Дон Алехандро и его башня (СИ)

Обидно было до слез. В это место было вложено столько сил и знаний. А сколько их осталось невложенных? Сколько планов похоронены под холодными камнями?
— Нагими мы приходим в мир этот и ничего не забираем с собой, уходя в мир иной, — процитировал местной Священное Писание Оливарес, который тоже вылез и с удовлетворением осматривал дело рук своих. Потому что такой взрыв — это следствие его чар, накрывших большую площадь и поразивших многих нападающих. В отличие от меня он не выглядел расстроенным, хотя под завалами наверняка осталось много его ценных вещей. А все потому, что здесь он был гостем и не вкладывал душу в улучшения моего жилища. Только деньги, да и те — от Ортис де Сарате. А я даже толком не успел поспать на собственном матрасе…
— Я ведь только начал делать освещение и не получил заказанный артефакт для проигрывания музыкальных кристаллов, — вздохнул я.
— Ваза… Я так и не разрисовала ее до конца, — печально сказала Исабель.
— Ваш огороди и ваша клумба, дон Алехпндро, от них ничего не осталось, — страдальчески дополнил список потерь Серхио, больше переживая о втором, что и подтвердилось продолжением его речи: — Так мы и не успели попробовать все варианты, о которых вы говорили.
— Это была кара Всевышнего, — вылезла Хосефа, — который не хотел, чтобы вы употребляли опасную еду.
Была она в стареньком халате, наброшенном на ночную сорочку, и стоптанных тапочках. Но почему-то ей и в голову не пришло, что кара распространилась и на нее.
— К которым относится куриное и свиное мясо, а также яйца? — уточнил я, потому что понять, где была пристройка, было невозможно. — Это когда у Всевышнего появились такие требования?
Хосефа обиженно засопела, потому что в местной религии постов не было, как и пищевых ограничений любого рода, а значит, возразить служанке было нечего. Но по поросенку она всплакнула, хотя там подросла такая тварь, что я бы не удивился, узнав, что он сбежал из эпицентра взрыва, попутно порвав встреченных по дороге магов.
Взошедшее солнце жизнерадостно освещало картину нашей жизненной трагедии, почему-то напомнив мне о медальоне падре Хавьера, который так и хранился в моих вещах невостребованным. Что же такого находилось в тайнике, что для умирающего падре Хавьера это казалось важнее всего? Когда-то я думал, что стоит сунуть в дела церкви нос — останешься без головы. Но сейчас, чтобы не остаться без столь важной части организма, нужно иметь в активе нечто большее, чем хорошее происхождение и дряхлый проклятийник в сподвижниках. Таким козырем мог быть церковный секрет…
Шуршание в траве заставило меня насторожиться. Но это оказалась всего лишь Жирнянка, чудом выжившая в случившемся катаклизме, но потерявшая все листья и уверенность в завтрашнем дне. С горьким шелестом она прыгнула и их последних сил вцепилась в меня обломками ветвей. Был бы голос — рыдала бы не тише Хосефы, которая как раз осознала, в какой заднице мы очутились.
— И чего разнюнились? — проворчал Шарик, чье сочувствие к служанке уже закончилось. — Драпать надо, пока не пригнали сюда кого на проверку.
— Уходить нужно, — подал голос и Оливарес. — Только куда? В мои дома даже носа показывать нельзя.
В Стросу пока соваться не стоило, нужно было место, где мы могли отсидеться и нас никто не смог бы достать. Чисто теоретически я такое знал, поэтому решил проверить теорию еще и на практике:
— Я собираюсь возвратиться на Сангрелар.
— Убежищем дона Леона хочешь воспользоваться? Хорошая идея.
Шарик заволновался, наверняка прикидывая, что скоро сможет навестить подругу и помириться.
— Я с вами, дон Алехандро.
Серхио был, как всегда, немногословен и уверен во мне.
— Имеет смысл, — пожевал губами Оливарес, — там магический поиск затруднен. Так что, Алехандро, я с тобой.
Будем на пару рассылать лучи проклятий с Сангрелара, потому что проклятийник ничего не забывал и никому не прощал, а сейчас у него прибавилось два врага: Карраскилья и Охеда.
— И я с вами, дон Контрерас. Пока я не пойму, откуда грозят неприятности, предпочитаю держаться проверенных людей.
 
Исабель уже забыла, почему она решила вчера уехать в Стросу или считает, что такого больше не повторится? Но я не железный, а она очень красивая и, как показал поцелуй, еще и страстная особа.
— Я вас тоже не оставлю, дон Алехандро, а то будете с Серхио питаться всякой гадостью.
Хосефа воинственно запахнула халат. Отговаривать ее желания не было, поскольку само ее появление в Дахене может оказаться для нас опасным. Так же думал и Оливарес, потому что взгляды, которые он бросал на служанку, после ее решения потеряли кинжальную остроту.
Жюли же не сказала ничего, только теснее ко мне прижалась, намекая, что рассчитывает на отборных мышей и восстановление былой красоты.
И если такая толпа в меня верит, разве я могу не оправдать их доверия?