Алхимик из другого времени. Том 2 (СИ)

Ну и главный плюс состоит в том, что даже небольшая тренировка с мечом очень хорошо сказывается на общем развитии тела. Визуально это, может, и не так заметно, как после силовых упражнений, но вот алхимический анализ показывает, что прогресс огромный. А уж в связке с зельями я мог добиться еще большего прогресса, чем рассчитывал.
С медленных и плавных движений я начал резко ускоряться, стараясь теперь выполнять каждое упражнение не просто правильно, но и быстро, сохраняя ту же безупречную точность.
  
Первым упражнением я выбрал «Режущий Ветер». То искусство, которому обучались в моей новой семье. Пять горизонтальных секущих ударов справа налево, затем пять слева направо. Раз уж взялся за дело, то надо соответствовать наследию Огинских.
Это были не просто махи, а движение всем телом: толчок от стопы, скручивание корпуса, импульс, передаваемый от бедра через плечо в кисть. Лезвие должно было не просто лететь, а петь на воздухе, оставляя за собой короткий, свистящий след.
Я сосредоточился на ощущении сопротивления воздуха, представляя, что рассекаю не пустоту, а плотную, вязкую ткань. Десять раз. Двадцать. Плечо приятно заныло, напоминая о вчерашней усталости и, возможно, о том самом экспериментальном зелье. Оно будто оставило в мышцах легкую, чуть звенящую упругость, как у тугой струны.
Затем — «Падающая Капля». Вертикальные удары сверху вниз, от макушки до условного противника. Здесь суть была не в силе, а в абсолютной прямолинейности и остановке.
Меч должен был вонзаться в воображаемую цель и замирать ровно в сантиметре от пола, без дрожи, без инерционного рывка. Тут было безумно важно следить за дыханием: плавный вдох на замахе, резкий, животом, выдох — на ударе, будто выталкивая энергию через клинок.
После каждого удара — секундная пауза, проверка баланса. Стою ли я крепко? Не заваливается ли корпус? Не тянет ли меч в сторону? Это была медитация в движении, где каждое волокно должно было осознавать свое место.
Потом пошли другие связки. «Три шипа»: колющий удар вперед от бедра, быстрый отскок и короткий восходящий рез снизу вверх, будто поддеваешь поддоспешник, и снова молниеносный укол.
Три движения — одно дыхание. Повторять, пока они не сольются в единый, смертоносный жест. Я ловил себя на том, что мысленно представлял не абстрактного врага, а конкретные уязвимые точки: щель между латными пластинами, сгиб под коленом, основание шеи. Старая, утилитарная привычка из прошлой жизни цеплялась за новое искусство, придавая ему жутковатую практичность.
Завершил я «Кругом Защиты». Медленный, снова медленный шаг по кругу, с мечом, описывающим перед телом непрерывную восьмерку — горизонтальную у груди и вертикальную у лица.
Это упражнение на периферическое зрение, на чувство дистанции и на «липкость» клинка — воображаемое состояние, когда твое оружие будто притягивает к себе вражеское, контролируя его. Запястье начало гореть приятным жаром, а на ладонях проступила испарина, липкая на холодной рифленой обмотке рукояти.
Остановившись, я воткнул меч в стойку и, тяжело дыша, устремил взгляд на алый край зари, ползущий по крышам. Тело отозвалось гулом уставших, но насыщенных мышц. В груди приятно пылало.
Да, это была не та бешеная кардионагрузка, что выжимает все соки, а что-то иное — глубокая, структурная работа. Будто я не просто тренировался, а затачивал само свое тело, как лезвие, выравнивая его кристаллическую решетку.
И стоит признать, что только после таких тренировок понимаешь, что в этом что-то есть. Да и как алхимик я должен быть открыт миру и новым возможностям. Бой тоже представляет собой в какой-то мере связь вещей и веществ. В целом, все не так просто, как смотрится со стороны, и только взявшись за меч и начав постигать это искусство, ты полностью проникаешься этим духом.
— Ваше благородие, — услышал я голос Виктора, который некоторое время наблюдал за мной. — Должен заметить, вы стали справляться куда лучше.
— Спасибо, — улыбнулся я, довольный проделанной работой. — Ты давно следишь?
Конечно, я мог и не спрашивать, ибо увидел его, как только он подошел — все-таки привычка контролировать округу в любой момент времени у меня никуда не делась. Но хотя бы ради приличия спросить все-таки стоило.
— Примерно со второго упражнения, — немного задумавшись, ответил он.
— Отлично, — окончательно успокоив дыхание, ответил я. — Не подскажешь, где у меня могли быть ошибки?
— Хм… — уже серьезнее задумался гвардеец. — Во время «Падающей Капли» вы слишком опускаете локоть, из-за чего движение получается с меньшим контролем. Плюс, увеличивается инерция, которую вы гасите, передавая большую часть веса на ноги.
— То есть нужно локти держать чуть выше? — уточнил я.
— Да, где-то на полсантиметра-сантиметр, — подтвердил Виктор.
— Понятно, спасибо, — с благодарностью улыбнулся я и направился в лабораторию.
На сегодня у меня запланированы расчеты по новому зелью улучшения памяти. Я получил данные с его ослабленной версии, и мне интересно посчитать, какую максимальную концентрацию можно принять, чтобы не умереть, скажем так, в процессе.
Естественно, задача эта, скорее, теоретическая; практически — я не собираюсь его улучшать на данный момент. Но всегда интересно знать предел. Иногда именно при его поиске выясняются какие-то мелкие детали, которые обычно остаются незамеченными при иных условиях.
В лаборатории я тут же достал блокнот и начал расчеты. И вот что меня удивило: фактически, если правильно подобрать ингредиенты при условии их максимальной эффективности, то можно усилить зелье, улучшающее память, почти в три с половиной раза без какого-либо риска смерти.
Другой момент, что помимо смерти бывают и другие, не очень приятные последствия, которые непосредственно приводят к смерти, но кто сказал, что алхимия — это легко. А вот рассчитать все эти факторы уже несколько сложнее. Но если я нигде не ошибся (а мог, потому что, если говорить откровенно, несколько торопился), то для того, чтобы пить зелье без необратимых последствий, его можно улучшить лишь на двадцать процентов.
И то это будет… несколько рискованно. Да уж, видимо, нужно заниматься не улучшением уже существующей формулы, а подумать над тем, как ее можно изменить, чтобы добиться того же результата, но иным способом.
Но, пожалуй, оставлю эту задачу на будущее. Пока есть куда более прикладная проблема: те зелья, которые я использую для укрепления тела, уже показывают свой максимум эффективности и становятся все менее полезными. С энергетической структурой точно такая же история.
Тело, увы, привыкает к зельям, и они уже не оказывают нужного подталкивающего действия.
И мне бы, по-хорошему, посмотреть, что есть на эту тему в библиотеке академии. Надеюсь, подобная информация в ней содержится. Либо же мне придется изобретать формулу с нуля, поскольку те зелья, которые я умею готовить, содержат ныне не существующие материалы. И все это заставляет мозги кипеть в поисках решений — все, как я люблю.
Быстро приняв душ и переодевшись, я направился в академию, до которой добрался сегодня даже быстрее, чем обычно.
Пока я шел в наш корпус, мое внимание привлек разговор на повышенных тонах, который велся в этаком мини-парке, расположенном вдоль основной тропинки.
Ведомый интересом, я дошел до места, откуда слышал голоса, и тут же немного напрягся. В «разговоре», если его так можно назвать, участвовали трое: два студента боевого факультета и один — алхимического.
При этом все трое были простолюдинами. Алхимик — низкий и довольно щуплый парень в очках. Зато представители боевого факультета были чуть выше среднего роста и явно уделяли время развитию своего тела.
  
— Да что ты сделаешь? — наседал на алхимика парень из боевого факультета.
— Я… — попытался что-то ответить алхимик.
— Здравствуйте, господа. А что у вас здесь происходит? — решил я все-таки вмешаться.
— Ваше благородие, — тут же заметил мой перстень тот самый парень, что наседал на алхимика. Глазастый какой оказался. — Вы уж извините за грубость, но это не ваше дело.