Жена чужого мужа. Счастье взаймы (СИ)

– Хорошо. Только без глупостей.
– Я не умею летать, так что вряд ли сбегу с ним в окно, – говорю грубо, раздраженная тем, что предстала перед ним в роли какой-то неразумной истерички.
Мужчина молча выходит, и я остаюсь один на один с малышом, которого мне предстоит навсегда потерять.
«Не думай об этом! Потом. Попрощайся с ним так, чтобы не жалеть после» – мысленно говорю себе, пытаясь бороться со слезами.
Мой львенок доедает и я поднимаю его вертикально, чтобы он срыгнул, изучая, как под микроскопом, каждую черточку его прекрасного личика. Поверить не могу, что это конец. Я совершила ошибку. Мне не нужно было любить этого мальчика, лишь заботиться о нем, но я привязалась. Он подарил мне настоящую радость, не поддельную, впервые за очень долгое время. Практически исцелил от боли, что съедала мое сердце. Теперь она вернется в двойном размере и я не знаю, как это переживу.
– Ну вот и все, малыш, – шепчу, улыбаясь ему в последний раз сквозь слезы. – Наверное, мы с тобой никогда больше не увидимся. Я надеюсь, что ты будешь счастлив, Асад.
Он смотрит на меня доверчивым взглядом и улыбается, чему научился совсем недавно, и это разбивает мне сердце. Я громко всхлипываю, прежде чем задушить в себе этот горький плач, а потом целую его маленькое личико и ручки и принимаюсь одевать в теплый слип, прежде чем еще раз расцеловать и отнести в гостиную, где ждет его отец.
Стоп! А отец ли? Булат ни разу ведь не подтвердил это прямо.
– Это твой сын, Булат? – спрашиваю я, как только мы снова оказываемся лицом к лицу.
– Да, – отвечает он без тени сомнения.
– Тогда почему ты не дал ему имя?
– Потому что меня не было дома, когда он родился, – нехотя отвечает он. – Я принес его тебе в тот же день, когда вернулся, не успел даже толком его рассмотреть, не то, что назвать. Это все. Как я сказал ранее, я не могу ответить на твои вопросы, так что бесполезно спрашивать почему я сделал то, что сделал, и какая опасность нам грозила. Главное – сейчас все устаканилось. Он будет в безопасности дома, со своей матерью.
Сердце ухает куда-то вниз от последних слов, потому что я не хочу думать о его жене и матери Асада. Для меня ее не существует. Не хочу давать ей имя и внешность, я рада, что эта информация так и осталась сокрыта от меня и я никогда не расспрашивала о ней Булата.
– Я ненавижу тебя так, как только можно ненавидеть человека, Тагиров, – говорю ему, глядя прямо в глаза. – Надеюсь ты сгниешь в аду, потому что там тебе самое место! Забудь о моем существовании и никогда не появляйся перед моими глазами снова, потому что видит Бог, я тебя и убить могу, так сильно ненавижу тебя!
В этот момент я верю в свои слова, потому что даже один его вид, такой самоуверенный и непогрешимый, бесит меня так, что хочется расцарапать ему все лицо.
– Я учту твои пожелания, – бесстрастно отвечает этот козел. – Отдай ребенка.
Я смотрю на рыжика еще раз, не в силах наглядеться и каждый раз говоря себе, что это последний взгляд, и осторожно передаю в не слишком умелые руки Тагирова. Даже от запаха такого знакомого парфюма, когда мы оказываемся слишком близко, я начинаю лишь сильнее злиться и быстро отхожу, не в силах смотреть, как он направляется к выходу, унося того, кто стал моим смыслом за какие-то короткие несколько недель.
– Увидимся, Вита, – уже на пороге говорит мне Булат, но, прежде чем я успеваю осознать, что это не прощание, за ним уже хлопает входная дверь.
– Ах ты урод, никогда мы с тобой больше не увидимся! – кричу в закрытую дверь, прежде чем меня пробирают рыдания.
Я оседаю на пол и вою, свернувшись калачиком, потому что жизнь невыносима. Он снова вернул меня в то состояние, из которого я пыталась вырваться последние два года. Снова сделал это со мной – сначала осчастливил, а потом разрушил до основания.
Я плачу и плачу, не замечая, как день сменяется сумерками, а потом наступает ночь. Только физиологические потребности моего тела заставляют меня встать, чтобы посетить ванную, а там мне в голову приходит глупая мысль, что холодный душ должен облегчить мое состояние, но от него я только получаю озноб к уже имеющимся душевным терзаниям. Закутавшись в большой махровый халат, я выхожу и нехотя включив свет в гостиной, натыкаюсь глазами на то, чего не замечала раньше – на журнальном столике лежит знакомая бумажка. Слишком знакомая, ведь я не раз видела, как Булат достает свою чертову чековую книжку, над которой я всегда смеялась, называя его старомодным выпендрежником. Этот мерзавец снова откупился от меня! Снова оценил мои чувства в денежном эквиваленте. Никогда в своей жизни я не испытывала большей ярости, чем сейчас!
 
Что же он за чудовище такое?!
  
Глава 4
 
Я едва доползаю до своей постели, проваливаясь в спасительный сон, когда в мою дверь начинает кто-то барабанить. Снова. В середине ночи. Ну просто дежавю какое-то!
Иду открывать, почему-то даже не удивляясь, когда вижу за дверью Тагирова. Только на этот раз он без малыша, зато с двумя мужчинами за спиной, которые подозрительно похожи на охрану, судя по их каменным лицам и одинаковой форме, состоящей из черных брюк и широких курток.
– Что тебе нужно? – спрашиваю зло, но Булат проходит мимо, отодвинув меня в сторонку, прямо в квартиру.
– Какого черта ты делаешь? – возмущаясь, иду за ним, пока он направляется в спальню, а потом к моей тумбочке, бесцеремонно открывая ящики и начиная шариться в них.
– Ты в опасности. Мы уходим, Вита, – коротко говорит он, доставая мой паспорт, который я всегда хранила в чертовой прикроватной тумбочке и он это прекрасно знал.
– В какой такой опасности? – ничего не понимая, смотрю на него. – Ты с ума сошел? Никуда я с тобой не пойду, убирайся отсюда!
Подойдя вплотную, Булат останавливается передо мной, подавляя меня своим высоким большим телом и заставляя отступить назад. Я чувствую, как липкий страх поднимается по спине и смотрю на его серьезное лицо, понимая, что влипла.
– Тагиров…
– Нам некогда сейчас разбираться, Вита, – говорит он. – Просто пойдем со мной, пожалуйста. Я объясню по дороге.
– Уходи! – качаю головой, отступая к стене. – Просто оставь меня в покое! Что тебе еще надо? Забудь, наконец, о моем существовании!
– Черт возьми, у меня нет времени на истерику! – шипит он, резко хватая меня за предплечье, а потом взваливая на плечо, как какой-то мешок с картошкой.
Естественно, я тут же начинаю верещать и вырываться, чувствуя накатывающую панику от его действий.
– Уходим, быстро! – направляясь к двери, командует своим телохранителям Тагиров, игнорируя мои крики и вынося меня из квартиры.
– Помогите, кто-нибудь! – кричу я изо всех сил, надеясь на соседей снизу или сверху, потому что, как назло, две другие квартиры на моем этаже пустуют. – Меня похищают, позвоните в полицию!
К сожалению, Булат со мной на плече и его охрана быстро заходят в лифт и, хотя я не перестаю кричать, а он ничего не делает, чтобы помешать мне, на первом этаже, когда мы выходим из лифта, никто не высосывается из своих квартир, чтобы поинтересоваться что за шум.
Машина припаркована прямо перед дверью подъезда и Булат беспрепятственно сажает меня на заднее сиденье, залезая следом, после чего мы с визгом шин, набирая стремительную скорость, уносимся с моей родной улицы.
– Ты что творишь, отпусти меня немедленно! – бью я Булата, куда только могу попасть. – Ненавижу тебя, подонок! Тебе это с рук не сойдет!
Он перехватывает мои запястья и дернув, крепко прижимает меня к своей груди, скрещивая свои длинные ручища на моей спине, зажав мои собственные руки между нашими телами и удерживая таким образом, словно в смирительной рубашке.
– Замолчи, Вита. Успокойся! Я все объясню, – требует этот мерзавец, глядя на меня сверху вниз.
Я продолжаю свои попытки вырваться, дергаясь и пытаясь использовать свободные ноги, не замечая, что мой халат практически распахнулся и задрался так, что скоро станет очевидно и его охране, и ему, что надеть нижнее белье я так и не успела после душа. Пока внезапно не чувствую громкий шлепок по бедру, который скорее шокирует, чем обжигает. Булат зло одергивает мой халат, держа меня одной рукой, но, прежде чем я успеваю сориентироваться, быстро перехватывает снова, продолжая крепко удерживать на своей груди, захваченной в ловушку сильного мужского тела.