Инквизитор. Божьим промыслом. Книга 14. Пожары и виселицы
– Кляйбер, будь при Хенрике, – распоряжается генерал. И тут же обращается к оруженосцу: – Давайте, фон Готт, вместе… Наваливайтесь!
И железная полоса вместе с тяжёлым замком с лязгом упала вниз и повисла на одной петле, что была вбита в косяк. Фон Готт открыл дверь, а там, на пороге, их ждала в простом суконном платье поверх обычной нижней рубашки, с узелком, кажется, из рушника и дорожной флягой в руках сама Клара Кристина Оливия графиня фон Эден маркграфиня Винцлау.
– Госпожа… а что у вас тут? – с нескрываемым удивлением спросил у неё Волков, указывая на увесистый узелок.
– Тут? – женщина подняла поклажу и взглянула на него. – Я подумала, нам придётся бежать, и взяла с собой хлеба, головку молодого сыра, ветчину, всю, что была, и пряник. А тут, – она показала генералу немаленькую, обтянутую кожей дорожную флягу на ремне. – Тут хорошее вино.
На плечи её был накинут плащ, а на груди… На груди – видно, выбилось из-под рубашки во время сборов – у этой совсем не старой и вполне миловидной женщины красовалось распятие.
«Ну, хотелось бы надеяться, что эта уж настоящая маркграфиня Винцлау».
И тут к нему подбегает Кляйбер и почему-то шепчет:
– Господин генерал, они уже здесь!
Волков кивает ему: понял – и говорит:
– Фон Готт, возьмите щит, теперь вы защищаете Её Высочество.
– А этот? – оруженосец указывает клевцом на притихшего пажа, чьё лицо изрядно разбито о дверь и стену.
И генерал лишь небрежно машет рукой… Но не успевает он решить судьбу красивого пажа… как раздаётся пистолетный выстрел:
Паххх…
Крик раздражённый и яростный – значит, попал Хенрик, – а потом и шум схватки, Волков повернул голову и увидал, как и Хенрик и Кляйбер работают мечами, а с лестницы их мечи встречает остриё копья.
«О Господи! Ну хоть что-то, хоть когда-то может пойти так, как я планировал? – Он ещё раз глядит на женщину, которую теперь придётся ещё защищать. А она выглядит готовой на всё. Собранной и, как это не странно… смелой. – И эту ещё придётся таскать с собой! Ну ладно… Подожгу этот ведьминский вертеп, за суматохой постараюсь подобраться к конюшням, а не выйдет если, так запрусь в какой-нибудь башне, дождусь, пока подойдет Брюнхвальд, и помогу ему ворваться сюда, – он снова глядит на женщину, которая ждёт его распоряжений. – Лишь бы её отсюда живой вытащить, иначе герцог просто взбесится! Пресвятая Дева, прошу, храни её от болтов и белого железа!».
– Хенрик! – кричит Волков. – Догоняйте нас!
– Да, генерал! – отвечает тот, даже не взглянув в сторону командира.
А барон продолжает:
– Фон Готт, идём на стену, по ней пойдём к башням, пока не знаю к какой, поглядим, какая будет удобнее… Закройте маркграфиню павезой и сами прячьтесь как следует, не допустите ранения, держитесь чуть поодаль от меня. Они начнут кидать болты, всё должно лететь в меня, а не в вас с нею. Всё, пошли.
– Да, сеньор, – спокойно ответил оруженосец.
Волков сам теперь повесил свой щит себе на левое плечо. Пока они были тут, на третьем этаже и за перилами балкона, им можно было почти не опасаться арбалетных болтов, но теперь им предстояло спуститься с балкона на крепостную стену, а там они будут у всех на виду, у всех… И теперь, когда их местоположение будет известно доподлинно, на них накинутся все люди того подлеца-сержанта, что убил фон Флюгена.
Но делать ему было нечего, так как в эту секунду…
Паххх…
Хенрик разрядил там, у лестницы, и второй пистолет.
«Хоть бы попал!».
И он, ещё раз кинув взгляд на фон Готта, который уже поднял щит, пошёл по балкону к лестнице, что выводила на стену.
За себя он почти не волновался; конечно, в его доспехе были уязвимые места – сгибы, внутренние поверхности бёдер, но в них нужно было ещё попасть. Но это скорее цели для копья или стилета в сильной руке. Арбалетному болту его доспех был не по зубам. Подшлемника у него не было… Но и это можно было бы перенести, если не получать по шлему чем-то тяжёлым.
И едва барон вышел из-под крыши балкона, едва сделал три шага вниз по лестнице, как со всех сторон стали кричать:
– Идут! Вон они! Вон они идут!
И среди мужских голосов генерал отчётливо различал и женские. Он, выглядывая из-за края щита, крутился, смотрел через забрало по сторонам и вдруг понял, что на балконах и на дворе замка много подлого люда, и именно они-то и горланят о его появлении на лестнице. И вот что ещё удивило генерала. Вся замковая челядь была вооружена. У некоторых в руках были настоящие копья, у других топоры, даже дорогие железные вилы, а у одной толстой бабы просто длинный шест. Им она указывала на барона и орала истошно:
– Сержант! Вон они спускаются! У левого флигеля!
И тут же, не успел он сосчитать и до трёх, как ему в левый наголенник щёлкает арбалетный болт.
«Ублюдки, хорошо кладут!».
Он-то за свои ноги не волновался, но у его оруженосцев доспех был попроще, а у Кляйбера голени и вовсе не были защищены, что уж говорить про маркграфиню…
«Ладно, пойду быстрее, пусть фон Готт с женщиной подальше будут, пусть в меня всё летит».
И он ускорил шаг, держа в голове Хенрика.
«Надеюсь, он нас уже догоняет».
И вот генерал на стене, один за другим в него прилетает два болта, нет, они прилетают не в щит, один ударил в бок, в кирасу, чуть ниже подмышки, второй и вовсе в шлем, хотя барон прячет голову. И тут снизу раздаётся:
Вссс-Пуххх…
«Чёрт!»
Ну как не узнать этот милый звук – аркебуза. В общем, чему тут удивляться, мёртвый коннетабль Тельвиса был толковым военным, а сам граф богач, немудрено, что у них имеется самое хорошее оружие. Самое хорошее?
«Лишь бы мушкетов не было!».
Уж мушкетную пулю он получить точно не хотел бы, даже павеза вместе с кирасой не защитили бы его от крупного свинцового шарика, выпущенного с двадцати или даже с тридцати шагов.
И, не обращая внимания на ударившую в зубец стены пулю, барон продолжает идти вперёд, на ходу оглядывая распахнутую дверь ближайшей башни; то была восточная башня южной стены. Через неё он думает пройти к двум башням ворот.
«О, кажется, граф принимает меня всерьёз, ты глянь, всю чернь свою вооружил».
Но как раз это не пугает генерала. Да пусть даже холопов в замке три десятка, они не представляют угрозы, как те вооруженные лакеи в зале. А вот из-за двух солдат с корпоралом, которых он повстречал на лестнице, ему пришлось отступить, те ублюдки знали, как орудовать копьями и алебардами. И он, не желая получить ранения, даже лёгкого, вынужден был отойти. И правильно сделал. Тогда у него ещё даже не было представления, что дальше предпринять.
Но теперь барон уже всё для себя решил и, идя вдоль зубцов стены, готов был встретиться с теми мерзавцами снова. Тем более что в десяти шагах после него, прикрытая большим щитом и корпусом фон Готта, за ним следовала наследница древней и знаменитой фамилии, та, за которую курфюрст Ребенрее и император готовы были вцепиться друг другу в глотки, женщина безусловно храбрая и, надо признаться, достаточно привлекательная. Ну, насколько он мог судить за те мгновения, что видел её в проёме двери. В общем, теперь он точно не мог отступить, пусть на его пути да хоть четверо врагов с копьями и алебардами. Он готов был биться насмерть. Ведь, как говорится, на миру и смерть красна.
Глава 6
И тут он слышит, как снизу зычный и уверенный голос отдаёт команду:
– Гульверт, бери всех своих и на стену, на них… На них. Не пускай их никуда. Давай! Давай!
Волков не смотрит на того, кто это там орёт, он теперь ищет глазами лестницу, что ведёт со двора на стену, и почти сразу находит её у правой от ворот коновязи. Ступеньки, а по ним уже поднимаются люди… Один с копьём, ещё один тоже с копьём, за ним двое с алебардами, и всех их подгоняет, видно, корпорал, сам он тоже с алебардой; итого встретить генерала и его людей на стене хотят пять человек.
Пять человек закроют им проход по стене, и сзади тоже подопрут. Закроют и подопрут, а снизу или с башни, как по мишеням, будут бить арбалетчики и аркебузиры. Сначала побьют Кляйбера, у того и поножей нет, потом Хенрика, он тоже не в полном доспехе, плечи лишь красивой стёганкой закрыты, а голени красивыми сапогами. Любит же он покрасоваться. Да и они с фон Готтом не застрахованы от того, что аркебузная пуля скользнёт под кирасу или пролетит в забрало.