Системный звиздец. Теория Выживания (СИ)

И тут... у меня по спине пробежали мурашки. Не от страха. Отчего-то другого. Чувство, будто кто-то смотрит в затылок. Пристально, без моргания. Как в детстве, когда замечаешь, что за тобой наблюдают, и поворачиваешься — а там никого. Только сейчас это «никого» было явно с нами в комнате.
Я медленно, чтобы не спугнуть, начал поворачивать голову. Мишка, почуяв неладное, замер.
  
И мы его увидели.
Он стоял в дверном проёме, ведущем из прихожей в комнату. Стоял абсолютно неподвижно, прислонившись плечом к косяку, будто был там всегда. Мужчина. Лет тридцати, не больше. Одет не в лохмотья, а в практичную, тёмную, поношенную, но целую одежду: камуфляжные штаны, чёрная водолазка, на ногах — прочные ботинки. В руках — не топор и не нож. Короткий, словно обрубленный, арбалет. Стрела с широким наконечником была наведена прямо на меня. Но самое жуткое — его глаза.
Они светились. Не как мои — едва заметным, холодным голубым светом. Его глаза горели зелёным. Ярким, кислотно-зелёным, как светящаяся краска на циферблате часов. И этот свет был не просто красотой. Он был... активным. Будто эти глаза не просто видели, а сканировали, оценивали, высчитывали.
И ещё... от него исходило ощущение. Не запах, не звук. Чисто внутреннее чувство. Будто он был не человеком, а сгустком тишины, тени, готовности в любой момент раствориться или нанести удар. Аура скрытности, ловкости, холодной, выверенной эффективности. Прямо как... как стереотипный разведчик из фильмов. Только в десять раз убедительнее.
— Не шевелись, — сказал он. Голос был негромким, ровным, без угрозы, но и без дружелюбия. Как констатация факта. — Руки — на виду. Медленно.
Мы, как заворожённые, подняли руки. Мишка, бледный как полотно, выронил свой кусок штукатурки. Звук его падения на пол был оглушительно громким в тишине.
— Ты... ты кто? — выдавил я, не отрываясь от его зелёных глаз.
— Я мог бы задать тот же вопрос, — парировал он. Его взгляд скользнул по мне, потом по Мишке, оценивая раны, грязь, состояние. Задержался на моих глазах. — Но, судя по всему, вы не из тех. И даже не из ближайших «бродяг». — Он чуть склонил голову. — Системный навык «Выслеживание» отметил аномалию в этом секторе. Ауру незамаскированного, недавно пробудившегося ядра. Пришёл проверить.
Аномалию. Мою ауру. Значит, он не просто увидел нас в окно. Он почуял меня. Как собака — дичь.
— Мы... мы искали людей, — быстро сказал Мишка, его голос дрожал, но он старался говорить чётко. — Нас направила... система. Сказала, здесь безопасное место.
— Система много чего говорит, — холодно заметил незнакомец. Его взгляд снова упёрся в меня. — Твоё ядро... оно странное. Не такое, как у других новичков. От него исходит... отголосок. Не только сила. Что-то ещё.
Он сделал шаг вперёд. Я невольно отпрянул. Арбалет не дрогнул.
— Меня зовут Равиль. Я из того самого «безопасного места», которое вы так пристально изучали последний час. — В его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая издевка. — Вы могли просто постучаться. Или крикнуть. Хотя... учитывая, что вас могло сожрать что-нибудь по дороге, ваша осторожность понятна.
— Мы не знали, что вас... что вы нас уже заметили, — пробормотал я.
— Заметил, — поправил он. — Я. Остальные... они тоже могут иметь подобные навыки, но не все. И не все в таком... боевом состоянии. — Он кивнул на свой арбалет. — Так кто вы и откуда? Коротко.
Мы, запинаясь, начали рассказывать. Про наш офис, про шефа-зомби, про лестницу, про бойню на втором этаже, про столовую и вопрос к Информатору. Равиль слушал, не перебивая, его зелёные глаза мерцали, будто он сверял наши слова с какой-то внутренней картой или логикой.
Когда мы закончили, он медленно, всё ещё не опуская арбалета, кивнул.
— Правдоподобно. Слишком много деталей для выдумки. И слишком... глупо. — Он наконец опустил оружие, но не убрал стрелу. — Ладно. Пока что вы проходите. Но аура твоя... — он снова посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло неподдельное любопытство, смешанное с осторожностью. — Она не просто «новая». Она... с оттенком. Как будто ты не просто получил ядро, а... унаследовал что-то. Или притянул. Это интересно. И потенциально опасно.
— Опасно? — насторожился я.
— Для тебя. И для тех, кто рядом. Система не просто так даёт «повышенное внимание» за достижения. Это не только твари смотрят. Другие... идущие по Пути... тоже могут почувствовать. Не все дружелюбны. — Он повернулся к выходу. — Идёмте. Покажу дорогу. Но предупреждаю: одно подозрительное движение — и вы останетесь тут навсегда. У нас нет лишней еды для психов и предателей.
Он вышел в прихожую, дав нам понять, что разговор окончен. Мы переглянулись. Равиль был жутковат, его зелёные глаза и эта аура скрытного хищника вызывали мурашки. Но это был человек. Живой. И он вёл нас к другим.
— Пошли, — вздохнул Мишка, поднимаясь. — Хуже, чем здесь, уже вряд ли будет.
Я кивнул, в последний раз глянув в окно на чёрный остов ТЦ. Наше убежище закончилось. Начиналось что-то новое. С зелёными глазами, арбалетами и странными аурами.
И с моим «опасным» ядром, которое, оказывается, было не таким, как у всех. Отлично. Просто отлично.
Равиль шёл впереди, не оглядываясь, но мы чувствовали – он контролирует всё вокруг. Не просто идёт, а сканирует пространство. Его зелёные глаза в полутьме подъезда казались двумя маленькими фонариками, выхватывающими каждую тень, каждый угол. Мы плелись следом, чувствуя себя двумя беспомощными утятами за суровым утко-коммандос.
Вышли на улицу. Ветер подхватил, зашуршал мусором. Равиль сделал рукой знак – "стоп" и потом ещё что-то. Мы вжались в шершавый кирпич, сердце колотилось где-то в горле. Он сам выдвинулся на пару шагов вперёд, к углу дома, арбалет наготове.
И тут из-за груды разбитых ящиков, метрах в двадцати, выползло оно. Знакомое уже, но от этого не менее противное: сгорбленная фигура в лохмотьях, двигающаяся рывками.
Равиль даже не прицелился по-настоящему. Просто повернулся, арбалет как продолжение руки, и чпок – короткий, глухой звук выстрела. Стрела с тупым, тяжёлым наконечником впилась твари прямо между лопаток. Та дёрнулась, рухнула на асфальт и затихла.
Я ждал выплеска опыта, этой странной чёрной нити. Но ничего не увидел. Только заметил, как у Равиля в районе груди на миг слабо вспыхнуло зелёное свечение, чуть ярче глаз, и тут же погасло. Он даже не повернулся, чтобы посмотреть на результат. Просто махнул нам: пошли.
— Чисто, — бросил он через плечо, уже сворачивая в узкий проход между домами, ведущий к заднему фасаду ТЦ. — С этим срачём одно правило – чем меньше шума, тем дольше живёшь. Им палкой по башке можно, но это лишние телодвижения, да и Чужой может оказаться повыше уровнем. А энергия – она лишней не бывает.
— А почему... «Чужой»? – не удержался я, пока мы пробирались по заваленному хламом проулку.
Равиль фыркнул, но ответил:
— Фильм такой старый был. «Чужой». Там тварь из груди вылазила. У наших тоже... нечто подобное иногда происходит, когда трансформация идёт криво. Да и в целом – они уже не свои, не люди. Чужие. Прижилось. Умные названия придумывать некогда, да и некому.
Вот так, просто и без затей. Апокалипсис, а люди всё те же – дают прозвища по старым фильмам.
Сам ТЦ вблизи выглядел ещё более обшарпанным и мрачным. Задний вход, куда нас вёл Равиль, вообще не был заметен с улицы – его закрывала здоровенная, перекошенная металлическая дверь какого-то склада, примыкавшего к зданию. Но когда мы подошли, из тени у стены материализовались двое.
  
Не «материализовались», конечно. Они просто стояли там, и мы их не заметили. Оба – мужчины, одеты похоже на Равиля, практично и грязно. У одного в руках – самодельная пика с заточенным куском арматуры, у второго – охотничье ружьё, старое, но выглядевшее солидно. И от них... да, шло ощущение. Не такое яркое и цепкое, как от Равиля, а более простое, грубое. Аура уверенности. Твёрдой, как камень, решимости стоять здесь и не пускать. Ни страха, ни паники – просто твердь.