Системный звиздец. Теория Выживания (СИ)

А Коля сидел напротив, такой весь спокойный, с этой своей едва уловимой ухмылкой, будто знает что-то, чего я не знаю. Ну и ладно, думаю, Бог Крови, высшая энергия, этап выше... Ага, щас. Я за неделю на средний выбился, маной смерти чужих по углам развешиваю. Не лыком шит.
Ну и подбил его. Мол, давай, потестимся. Без фанатизма. Прощупаем новые силы. Он начал мне мягко так, по-дружески, втирать, что у него, мол, Ци — штука редкая, да и характеристики после прорыва подросли... Намекал, что я, может, не потяну.
  
Вот тут меня, признаюсь, задело. Слегка. Не злость, а такая... азартная обида. Ну хорошо, думаю. Хочешь показать, кто тут сильнее? Сейчас я тебе покажу, что моя «низшая» мана тоже кое-чего стоит.
Сделал вид, что согласился, вздохнул. «Ладно, ладно, Бог ты наш Кровавый». А сам — мысленно сформировал «Копьё». Не то, что в бою — слабое, почти игрушечное. Чтоб просто щикнуло, предупредило. И швырнул ему в грудь. Без предупреждения. Пусть знает, что внезапность — тоже оружие.
Копьё полетело. И в этот миг я увидел, как его усмешка стала чуть шире. А потом... потом его не стало.
Он не отпрыгнул. Не увернулся. Он просто исчез. С места. Как стирательную резинку провели по карандашному рисунку. Воздух даже не дрогнул.
И тут на меня накатило. Не мыслью. ТЕЛОМ. Всеми фибрами, каждой заледеневшей клеткой. Инстинкт, который я не знал, что у меня есть, взвыл сиреной в мозгу: ОПАСНОСТЬ СЗАДИ СЛЕВА СЕЙЧАС
Я даже не подумал. Я выплюнул из себя всю накопленную ману, всю до капли. Не в атаку. В щит. В тот самый, толстый, ледяной купол, который у меня в видении Коли выдержал удар Громилы. Я вывернулся наизнанку, чтобы создать его прямо за спиной, в той точке, откуда неслась невидимая угроза.
Щит материализовался с хрустом ломающегося льда. И в ту же долю секунды — БАМ.
Что-то ударило в него. Не с грохотом. С таким чистым, высоким звуком, будто гигантский хрустальный колокол разнесли вдребезги. Мой щит — нет, не треснул. Он взорвался. Рассыпался на миллионы острых, ледяных осколков маны, которые полетели во все стороны, шипя и тая в воздухе.
Отдача от этого удара и взрыва швырнула меня вперёд, как тряпичную куклу. Я влетел грудью в ящик, задохнулся, мир поплыл. И прежде чем я успел понять, что происходит, я почувствовал хватку.
Стальную. Твёрдую, как тиски. Но... аккуратную. Она обхватила мне шею сзади, не пережимая дыхание, но полностью лишая возможности пошевелиться. И подняла. Оторвала от пола. Я повис в воздухе, беспомощно болтая ногами.
Только тогда до меня дошло. Это была его рука. Колина. Он стоял за мной. Он поймал меня. После того, как я выпалил всем, что у меня было. После того, как он просто... исчез с моего пути и обошёл сзади так быстро, что я даже не видел движения.
Я повис в его хватке, глотая воздух, чувствуя, как моя спина упирается в его грудь. Вокруг нас медленно оседали последние кристаллики моего разбитого щита.
КОНЕЦ ИНТЕРЛЮДИИ ОТ ЛИЦА МИХАИЛА
Я держал его, чувствуя, как под пальцами пульсирует холод его кожи. Он не пытался вырваться. Просто висел, тяжело дыша. В воздухе ещё висела ледяная пыль от его щита и запах озона от моего «Рывка».
— Ну что, Гиена, — сказал я тихо ему в ухо. — Уговорили на спарринг?
Он сначала не ответил. Потом издал странный звук — нечто среднее между хрипом и... смешком?
— Бл*... — выдавил он. — Вот это... тайминги. Я вроде щит... а ты уже тут.
— Я «тут» был ещё до того, как твоё «Копьё» пролетело полпути, — ответил я, всё ещё не отпуская. — Сказал же — этажом выше. И энергия... она не просто даёт силу. Она меняет качество реакции. Я не успел подумать «надо уйти». Тело сделало это само. А потом увидел, как ты щит лепишь, и просто... зашёл с другой стороны.
Он снова хрипло рассмеялся.
— Качество, бл*ть... Ладно, Бог Крови, признаю. Превосходство высшей энергии и тупых характеристик принято. Теперь отпусти, а? А то вешать друзей — это как-то не по-пацански. Хотя..
Я усмехнулся и разжал пальцы. Он грузно шлёпнулся на пол, откашлялся, потирая шею.
— Ничего не сломал? — спросил я, присаживаясь на корточки рядом.
— Шею, вроде, нет. Гордость — вдребезги, — он сел, опершись спиной о ящик. Его чёрные глаза смотрели на меня уже без обиды, с каким-то новым, оценивающим интересом. — Так это и есть твой «Рывок» на новом уровне? Ты даже не вспыхнул. Просто... телепортнулся.
— Не телепорт. Очень высокая скорость. И контроль. В «замедленном мире» у меня было время оценить твоё «Копьё», обойти и выбрать, где взяться. — Я показал на осколки маны, таявшие на бетоне. — А щит твой... он сильный. Но хрупкий. Концентрированный удар в одну точку, с правильным вектором... он его не выдерживает. В видении Громило бил площадной ударной волной — он выдержал. А точечный удар... нет.
Мишка кивнул, впитывая информацию, как губка.
— Значит, надо не просто толщину наращивать. Надо структуру менять. Или... уворачиваться, как ты. — Он посмотрел на свои руки. — Блин, а я-то думал, я уже крутой стал. Ан нет. Ещё расти и расти.
— Мы оба, — сказал я, садясь рядом. — Но теперь ты знаешь разницу. Не в том, кто сильнее. А в том, какая сила и как она работает. И это знание... оно важнее, чем пара лишних уровней.
Он хмыкнул, доставая смятую пачку сигарет.
— Философ. Ладно, урок усвоен. Не лезть на рожон к тому, у кого характеристики зашкаливают. — Он прикурил, протянул мне. — Зато теперь ясно — в паре мы гораздо сильнее. Я — щит и контроль площади. Ты — молот и сверхскорость. 
Мы сидели в разрушенном складе, в предрассветной тишине, курили и обсуждали тактику, как два командира, а не два напуганных выживальщика. И в этом, наверное, и был самый большой прогресс. Мы начали не просто выживать. Мы начали учиться. Учиться быть сильными. И, что важнее, — учиться быть сильными вместе.
Мы докурили, затоптали окурки о бетон, и снова сели, но теперь ближе друг к другу. Костер уже почти догорел, оставляя только тлеющие угли и приятное тепло, пробивающееся сквозь подошвы ботинок. Разговор сам собой перетек от тактики к стратегии. К нашему «большому плану».
Мишка, развалившись на ящике, выдохнул струю дыма к ржавому потолку.
— Ладно, с боёвкой немного прояснилось. Теперь про «мирное» время. Юга. Ты вообще представляешь, как мы будем своё поселение основывать? Мы же не архитекторы, и не управленцы, как этот Касьян. Мы — бывший офисник и бывший... ну, я, — он развел руками.
— А кто сказал, что надо строить город? — ответил я, глядя на язычки пламени. — Сначала — безопасное место. Не промзона, не центр. Что-то на окраине, может, частный сектор, где дома крепкие и обзор хороший. Один, максимум два дома на отшибе. Огородим, поставим сигнальные системы. Из того, что взяли.
— А люди? — спросил он, прищурившись. — Рано или поздно наткнемся на других. Или они на нас. Будем отстреливать?
— Не обязательно. Будем смотреть. «Всеведущий», пусть и в зародыше, должен помочь оценивать угрозу. А если не угроза... — я запнулся. — Если это просто люди, которые хотят выжить... мы можем предложить защиту. В обмен на работу, на знания. Не рабство. Договор.
Мишка кивнул, обдумывая.
— Типа маленькой, но крепкой банды. Только не банды, а... общины. Мы — ядро. Силовой каркас. Они — руки, глаза, может, какие-то навыки, которых у нас нет. Строительство, медицина, готовка, наконец. — Он усмехнулся. — А то я уже задолбался эту свою дичь жевать. Хоть какая-то картошка с огорода будет.
Идея обрастала деталями. Мы говорили о том, что искать в первую очередь: источник чистой воды, желательно подземный или из колодца. О запасах семян, если такие еще найдутся. О том, как важно сразу установить четкие, простые правила: общая безопасность, распределение обязанностей, никаких внутренних дрязг и интриг. Все, как мы ненавидели у Касьяна, только наоборот.
  
— Главное — не стать такими же, — тихо сказал я, и мы оба поняли, о ком речь.
— Значит, нам самим нельзя в себе эту хернь выращивать, — заключил Мишка. — Ни тебе впадать в гордыню «высшей энергии», ни мне — в манию величия «повелителя смерти». Просто... два чувака с костылями, которые пытаются других от дерьма прикрыть.