Че Гевара. Важна только революция
Когда Эрнесто исполнилось семь лет, семья Гевара переехала из виллы «Чичита» в новое, более удобное место прямо напротив. Вилла «Нидия» представляла собой двухэтажный коттедж, стоявший под навесом высокой сосны, в ней имелись три спальни, кабинет и комнаты для прислуги, в общей сложности она занимала один гектар земли. Арендная плата, хотя и не столь «незначительная», как за виллу «Чичита», все равно была довольно небольшой — всего лишь семьдесят песо в месяц (примерно двадцать долларов).
Много лет прожив в Альта-Грасии, они потом переезжали еще несколько раз, с одной виллы на другую. Однако на вилле «Нидия» они прожили дольше всего и именно это место в наибольшей степени воспринимали как дом. Хотя арендная плата за жилье была очень низкой, Гевара Линч, в основном сидевший без дела, постоянно испытывал трудности, когда подходило время платить.
Он был в тупике. Вернуться в Буэнос-Айрес было нельзя из-за здоровья Эрнесто, но и тут работы не находилось. Главные надежды отец возлагал на плантации в Мисьонес, но цены на рынке мате стремительно падали, а доходы Селии от имения в Южной Кордове заметно сократились вследствие продолжительной засухи. В Альта-Грасии, по крайней мере, жизнь была сравнительно дешевой, а дети были здоровы.
В течение следующих лет семья Гевара продолжала жить на доходы от своих земельных владений, однако доходы эти зависели от климатических условий и колебаний цен на рынке и потому были нестабильными и, в общем, незначительными. Если верить словам родственников и друзей Селии, именно на ее деньги, предположительно оставшиеся от продажи принадлежавших ей облигаций, семья и существовала в тридцатые годы. «Времена были тяжелые, — признает Гевара Линч. — …В денежном отношении было много трудностей. Дети росли, Эрнесто по-прежнему страдал от астмы. Мы много средств тратили на докторов и лекарства, приходилось платить и за помощь по дому, поскольку Селии было не управиться в одиночку с четырьмя детьми. А ведь были еще школа, плата за жилье, траты на одежду, еду, поездки. Деньги все время на что-то уходили, прибыли же было очень мало».
Однако, если уж говорить начистоту, ни он, ни Селия не отличались бережливостью, они стремились поддерживать образ жизни, на который у них уже не хватало средств. Супруги давали званые обеды, пользовались рессорной двуколкой и автомобилем, устраивали себе летние каникулы, держали дома штат прислуги из трех человек. Каждое лето, в зависимости от того сколько денег у них было, они ездили или на Мар-дель-Плата, шикарный курорт на атлантическом побережье, популярный у аргентинских богачей, или в имение бабушки, Аны Исабели, в Санта-Ана-де-Иринео-Портела.
Родители Эрнесто Че Гевары были своими людьми среди постояльцев «Сьеррас-отеля». Пусть у них не было денег, но они принадлежали к правильному сословию, имели правильные манеры и подходящие фамилии. Все, кто их знал, соглашались с тем, что супруги Гевара обладают «стилем». Видимо, им было свойственно то чувство внутренней уверенности, которое присуще людям, рожденным в богатой среде, — уверенности в том, что все в конечном счете будет хорошо. Так обычно и происходило. Когда же все складывалось иначе, их выручали друзья и родственники.
Весьма показательную историю припоминает Карлос Калика Феррер. Беззаботный сын преуспевающего в Альта-Грасии врача, специалиста по легочным заболеваниям, он тесно подружился с Эрнесто и даже ездил на летние каникулы вместе с семьей Гевара. Во время одной из поездок все сели в поезд, отправляющийся в Буэнос-Айрес, и тут отец Эрнесто понял, что у него нет при себе денег. Тогда он попросил Калику одолжить ему карманные деньги, которые родители дали сыну в дорогу.
Этот случай произошел за некоторое время до того, как Гевара Линч смог извлечь некоторую выгоду из своих связей в Альта-Грасии и найти высокооплачиваемую работу. В 1941 г., воспользовавшись дипломом архитектора, имевшимся у его брата Федерико, и собственным удостоверением «организатора работ и подрядчика», он получил контракт на расширение и улучшение площадок для гольфа «Сьеррас голф корс». Эта работа стала неплохим источником дохода, но ни о каких иных заработках Гевары Линча во время долгого пребывания его семьи в Альта-Грасии нам неизвестно.
IIПо причине астмы Эрнесто до девяти лет не мог регулярно посещать школу, и Селия терпеливо занималась с ним дома, учила читать и писать. Без сомнения, именно в этот период те особые отношения, которые существовали между ними, укрепились еще более.
Эмоциональная связь между матерью и сыном с годами становилась все крепче, как видно по огромному множеству писем, которыми они обменивались вплоть до смерти Селии в 1965 г. и в которых не скрываясь изливали друг другу душу. Уже в пятилетнем возрасте у Эрнесто стали проявляться черты характера, которыми он сильно напоминал свою мать. Так, оба они любили опасность, были по природе бунтарями, отличались решимостью и упрямством, а также выборочной интуитивной привязанностью к людям. Еще будучи ребенком, Эрнесто выбрал из двух родителей «любимого». Среди других родственников любимыми были его незамужняя тетя Беатрис и бабушка по матери Ана Исабель.
Бездетная Беатрис очень любила Эрнесто и баловала племянника подарками. Одно из первых его писем, в котором мальчик рассказывает тете Беатрис об улучшении своего здоровья, датируется 1933 г. Под текстом письма, написанным рукой одного из родителей, красуется тщательно накарябанная детским почерком подпись «Тэтэ». Это было ласкательное имя, придуманное Беатрис для Эрнесто и принятое всей семьей.
Астма Эрнесто по-прежнему очень беспокоила его родителей. Отчаянно желая выяснить причины заболевания, они принялись тщательно следить за всеми сторонами его жизни, включая влажность воздуха, одежду, которую он носит, и пищу, которую ест. В дневнике его отца об одном из «хороших дней» в жизни десятилетнего Эрнесто сказано следующее: «Среда, 15-е: немного облачное утро, сухо, он проснулся легко, чувствует себя хорошо. Спал с открытым окном. Не идет в бассейн. Ест с хорошим аппетитом, то же, что и в предыдущие дни. Чувствует себя прекрасно до полудня».
Родители перепробовали все варианты постельного белья, включая подушки и матрасы с различными наполнителями, убрали ковры и шторы из спальни, регулярно протирали стены от пыли, не допускали в дом и сад никакой живности. Все впустую. В какой-то момент отец решил даже прибегнуть к «народным средствам». Кто-то сказал ему, что, если рядом с мальчиком будет спать кот, это обезопасит его от приступов. Гевара Линч принес кота и положил его в постель к Эрнесто, но с утра приступ астмы был ничуть не меньше обычного, а кот оказался мертв: по-видимому, он задохнулся придавленный спящим ребенком.
В конце концов родители поняли, что против болезни Эрнесто нет никакой четкой схемы лечения. Максимум, что они могли делать, — это пытаться сдерживать ее. Например, увидев, что астма несколько ослабевает после того, как мальчик поплавает, они стали ходить в плавательный бассейн в отеле «Сьеррас». Они также ввели ряд ограничений: Эрнесто запрещалось есть некоторые продукты, вызывавшие у него приступы, в частности рыбу, а при обострении болезни мальчику приходилось садиться на строгую диету. Эти вынужденные меры выработали в Эрнесто некоторые привычки, оставшиеся с ним до конца жизни. Еще ребенком он демонстрировал необычайную способность к самоограничению в связи с астмой и необходимостью соблюдать диету, но стоило приступам сойти на нет, как он с жадностью набрасывался на еду и мог за один раз поглотить огромное количество пищи.
Часто мальчику было тяжело даже гулять, и в течение нескольких дней он бывал прикован к постели. Долгие часы вынужденного одиночества Эрнесто проводил за чтением книг или игрой в шахматы с отцом. Любовь к обоим этим занятиям осталась с ним на всю жизнь, и позже Че Гевара признавал, что страсть к чтению зародилась в нем именно благодаря сидению дома из-за болезни в детском возрасте.
Однако в те благословенные дни, когда астма оставляла его в покое, Эрнесто стремился во что бы то ни стало доказать свою физическую состоятельность. Именно в этой сфере он впервые ощутил потребность к соперничеству. Мальчик погрузился в занятия спортом: увлекался футболом, настольным теннисом, гольфом. Он учился ездить верхом, стрелял в местном тире, плавал в бассейне отеля «Сьеррас» и в запрудах местных рек, бродил по горам и принимал участие в игровых сражениях между враждующими группировками барра.