Че Гевара. Важна только революция
Итак, повстанческая армия набирала все большую мощь. Теперь ее целью стало максимальное расширение фронта военных действий, для чего Че и Камило Сьенфуэгос должны были перебраться из Сьерра-Маэстры в центральную и западную части Кубы. Возглавляемой Че колонне имени Сиро Редондо предстояло утвердить революционную власть в горах Эскамбрай в центральной провинции Лас-Вильяс, «безжалостно разбить врага» и рассечь остров надвое. Перед колонной Камило была поставлена задача совершить марш-бросок в самую западную провинцию страны, Пинар-дель-Рио.
Гевара хотел поскорее выступить, но ему не хватало бойцов. Вероятно, партизан отпугивали слова Че о том, что им следует быть готовыми к продолжительным боям и полуголодному существованию. Ясно было, что эта кампания — не для каждого. Фидель вызвал Че в Момпье. Он собрал для него отряд под началом Вакерито и сказал, что Че может набрать еще людей. Политический комиссар в Минас-дель-Фрио Пабло Рибальта начал отбор кандидатур.
Через две недели Че собрал наконец колонну из 148 человек и полудюжины джипов и пикапов. Несколько меньшее войско Камило, состоявшее из 82 человек, также было готово к походу. Ночью 29 августа, накануне утреннего выступления, когда Че загружал джипы боеприпасами, только что поступившими из Майами, военные захватили два его пикапа, а также весь запас бензина. Поскольку оставшиеся в его распоряжении машины были теперь бесполезны, Гевара решил идти пешком.
31 августа, когда он уже был готов выступить в путь, Сойла попросила взять ее с собой. Че отказался. Они попрощались в деревне Эль-Хибаро, и на этом их роман был окончен. «Че оставил на моем попечении своего мула Армандо, — вспоминала Сойла. — Я ухаживала за ним, как за человеком».
Глава 19
Последний рывок
IВ течение следующих полутора месяцев шли беспрерывные ливни: на Кубе наступил сезон дождей. Колонны Че и Камило шли через рисовые поля и болота льяно, переходили взбухшие реки, уклонялись от лобовых столкновений с военными и время от времени подвергались атакам вражеской авиации. Как писал Че, «выматывающие переходы через вонючие болота и по дьявольским тропам были поистине чудовищны». Их присутствие было довольно быстро замечено неприятелем, и после затяжных перестрелок 9 и 14 сентября военные сели им на хвост.
«Голод, жажда, усталость, чувство бессилия против вражеских войск, которые подходили все ближе, и, самое главное, ужасное заболевание ног, которое крестьяне зовут «масаморра» и которое превращало каждый шаг наших солдат в невыносимую муку, — все это превратило нас в армию призраков. Было трудно идти вперед, очень трудно. Наше физическое состояние ухудшалось день ото дня, и положение с едой (сегодня она есть, завтра нет, а послезавтра — неизвестно) никак не помогало облегчить те бедствия, которые мы претерпевали».
Несколько человек погибли в ходе перестрелок, кое-кто дезертировал, а еще нескольким деморализованным бойцам Че сам позволил уйти. Как обычно, много проблем доставляли чивато. Че докладывал Фиделю, что им «пришлось столкнуться с последствиями массового доносительства».
Между тем правительственная пропаганда по поводу коммунистических воззрений Че усилилась. 20 сентября, после стычки его с войсками в льяно, глава генштаба Батисты генерал Франсиско Табернилья доложил, что военные якобы уничтожили колонну из ста человек, возглавляемую Че Геварой, и к ним в руки попали свидетельства того, что его бойцы «подверглись коммунистической обработке».
«Произошло вот что, — объяснял Че Фиделю позже. — В одном из рюкзаков они обнаружили дневник, в котором значились имена, адреса, личное оружие каждого члена колонны. Вдобавок один из бойцов колонны, также являющийся членом НСП, забыл свой рюкзак, в котором находились документы этой организации».
Пропагандистская кампания армейского руководства была направлена не только на гражданских лиц. В телеграмме от 21 сентября, разосланной по воинским частям, расположенным вдоль маршрута следования Че, офицеров призывали использовать все имеющиеся ресурсы, «собраться с духом и остановить вражеские силы партизан», которые «убивают людей вне зависимости от их убеждений… Вперед, кубинские воины: не дадим снова уйти этим крысам, тайно проникнувшим на территорию нашей провинции».
Мало того что Че преследовали войска, приближаясь к Эскамбраю, он сознавал, что попадет в осиный улей, где орудуют различные вооруженные группировки, претендующие на влияние и контроль над территорией, причем часть из них — обычные мародеры и грабители. 7 октября, еще находясь в пути, Че принял делегацию повстанцев из Эскамбрая, заваливших его жалобами на Элоя Гутьеррес Менойо, отколовшегося от «Директории» Чомона и создавшего свой «Второй национальный фронт Эскамбрая». Незадолго до того Гутьеррес Менойо на короткое время захватил Виктора Бордона Мачадо, лидера партизанских сил «26 июля», действовавших в Лас-Вильяс, так что теперь эти две группировки находились на грани вооруженного противостояния.
Одной из задач, поставленных перед Че Фиделем, было объединить различные военизированные группы и поставить их под свой контроль, но Че не рассчитывал на большое содействие со стороны Движения 26 июля». Его опыт общения с людьми из льяно показывал, что куда более надежным союзником для него является другая сила, а именно НСП.
Прибытие Че дало НСП великолепную возможность занять центральное место в вооруженной борьбе — то, в чем другие местные организации последовательно ей отказывали. В сельском районе Ягуахай на севере Лас-Вильяс у НСП имелась своя повстанческая зона, в которой действовал отряд из шестидесяти пяти вооруженных бойцов во главе с официальным представителем партии Феликсом Торресом, но Торрес отказывался объединяться как с местными деятелями «Движения 26 июля», так и со «Вторым фронтом» Гутьеррес Менойо.
Стоило Че появиться в регионе, как партия тут же направила к нему послов с приветствиями. Они предложили ему проводников и деньги, а также пообещали дать радиопередатчик и мимеограф — для развертывания в Эскамбрае собственной пропаганды.
Спустя еще неделю изнуренная голодом, болезнями и усталостью колонна Че, миновав почти пол-Кубы, то есть преодолев свыше шестисот километров, причем в основном пешком, достигла цели — небольшой фермы в предгорье Эскамбрая. Сюда на встречу с Че прибыл официальный представитель Коммунистической партии.
В свои двадцать шесть лет Овидио Диас Родригес был секретарем отделения «Социалистической молодежи» в провинции Лас-Вильяс. Нескончаемая правительственная пропаганда, направленная против «аргентинского коммуниста», породила в нем благоговейное отношение к Геваре, и, по мере того как приближался момент их знакомства, Диас приходил все в большее возбуждение. «Я хотел обнять его при встрече», — вспоминал он. Но, когда Че протянул в знак приветствия руку, Диас оробел и отказался от своего намерения. «Я увидел, что Че очень худ, и представил себе, через какие тяготы этому человеку пришлось пройти после того, как он оставил Сьерра-Маэстру… Он попросил меня вкратце обрисовать все, что я знаю о ситуации в Эскамбрае и о вооруженных группировках, имеющихся там, рассказать о положении партии в провинции и в горах, о поддержке, которой она пользуется, о том, сильны или нет позиции социалистов в этом регионе. Он говорил со мной с уважением и весьма приветливо».
15 октября Че записал у себя в дневнике, что встретился с представителем НСП, который сказал, что партия будет в его распоряжении, если он сумеет подвести дело к объединению различных военных групп. Начало было неплохое.
Тем временем Камило также вступил в контакт с НСП. Его колонна вышла к Ягуахаю, где располагались войска Феликса Торреса, и 8 октября состоялась встреча двух командиров. Торрес был рад перейти в подчинение к Камило, а Камило был столь же рад принять его под свое начало. И, хотя их лагеря стояли отдельно друг от друга, все их действия отныне были скоординированы. Фидель был настолько доволен этим обстоятельством, что приказал Камило остаться в Лас-Вильяс и помогать Че в его операциях, вместо того чтобы двигаться дальше в Пинар-дель-Рио.