Че Гевара. Важна только революция
Хотя Гевара Линч был отнюдь не глупым человеком, он не всегда понимал свою жену и Эрнесто, так как те обладали более острым и живым умом. Отец обожал приключенческие романы и передал эту страсть Эрнесто, однако преподавательской жилки у Линча не было. Селия, со своей стороны, увлекалась художественной прозой, философией и поэзией и постепенно привила сыну интерес к ним.
Если этим увлечениям предстояло раскрыться и созреть в последующие годы, то черты характера, составившие затем легендарный образ взрослого Эрнесто Гевары, были присущи ему уже в детстве. Бесстрашие, умение повести за собой, упрямство, дух соревнования и самодисциплина — все это ярко проявлялось в поведении «Гевариты» из Альта-Грасии.
IIIВ 1932–1935 гг. между Парагваем и Боливией разгорелся затяжной кровавый конфликт за контроль над полупустынным краем Чако, лежащим на границе двух государств.
Эрнесто Гевара Линч внимательно следил за этой войной по газетам, и, поскольку в Мисьонес он общался с парагвайцами, его симпатии были на их стороне. В какой-то момент он даже заявил, что готов взять в руки оружие и помочь Парагваю защитить свою территорию. Захваченный отцовским энтузиазмом, старший сын вскоре также стал следить за ходом войны. Через некоторое время Гевара Линч заметил, что конфликт дал местным подросткам новую тему для игр: теперь они устраивали свои потешные бои, поделившись на парагвайцев и боливийцев.
Впоследствии Гевара Линч склонен был считать, что именно возникший тогда у старшего сына интерес к этой войне во многом предопределил его склонность к занятиям политикой. Это кажется маловероятным, поскольку Эрнесто исполнилось всего семь лет, когда конфликт был исчерпан. Впрочем, во взрослом возрасте Че вспоминал об отцовских переживаниях по поводу той войны и с интонациями одновременно нежными и насмешливыми рассказывал своим аргентинским друзьям о высокопарных «угрозах» отца вступить в ряды сражающихся. В глазах сына этот пример как нельзя лучше отражал трогательно-комические черты, которые были столь присущи отцу — человеку, исполненному добрых намерений и прекрасных замыслов, но никогда не воплощавшему их во что-то конкретное.
Гражданская война в Испании 1936–1939 гг. была, вероятно, первым политическим событием, действительно наложившим серьезный отпечаток на мировоззрение Эрнесто Гевары — причем с необратимыми последствиями. Начиная с 1938 г., когда фашистские войска Франко стали склонять чашу весов в свою пользу, в Альта-Грасию начали прибывать беженцы из республиканского лагеря.
Среди них были четверо детей Хуана Гонсалеса Агилары, приехавшие в Аргентину с матерью. Их отец, руководитель медицинской службы на флоте, поначалу оставался на своем посту, но после падения Барселоны в январе 1939 г. присоединился к своей семье. Их дети были примерно одного возраста с детьми Гевара, они ходили в одну школу и вместе пропускали религиозные предметы, поэтому неудивительно, что оба семейства вскоре тесно сблизились.
Кроме того, в доме Гевара какое-то время жила старшая сестра Селии Кармен с двумя детьми, пока их отец, поэт-коммунист и журналист Каэтано Поличо Кордова Итурбуру, находился в Испании в качестве военного корреспондента столичной газеты «Критика». Когда от Поличо приходили письма, Кармен вслух зачитывала всем послания мужа.
Вскоре семья Гевара также оказалась в лагере тех, кто глубоко сопереживал бьющейся за свободу Республике. В начале тридцатых в Аргентине немного было политиков, вызывавших симпатию у либералов Гевара. Власть в стране передавалась от одного консервативного военного режима другому, и время от времени эти режимы входили в коалицию с либеральной партией «Радикальный гражданский союз», которая, впрочем, ушла в малоконструктивную оппозицию после переворота в 1930 г. Война за Республику в Испании, однако, символизировала сопротивление нарастающей угрозе мирового фашизма и потому с легкостью вызывала горячий эмоциональный отклик.
Гевара Линч участвовал в организации в Альта-Грасии собственного скромного «Комитета помощи Республике», который был частью общенационального движения в поддержку республиканской Испании. Он дружил со многими беженцами из Испании. Одним из них, особенно его восхищавшим, был генерал Хурадо, герой войны, разбивший войска Франко и его итальянских союзников в битве при Гвадалахаре, а ныне вынужденный работать страховым агентом, чтобы прокормить себя. Гевара Линч приглашал Хурадо к себе на обеды и вместе с семьей завороженно внимал его воспоминаниям о войне.
Будучи окружен людьми, столь страстно желавшими победы Испанской республике, десятилетний Эрнесто пропитался глубоким интересом к событиям этой войны. По воспоминаниям членов его семьи, он стал называть их домашнюю собаку Негрино — и за то, что она была черного цвета, и в честь премьер-министра Республики Хуана Негрина. Он также обозначал на карте продвижение войск республиканцев и франкистов с помощью маленьких флажков.
Разгром Испанской республики практически совпал с началом широкомасштабной войны в Европе. Вслед за аннексией Австрии и захватом Чехословакии по Мюнхенскому пакту Адольф Гитлер овладел в сентябре 1939 г. Польшей. Великобритания и Франция объединились против стран нацистского блока. Так началась Вторая мировая война. В Альта-Грасии, как и повсюду, люди стали выбирать, кому отдать свое предпочтение.
Гевара Линч бросил все силы на помощь «Аргентинскому делу», обществу солидарности с силами союзников, и организовал его местную ячейку в Альта-Грасии. У семьи Лосада он снял небольшое помещение на территории миссии иезуитов, откуда открывался вид на окаймленное ивами озеро Тахамар. Одиннадцатилетний Эрнесто вступил в «молодежное крыло» «Аргентинского дела» и получил членский билет, который, по словам отца, «с гордостью всем показывал».
Гевара Линч ездил по всей провинции, выступал на публичных собраниях и проверял слухи о возможном «проникновении нацистов». В его организации очень боялись вторжения в Аргентину нацистов, поэтому тщательно отслеживали любые подозрительные действия крупной немецкой диаспоры, проживавшей в Кордове. Что касается Эрнесто, то, как пишет отец, он посвящал «Аргентинскому делу» «все свободное от игр и занятий время».
В Кордове особую тревогу членов «Аргентинского дела» вызывало немецкое поселение в долине Каламучита около Альта-Грасии. В конце 1939 г. германский линейный корабль «Адмирал граф Шпее», потопив несколько британских военных кораблей в Атлантическом океане и получив серьезные повреждения сам, оказался загнан в залив Ла-Плата. По приказу капитана судно было затоплено неподалеку от Монтевидео. Аргентинские же власти постановили «интернировать» весь личный состав в Кордову.
Питая большие подозрения в отношении интернированных немецких моряков, люди Гевары Линча установили за ними слежку и, как следует из некоторых воспоминаний, увидели, как те выполняют военные упражнения с деревяшками вместо ружей. Они подозревали также, что принадлежащая немцам гостиница в другом городке служит прикрытием для нацистской шпионской сети и снабжена подпольным радиопередатчиком, соединяющим местных фашистов напрямую с Берлином. Однако все было так окружено секретностью, что никаких доказательств активистам получить не удалось.
Читая воспоминания Гевары Линча об этих мероприятиях, невольно вспоминаешь рассказ американского писателя Джеймса Тербера «Тайная жизнь Уолтера Митта». Его герой отчаянно мечтал о жизни, полной приключений и свершений, но ему было суждено остаться вдали от крупнейших событий своего времени. Точно так же и сам Гевара Линч повсюду трубил о своем желании биться за Парагвай, но не сделал этого. Гражданская война в Испании и Вторая мировая также давали ему шанс проявить себя (а впоследствии были и другие возможности), но он всегда оставался в стороне от событий. И в конце концов запомнился он не своими собственными делами, а тем, что был отцом Эрнесто Че Гевары.
Предполагая, что нацисты развернули в Кордове кипучую подпольную деятельность, Гевара Линч и его товарищи отправили подробный отчет о своих расследованиях руководству «Аргентинского дела» в Буэнос-Айресе, ожидая скорых мер со стороны просоюзнической администрации президента Роберто Ортиса. Но в 1940 г. Ортис по причине серьезной болезни фактически отошел от дел, а власть оказалась в руках вице-президента Рамона Кастильо, человека коварного и нечистоплотного. Правительство Кастильо симпатизировало странам нацистского блока, и поэтому, по словам Гевары Линча, новый режим ничего не предпринял против нацистского движения в стране.