Дон Алехандро и его башня (СИ)

Интересно, почему Карраскилья столь уверен, что его самого в жертвы никогда не выберут?
— То есть вы готовы лечь на алтарь, чтобы передать свои силы и знания наследнику? Похвальная жертвенность, дон Карраскилья.
— Это было бы не рационально, — уже не с таким апломбом ответил он.
— Донну Болуарте тоже было списывать нерационально, — напомнил я.
— Здесь я могу поспорить. Донна — наследница огромного герцогства, которое граничит с нами. Выйди она замуж за мибийца — и сразу встанет весьма щекотливый вопрос с территорией, который может привести к войне, — возразил Карраскилья. — Опять же, поступки дона Болуарте в последнее время явно указывали, что он интригует в пользу младшего принца в обход старшего. А почему? Потому что примерял королевскую корону на голову дочери. Нет той, ради кого он интригует, — нет и самих интриг. А то и обвинили бы дона Болуарте в убийстве младшего принца. Кто знает, что там было в планах Его Высочества Альфонсо. Он точно мертв?
— Точнее некуда, — ответила Исабель, опередив меня. — От него даже тела не осталось, только одежда.
— А еще кошелек и артефакты, которые мы забрали с собой, если уж Всевышний так конкретно высказывал свое отрицательное отношение к жертвоприношениям. Могу показать.
— Будьте так любезны, дон Алехандро, — недоверчиво сказал Карраскилья.
Поскольку я не запоминал, какие именно артефакты принадлежали венценосной особе, притащил и высыпал весь мешок на стол перед Карраскильей. Тот осторожно начал перебирать их с таким лицом, как будто артефакты принадлежали его близким родственникам, злодейски убитым из-за угла. Время от времени он называл незнакомые мне фамилии, и Исабель подтверждала. Как ни странно, в мешке оказались вещи, принадлежавшие не только охране, но и жертвам. Причем артефакты не абы какие, а весьма ценные, но не помогшие своим владельцам выжить. Отдельно Карраскилья откладывал вещи, как я понял, принадлежавшие покойному принцу.
— Я заберу это? — спросил он у меня.
— Я не возражаю. Но есть еще донна Болуарте. Грабили мы вместе, так что добычу нужно делить на двоих.
— Я не грабила! — возмутилась Исабель. — Это все — только ваше. Я к нему не имею никакого отношения. Дон Карраскилья, не смотрите на меня так осуждающе.
— Что вы, донна Болуарте, и в голову не приходило вас осуждать. Если бы вы что-то забрали с Сангрелара, вы были в своем праве как единственные выжившие.
— Я не забирала, только дон Контрерас.
Она даже руки на груди скрестила, чтобы отгородиться от занятия, которое, по ее мнению, позорила благородную донну. Нужно будет у нее потом поинтересоваться, на чем поднялся ее герцогский род. Вряд ли на том, что выращивал аптечную ромашку и продавал ее всем страждущим, а то и бесплатно отдавал. Не становятся святые герцогами, только мучениками.
Карраскилья подвигал артефакты покойного принца по столу и решил:
— Дон Алехандро, это я забираю. Вырисовывается весьма интересная комбинация.
— Со мной?
— В том числе и с вами. Но вы пока останетесь здесь. В Стросу вам сейчас нежелательно. Нужно подготовить почву, если вы понимаете, о чем я. — Карраскилья заговорщицки подмигнул, сделав это незаметно для Исабель. Забавно. У каждого из нас есть свои тайны, которые частично пересекаются с тайнами другого. Интересно, пересекаются ли тайны всех нас троих хоть в каком-то вопросе? — Дон Оливарес к вам вернется, когда сможет. Думаю, сможет скоро, как только передаст короля на попечение целителей. Что же касается вас, донна Болуарте…
— Я была бы вам очень признательна, если бы вы передали письмо моему отцу.
— Разумеется. Но я не могу оставить вас здесь. Вы поедете со мной в Стросу.
Только я успел порадоваться, что донну заберут, как она сразу отказалась.
— Я останусь здесь до появления отца или его людей. — И в голосе звякнул металл. Причем не какой-то там дешевенький, а булатная сталь, которую просто так не погнешь и не сломаешь. И руки донна выставила так что сразу стало понятно: чарам ее учили весьма качественно, и все, что выучила, донна готова применить, если ее станут заставлять что-то делать. — Причем приехавших я должна знать лично.
 
— Помилуйте, донна Болуарте, разве вам можно жить в таких условиях? — Карраскилья широким жестом обвел кухню. — Вы привыкли к комфорту.
— Имеющийся здесь меня полностью устраивает.
— А вы не боитесь, донна Болуарте, что проживание со мной вас компрометирует? — намекнул уже я.
— Дон Контрерас, мы с вами это уже обсуждали. Вы настолько ниже меня стоите по положению, что скомпрометировать не можете, — уверенно ответила донна. — Причем, если вам вдруг придет в голову такая идея, то вас тихо уберут. А вот с теми, кого мне может подсунуть дон Карраскилья, такое не пройдет. Если я с ним поеду, он выдаст меня замуж по своему усмотрению.
Карраскилья хохотнул.
— Донна Болуарте, недооцениваете вы дона Алехандро. Я бы на вашем месте задумался, почему королевский чародей приезжает к нему сам, а не вызывает к себе. Или не отправляет отряд стражников, чтобы дон наверняка прибыл по месту требования.
— У меня есть свои вопросы к дону Контрерасу, но задавать я их ему буду без посторонних, одним из которых являетесь ему вы, — отрезала Исабель. — С доном Контрерасом, дон Карраскилья, я чувствую себя в безопасности. Ему от меня ничего не нужно.
— Возможно, это всего лишь элемент игры, донна, — не растерялся я, — и я как раз плавно подвожу вас к тому, чтобы вы сами пожелали принести мне герцогство на блюдечке.
— Дон Контрерас, я могу желать чего угодно, в том числе и принести вам в приданое герцогство моего отца, но у него на мой брак есть свои планы, разрушение которых он воспримет однозначно, сразу убрав виновника. Я не хочу для вас такой судьбы.
Оставалось добавить: «Вы мне очень дороги» — и уже можно рыдать от умиления. Одни проблемы с этой донной: комнату отжала, треть жареной картошки тоже, сейчас намекает на вопросы, которые собирается задать после отбытия отсюда Карраскильи. И ведь не убедишь ее отправиться с королевским чародеем…
— Дон Контрерас не столь беззащитен, как вы могли бы подумать, — заметил Карраскилья, наслаждавшийся ее речью куда больше меня. Наверняка он уже встроил донну в какие-то свои планы.
— Дон Контрерас — всего лишь ученик проклятийника, которого гравидийские шпионы очень легко выкрали прямо отсюда, — напомнила Исабель. — А мибийской гвардии на охране я почему-то не заметила, какая непременно была бы, если бы он хоть что-то из себя представлял.
Карраскилья засмеялся неприлично громко и очень заразительно. Я сам с трудом удержался от смеха, когда отвечал:
— Все, донна Болуарте, вам удалось меня унизить. Поэтому я вам отказываю от дома.
Она смерила меня выразительным взглядом и решила, что тут должны исполняться только ее желания.
— Я не поеду с доном Карраскильей и не уговаривайте.
— Вы только что сказали, что я не смог себя защитить, и были совершенно правы. Не смог защитить себя — не смогу защитить и вас.
— Не переживайте, дон Контрерас, теперь рядом с вами я, и я покажу вам, как нужно отбиваться.
Вот теперь я запереживал по-настоящему, а вместе со мной и Шарик, который нервно дрыгнул лапами на моем плече и сказал:
— От кого это донна собралась отбиваться? Я — за мирную жизнь, а не за военные действия.
— Подозреваю, донна Болуарте, что если бы вы это знали, то сейчас сидели бы не у меня на кухне, а в замке своего отца.
— Из этой неприятности, дон Контрерас, я вынесла определенный опыт, именно поэтому я не выйду из башни, пока не приедет мой отец. Дон Карраскилья, я вас сейчас принесу письмо, которое нужно передать. Я его уже написала.
Она упорхнула за письмом, а Карраскилья заявил:
— А ведь неплохой вариант, дон Алехандро, не находите?
И говорил он сейчас совсем не о способах передачи письма герцогу Болуарте.
  
Интерлюдия 5
 
Когда граф Лара вошел к королю Фернандо Пятому, у того от одного только взгляда на главу Тайной Службы засосало где-то в области сердца. Задержка с возвращением Альфонсо и без того беспокоила, а тут еще граф стоит и не решается сказать ни слова.