Че Гевара. Важна только революция

С течением времени Че и Фидель стали подозревать, что их проводник Эутимио Герра — который то появлялся, то исчезал и чье отсутствие всегда совпадало с нападениями военных — затесавшейся в их ряды предатель. После засады на Лос-Альтос-де-Эспиноса они узнали от осведомленных крестьян, что подозрения их верны: во время одной из отлучек Герру захватили военные пообещали награду за предательство; воздушные бомбардировки и засада были осуществлены по его наводке. Но, даже зная о предательстве, повстанцы ничего не могли поделать, потому что Герра исчез — а сразу вслед за ним испарился и «Гальего» Моран.
  
В середине февраля часть бойцов чувствовали себя плохо и были деморализованы, поэтому Фидель решил дать им «отпуск на восстановление сил» на ферме гуахиро, оставив на попечение Кресенсио Переса. В то же время курьеры доставили сообщение, что члены Национального директората «Движения 26 июля» уже в пути и что Герберт Меттьюз, известный журналист из «Нью-Йорк таймс», приедет взять интервью у Фиделя. Встретиться они должны были 17 февраля в крестьянском доме.
Не зная, где находится Эутимио Герра, и опасаясь еще одной засады, уменьшившийся отряд Фиделя осторожно двигался по горам к месту встречи. Встрече этой предстояло стать судьбоносной: в следующие три дня произойдут события, которые изменят ход войны, и одно из них выявит новую сторону личности Эрнесто Че Гевары.
  
Глава 15
 
Дожди и бомбы
 
I
Итак, Эрнесто Гевара оказался на войне, куда его привело желание творить революцию. Он пересек невидимую границу и вступил в ту область, где жизнь может быть отнята во имя идеала и где цель оправдывает средства.
Для Эрнесто люди больше не были просто людьми: каждый человек оказывался помещен в общую схему мироустройства, сложившуюся в его уме, после того как он нашел свою духовную пристань в марксизме.
Убежденность Гевары в том, что его поступки продиктованы велением времени, давала ему право судить других, и в его восприятии все люди поделились на друзей и врагов. Любой, кто не попадал в одну из этих категорий, заслуживал недоверия: Гевара вел войну с целью захватить власть и готов был разить врагов до последнего, не боясь погибнуть во имя великого дела.
II
Вот уже второй день повстанцы шли к ранчо, где должно было состояться заседание Национального директората. Во время привала к ним неожиданно вновь заявился Гальего Моран, он объяснил свое исчезновение тем, что, отправившись на поиски пропитания, заметил Эутимио Герру, бежал от него и заблудился. Че записал в своем дневнике: «Трудно сказать наверняка, что на самом деле произошло с Гальего, но мне кажется, он просто струсил и решил дезертировать… Я сказал, что его лучше убить на месте, но Фидель спустил дело на тормозах».
По пути они разграбили лавку друга Эутимио Герры, оказавшуюся «настоящим консервным раем», и затем шли всю ночь, пока на рассвете 16 февраля не добрались до ранчо крестьянина Эпифанио Диаса, предоставившего им место для собрания.
Туда уже прибыли Франк Паис и Селия Санчес; затем к ним присоединились Фаустино Перес и Вильма Эспин, новая активистка движения из Сантьяго; чуть позже — Хайди Сантамария и ее жених Армандо Харт. Эти люди составляли ядро «Движения 26 июля», именно их собрал Фидель летом 1955 г. после своего освобождения из тюрьмы на острове Пинос.
В свои двадцать три года Франк Паис был самым младшим из членов Национального директората, но уже успел стать важной фигурой на политической сцене в Орьенте и немало сделал для организации там подпольной работы. Тридцатисемилетняя Селия Санчес принимала активное участие в кампании по освобождению участников нападения на казармы Монкада и затем сотрудничала с Фиделем, когда тот основал «Движение 26 июля». Именно она привлекла к делу Кресенсио Переса и организовала отряд, который должен был встретить «Гранму». Доктор Фаустино Перес (также тридцати семи лет) был выпускником из Гаванского университета. В 1952 г. он возглавил студенческие волнения в связи с переворотом Батисты. Присоединившись к Фиделю, он приехал к нему в Мексику и затем оказался на борту «Гранмы». Студент-правовед Армандо Харт, двадцатисемилетний сын известного судьи, был активистом Молодежного движения Ортодоксальной партии. Он помогал Фаустино Пересу в организации студенческой оппозиции Батисте и затем участвовал в организации движения Фиделя. Его двадцатипятилетняя невеста Хайди Сантамария была среди напавших на казармы Монкада и провела в заключении семь месяцев; в ноябре 1956 г. она также участвовала в восстании, возглавляемом Франком Паисом. Новым лицом была здесь двадцатисемилетняя Вильма Эспин, активистка студенческой группы Франка Паиса, влившейся в «Движение 26 июля».
Она также принимала участие в ноябрьских волнениях 1956 г. Эти молодые люди, по большей части выходцы из городского среднего класса, взяли на себя обязанности по созданию единой системы подпольного движения в масштабах всей страны, включая вербовку новых членов, приобретение оружия и переправку добровольцев в сьерру, сбор денежных средств и провианта, ведение пропаганды, связь с внешним миром, акции неповиновения в городах и выработку политической платформы.
Для всех собравшихся это был исторический день. Здесь Фидель впервые встретился с Селией Санчес, которой вскоре предстояло стать его ближайшим доверенным лицом и любовницей. А Рауль познакомился с женщиной, которая затем станет его женой, — Вильмой Эспин.
Что касается Че, то он не сомневался в политической узколобости товарищей Фиделя, принадлежавших к среднему классу и учившихся в элитных учебных заведениях. И действительно, их позиции существенно отличались от его взглядов. Не разделяя марксистской установки Гевары на радикальную трансформацию общества, большинство из них полагали, что сражаются ради свержения коррумпированного диктаторского режима и замены его, условно выражаясь, демократией западного типа. «В беседах один на один, — писал Че в дневнике, — я обнаружил у большинства из них, и особенно у Харта, явную неприязнь к коммунизму». Впрочем, на следующий день его мнение немного изменилось. «Из женщин Хайди, кажется, лучше всех ориентируется в политических вопросах; Вильма — самая интересная; Селия Санчес — очень активная, но политически ограниченная. Армандо Харт открыт новым идеям». [14]
Тем временем из бесед с Фиделем активисты движения поняли, что он хочет, чтобы абсолютный приоритет был отдан его повстанческой армии. На их собственные высказывания относительно стратегии дальнейших действий Кастро отвечал, что все усилия должны быть направлены на поддержку и усиление партизанских отрядов как на дело первоочередной важности. Он отклонил предложение Фаустино открыть «второй фронт» ближе к Гаване в горах Эскамбрай в провинции Вилья-Клара, равно как и не согласился с мнением Франка Паиса о том, что ему лучше будет выехать из сьерры и провести пропагандистскую кампанию за рубежом. В конце концов Фиделю удалось переубедить их всех, и они согласились начать организацию общенациональной подпольной сети «гражданского сопротивления»; Франк Паис пообещал в течение двух недель прислать Кастро из Сантьяго дополнительный контингент бойцов. Местом их встречи должно было стать ранчо Эпифанио Диаса, которому суждено было впредь служить секретной базой для переправки партизанов в сьерру.
Че не участвовал в заседаниях, однако был в курсе всего, что на них происходит, и, как свидетельствует его дневник, признаки будущей трещины в отношениях между «сьеррой» (вооруженными повстанцами) и «льяно» (их соратниками в городах) были уже заметны. Да, вначале Фидель смог настоять на приоритете партизанского движения. Но в последующие месяцы, по мере расширения военных действий, эта трещина становилась все более явной на фоне идеологических споров между левыми и правыми и борьбы за власть между лидерами «льяно» и Фиделем, спорившими за первенство в повстанческом движении. В конечном счете Фидель, при неоценимой поддержке Че, сумел выйти триумфатором из этого спора.