Системный звиздец. Теория Выживания (СИ)

Потом этот свет в глазах окончательно померк. Его тело обмякло и рухнуло на бок в лужу собственной крови. Он был ещё жив – грудь слабо поднималась, но сознание явно ушло. Он истёк кровью до отключки.
Мы лежали, тяжело дыша, в тишине, нарушаемой только нашим хрипом и тихим бульканьем из раны Равиля. От меня тянуло паром – тело буквально дымилось от сожжённой Ци и адреналина. Вся левая часть груди горела нестерпимой болью. Мишка поднялся на локти, его лицо было бледным, а руки до локтей – в тёмной, почти чёрной крови Равиля и в синеватых разводах его собственной, ледяной маны.
  
Мы убили его. Вернее, почти убили. Он дышит. Но он не встанет.
Мы переглянулись. Никакой радости не было. Только пустота, леденящий ужас содеянного и дикое, животное облегчение, что мы ещё живы.
— Бежим, — хрипло сказал я, с трудом поднимаясь. — Пока не пришли другие. И пока... пока он не очнулся.
Мы схватили наши рюкзаки, уже не обращая внимания на боль, и рванули в темноту, оставив за собой лежащее в луже крови тело нашего охотника, куратора и судьи. Мы перешли черту, которую уже нельзя было перейти обратно. Мы стали не просто беглецами. Мы стали убийцами своих же. И теперь за нами будет охота не просто как за дезертирами. А как за самыми опасными тварями в этом новом мире.
Мы не бежали — мы падали вперёд, спотыкаясь о разбитый асфальт и собственные ноги. Рюкзаки били по спине, каждый вздох рвал лёгкие, а грудь горела адом от сломанного ребра и пустоты после сожжённой Ци. За спиной, казалось, вот-вот вспыхнут огни, послышатся крики погони, зелёные глаза Равиля прорежут темноту.
Но погони не было. Только тишина. Мёртвая, гниющая тишина города.
И вот, когда мы уже почти потеряли счёт времени и пространству, нас догнало.
Волна. Она накрыла сзади, как цунами из чёрного, обжигающего льда. Не как опыт от Чужого — тот был грязным, тяжёлым. Этот... этот горел. Горел холодным, ядовитым огнём чужой воли, чужой силы, чужой жизни, оборванной нашим мачете. Он ворвался в меня, в узел Ци, и я чуть не упал, закричав от боли и переполнения. Узел взорвался изнутри, сжался, потом расправился, став больше, плотнее, тяжелее. В глазах потемнело, и в этой темноте вспыхнули цифры:
| Уровень — 2 |
| Ступень развития - Пиковый [15%] |
Рядом Мишка взвыл — коротко, дико, и от него рвануло волной леденящего ужаса. Его тёмная аура сгустилась, почернела, стала почти осязаемой. Он тоже получил. И много.
Мы даже не смотрели друг на друга. Просто побежали дальше, теперь уже с новым грузом внутри — грузом убитого нами же «своего». От этого опыта не было кайфа. Была только тошнота и леденящая пустота.
Потом наткнулись на них. Небольшая стайка, три Чужих, копошившихся у разбитой бензоколонки. Увидели нас — зарычали, рванули. Бой был коротким, грязным и отчаянным. Я бил ножом, почти не чувствуя руки, Мишка — кулаками, обёрнутыми в ледяную ману, и своим новым, страшным навыком. Когда последний упал, Мишка, тяжело дыша, опустился рядом с телом, положил на него ладони. От него потянулись чёрные, вязкие нити — не такие, как системные. Грязные, холодные, пахнущие тленом. Они впитались в тело твари, а через мгновение вернулись к нему, неся с собой сгусток тёмной энергии. Он вздрогнул, его аура на мгновение стала ещё мрачнее.
— Держи, — хрипло сказал он, протягивая ко мне руку, с которой сочился тот же чёрный туман.
Я взял его за запястье. Энергия хлынула в меня. Но... это было как лить грязную воду в стакан с чистой, тяжёлой ртутью. Мана, даже сдобренная «эссенцией смерти», была для моей Ци чем-то чужеродным, низшим. Она входила туго, рассеивалась, почти не усваиваясь. Может, на пару процентов состояния. Не больше. Мишка это почувствовал, его лицо исказилось досадой.
— Не идёт, — прошептал я, отпуская его руку. — Не та энергия.
Он лишь мотнул головой. Слова были лишними.
Ещё бег. Ещё повороты. Ноги уже не слушались, в голове гудело. И вот — знак. Вывеска «Аптека». Стекло выбито, дверь сорвана. Но внутри — темно и относительно цело. Мы ввалились внутрь, с грохотом уронив рюкзаки, и тут же рухнули на запылённый, холодный линолеум.
Минуту просто лежали, слушая, как сердца колотятся где-то в горле. Потом, скрипя зубами, заставили себя подняться. Нужно было обработать раны. Пока не занесли заражение, пока не сдохли от потери крови или сепсиса.
Я, держась за полки, поплёл вглубь. Нашёл отдел с перевязочными материалами. Сгребаю в охапку всё: бинты, марлю, лейкопластыри, йод, перекись, какие-то мази с непонятными названиями. Мишка, тем временем, нашёл раковину в подсобке — вода не текла, но в ведре, стоявшем под протекающей когда-то трубой, была ржавая, но жижа. Сгодится, чтобы смыть кровь.
Мы сели друг напротив друга на коробках с лекарствами. Молча, дрожащими руками, начали раздеваться. С меня сняли куртку — левая сторона футболки была пропитана тёмной кровью, смешанной с потом и грязью. Под ней — огромный синяк, идующий от ключицы до нижних рёбер. Кость не торчала, но дышать было больно. На руках — ссадины, порезы. Лицо, наверное, тоже было в синяках — я чувствовал отёк под глазом и разбитую губу.
Мишка выглядел не лучше. Шея в синих пятнах от хватки Равиля, руки в царапинах и ссадинах, одна щека распухла. Его собственная, тёмная аура висела вокруг него, как грязный плащ.
Мы промывали раны той ржавой водой, шипя и скрипя зубами. Потом полили всё йодом и перекисью — боль была огненной, слезились глаза, но это была хорошая, чистая боль. Потом — мазь, бинты. Я помог Мишке перевязать шею и руки, он мне — затянуть грудную клетку тугой повязкой, чтобы хоть как-то зафиксировать рёбра.
Когда самое страшное было позади, мы снова рухнули на пол, прислонившись спинами к холодным стеллажам с лекарствами. В аптеке пахло пылью, химией и нашей собственной кровью.
Я закрыл глаза, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым, свинцовым покрывалом. Но сон не шёл. Перед глазами стояло лицо Равиля в момент, когда нож входил ему в шею. И лицо того парня у чёрного хода. И зелёные глаза Касьяна, которые теперь, наверняка, уже знают. И смотрят на нас не как на беглецов, а как на мёртвых людей, которые пока ещё дышат.
— Колян, — тихо сказал Мишка из темноты.
— М?
— Мы теперь вообще ебн*тые, да?
Я хрипло усмехнулся. Звук вышел похожим на стон.
— Да, Миш. По полной. И за нами теперь... настоящая охота.
— Зато свободные, — пробормотал он. — Пока живы. И пока они нас не нашли.
— Пока, — согласился я.
Мы замолчали. В тишине аптеки было слышно только наше прерывистое дыхание и далёкий, непонятный скрежет где-то на улице. Мы были как две загнанные, избитые собаки, забившиеся в первую попавшуюся конуру. Без плана. Без надежды. Но зато — вместе. И с новой, страшной силой внутри, которую мы пока даже не понимали, как использовать.
Мы сидели в темноте, пытаясь заставить себя поесть — консервированная фасоль казалась безвкусным картоном, но глотали, потому что надо. Тошнота от пережитого и переполнения энергией всё ещё стояла комом в горле. И тут в голове, как холодный укол, вспыхнули уведомления. Не одно. Два.
| ДОСТИЖЕНИЕ ПРИСВОЕНО: «Переступивший Черту» |
| Вы одержали победу в смертельном противостоянии против существа, находящегося как минимум на две ступени развития выше вас по Системе (Пиковая, этап 70+% против вашего начального этапа). |
| Награда: Уникальный навык, соответствующий вашей природной энергии и обстоятельствам победы. |
  
И сразу же, как будто приложение качается на телефон, в «меню» навыков добавилось новое.
| Навык: Рывок (Активный, мгновенный), ур 2|
| Ранг: Начальный+. |
| Описание: Позволяет владельцу, использующему энергию Ци, на короткий миг (0.3-0.5 секунды в восприятии обычного времени) перенаправить её по особым, полуинстинктивным каналам, отвечающим за взрывное ускорение нервно-мышечной проводимости и кинетической эффективности тела. |