Системный звиздец. Теория Выживания (СИ)

Мы начали обсуждать, как упаковать всё в один вопрос, чтобы не нарушить условия навыка. Система могла быть буквоедской.
— "Что такое скопление энергии в солнечном сплетении после получения уровня и как его использовать?" — предложил я.
— Длинно. Может, выкинуть "после получения уровня"? Она и так поймёт.
— "Что такое энергетический узел в центре груди и каковы принципы его применения?" — переформулировал я.
  
— "Применения" — слишком широко. "Использования" — тоже. Нужно конкретнее. "Как управлять им?" или "Как извлекать из него пользу?"
— Ладно. Пусть будет так: "Что представляет собой концентрированный энергетический узел в солнечном сплетении разумного существа после первого повышения уровня Системы и каков базовый принцип его сознательной активации или использования?"
Мы переглянулись. Вопрос был громоздким, но охватывал всё: что это, почему появилось, и самое главное — как взять это под контроль. Не просто знать, а использовать.
— Похоже на научный запрос, — хмыкнул Мишка. — Но должно сработать. Погнали.
Я глубоко вздохнул, откинулся на стену, чтобы было во что упереться, если станет плохо. Мишка придвинулся ближе, готовый подхватить.
Я закрыл глаза. Сначала просто представил окно статуса. Потом попытался нацелить мысль не на просмотр, а на запрос. Словно в голове появилась пустая строка ввода, и я медленно, мысленно, вложил в неё наш сформулированный вопрос. Не проговаривая вслух, а проецируя саму его суть, намерение узнать.
Сначала — ничего.
Потом я почувствовал, как оно в груди — тот холодный узел — дёрнулось.
Не сильно. Словно спящее существо проснулось от оклика. И затем... начало раскручиваться. Не физически, а энергетически. Из него, из этой точки бесконечной плотности, потянулись невидимые, ледяные щупальца. Они поползли по моим внутренностям, по сосудам, по нервам, высасывая, вытягивая всё. Не кровь. Не кислород. Что-то другое. Жизненную силу? Психическую энергию? Ресурс, который система называла "состоянием организма".
Я почувствовал, как стремительно пустею. Сначала ушла та странная бодрость от уровня. Потом — обычные силы. Мышечный тонус испарился, тело стало ватным, тяжёлым. Голова закружилась, в ушах зазвенело. Я увидел, как в темноте за веками поплыли яркие, хаотичные пятна.
| СИСТЕМНОЕ СООБЩЕНИЕ |
| Активация навыка "Информатор" (Ранг: Начальный). |
| Формулировка принята. Поиск ответа в доступных протоколах... |
Сообщение мелькнуло на долю секунды, но прочесть его я уже почти не мог. Сознание уплывало, затягиваемое в воронку этого чудовищного истощения.
Узел в груди схлопнулся обратно, став ещё холоднее и плотнее, будто выжатый лимон. Но на этом не остановилось. Щупальца добрались до самых глубин. До запасов, о которых я даже не подозревал. Я почувствовал, как холодеют кончики пальцев, как слабеет сердцебиение, становясь редким и глухим. Дышать стало нечем — лёгкие отказывались набирать полную грудь. Перед глазами поплыла чёрная пелена.
Я услышал, как будто издалека, голос Мишки: «Колян! Бл*ть, держись!»
Но держаться было не за что. Я видел, как в углу зрения, будто на периферии сознания, всплывали цифры статуса. Состояние организма: значение стремительно падало. 50%... 45%... 38%... 33%...
Оно проскользнуло ниже тридцати. Система предупреждала: обморочное состояние.
Мир накренился, поплыл. Звуки стали приглушёнными, будто из-под воды. Я почувствовал, как сползаю по стене на бок. Руки не слушались.
...28%...
Тьма нахлынула не волной, а как внезапно упавший занавес. Быстро, безвозвратно, с лёгким щелчком где-то на задворках разума. Последнее, что я успел почувствовать — холодный пол под щекой и панический хрип Мишки где-то надо мной.
А потом — ничего. Только беззвёздная, беспамятная пустота. Цена за один-единственный вопрос к бездушной вселенской машине, устроившей этот звиздец.
{Интерлюдия, Михаил}
Я видел всё это своими глазами. И поверьте, это было хуже, чем когда этот еб*чий качок разрывал Алексея.
Коля закрыл глаза, сосредоточился. Сначала ничего. Потом он как-то... напрягся изнутри. Не мышцами. Так, будто внутри его грудной клетки что-то ёкнуло. 
Потом он начал бледнеть. Кожа, которая ещё минуту назад была хоть и в синяках, но живой, вдруг приобрела мерзкий, восковой оттенок, как у трупа в морге. Под глазами залегли чёрные, резкие тени. Его дыхание, ровное и глубокое секунду назад, стало прерывистым, поверхностным — как у рыбы, выброшенной на берег.
И глаза... Его веки дрожали, а из-под них, сквозь тонкую кожу, просачивался тот самый, едва уловимый свет. Он пульсировал. Неровно, судорожно, как аварийная лампочка на последнем издыхании.
— Колян! — я шипнул, но он не отреагировал. Будто ушёл в себя настолько глубоко, что мой голос его не доставал.
Я видел, как его пальцы, лежавшие на коленях, начали непроизвольно дёргаться, потом замедлились и замерли, бессильно раскинувшись. Потом его голова медленно, неудержимо, как подкошенная, поехала набок. Он пытался удержаться, упереться спиной в стену — но тело его больше не слушалось. 
— Бл*ть, держись! — я уже крикнул, вскочив с кушетки, забыв на секунду про сломанную руку. Боль пронзила плечо белым огнём, но я её проигнорировал. Подскочил к нему, пытаясь подхватить, не дать ему грохнуться лицом об пол.
Я едва удержал его, опуская на бок, чтобы он не захлебнулся, если его вырвет. Его лицо было ледяным на ощупь, дыхание — едва уловимым, губы посинели. Глаза закатились так, что были видны только белки, а в них — те самые слабые, предсмертные вспышки системного света.
И в этот момент, когда я сидел на корточках рядом с ним, пытаясь трясти его за плечо здоровой рукой, снаружи началось.
Сначала — тишина. Та самая, гробовая. А потом — СКРЕЖЕТ.
Резкий, нервирующий, металлический скрежет по нижней части нашей двери. Будто кто-то железным когтем водит по дереву и металлу засова. Один раз. Два. Потом — БУМ. Не сильный удар, а как будто что-то тяжёлое и тупое ткнулось в дверь на уровне живота.
Меня обдало ледяным потом. Сердце вжалось куда-то в пятки. Они почуяли. Чёрт возьми, они почуяли! Когда Коля вытягивал из себя эту хрень для вопроса, он, как фонарь в ночи, маякнул чем-то. Энергией? Болью? Системным вниманием? И теперь к нашему укрытию, как мотыльки на огонь, тянулось это... это.
БУМ. СКРЕЖЕТ. БУМ.
Удары участились. Их было больше одного. С разных сторон. Что-то царапало дверь уже выше, на уровне головы. Раздался противный, сухой звук — будто ноготь провели по стеклу. 
Я огляделся в панике. Медкабинет. Шкафы, кушетка, стол. Оружие? Мой нож валялся на полу. Колин — у него на полу. Но драться в этом помещении, с одной здоровой рукой, против неизвестного количества чего-то за дверью... Самоубийство.
Коля лежал без сознания. Холодный. Бледный. Но грудная клетка хоть и слабо, но поднималась. Он живой. Значит, надо его защитить. Хотя бы попытаться.
Я впился глазами в дверь. Засов — старый, железный, но держится. Сама дверь — добротная, деревянная, обитая чем-то мягким изнутри (для звукоизоляции, наверное). Но петли... Петли снаружи.
БАМ! Удар пришёлся точно в торец двери, рядом с петлями. Дверь вздрогнула, и послышался тонкий, зловещий скрип металла.
Всё, х*ёвая ситуация. Бежать некуда. Окно — в узкий колодец, да ещё и на четвёртом этаже. Остаётся только...
  
Я схватил здоровой рукой свой нож. Потом посмотрел на Колин. Потом — на тяжёлый металлический шкаф с медикаментами. Он был прикручен к стене, но не намертво. Сломанной рукой я помочь не мог, но одной... можно попробовать.
Бросив нож рядом с Колей (на случай, если он очнётся), я подскочил к шкафу, упёрся здоровым плечом в его бок. Боль в сломанной руке взвыла протестом, но я заставил себя думать только о цели. Наклонить. Перегородить. Создать баррикаду.