический амулет, моментально разбивший барьер.
«Похоже девчонка не сидела без дела, а обучалась новым трюкам», — понял Кальпур.
Эмиссар отскочил назад, покуда Мирадель сосредоточил своё внимание на новом враге, способном сдерживать его и физически, и магически.
За первым копейщиком показались остальные. Каждый мог похвастаться оружием, смертельным для магов. Удерживая копья за древки, колдовские создания были неуязвимы для антимагии, зато представляли угрозу любому колдуну.
Император применил незнакомые Кальпуру чары, создав множество ярко-золотых лучей. Йишил отступила, взлетев в воздух, который влёк её, будто девушка ничего не весила. Потоки магии, барьеры и созданные из пустоты куклы, своими телами принимающие на себя особо заковыристые атаки, стали её щитом. Сама Йишил тоже умудрялась совмещать защиту с атакой, обрушивая на врага потоки колдовства.
Новая вспышка, взрыв.
Кальпур отлетел, проехав по жёсткой земле, чудом не переломал себе кости, отделавшись отбитыми мышцами и спиной. От могучего, оглушающего удара под ногами пошли трещины, достигшие, казалось, самих костей земли…
А затем всё исчезло… как исчез и сам Дэсарандес Мирадель.
Эмиссар увидел, как настороженно снижается Йишил. Она была потерянной, босой, облачённой в белые шёлковые одежды, а лицо… лицо девушки искажала чудовищная скорбь. Луч солнца скользнул, сверкнув ярким отблеском на кончиках её волос. Взгляд Йишил сместился и уставился в сторону Челефи.
— Оте-е-ец! — закричала она. — Нет!
— И всё же, какая могучая сила, — услышал Кальпур низкий, шепчущий голос, раздавшийся по правую руку от него, — была подвластна ему.
Посол в панике оглянулся и узрел ужасающий лик императора. Дэсарандес улыбнулся и сбил его с ног хлёсткой пощёчиной.
— Лживая тварь! — яростно взвыла где-то вверху Йишил. Девушка концентрировала силу, наполняя себя гневом, раздувая его изо всех своих сил. — Трусливый мерзавец!
Окровавленный Кальпур едва успел отползти от насмешливо стоящего императора, прежде чем на него обрушился настоящий ураган острейших ветряных порезов, закручивающихся в стремительный смерч, тёмный от частичек земли, будто рука неведомого чудовища, желающая схватить Мираделя, сжимая до тех пор, пока жизнь окончательно его не покинет.
  
Вот только Дэсарандеса на том месте уже не было.
* * *
Дворец Ороз-Хор, Таскол, взгляд со стороны