Че Гевара. Важна только революция

Коммунистическая партия Боливии (КПБ) действовала в стране вполне легально, и ее лидеры, как и руководители многих других родственных партий в соседних странах, сторонились вооруженной борьбы за власть, навязываемой Кубой — и особенно Че, — предпочитая укреплять свои позиции путем участия в выборах. Боливийские коммунисты установили дружеские отношения с правительством Паса Эстенсоро и рассчитывали двигаться и дальше в том же направлении.
  
В сущности, КПБ согласилась помочь Гаване в проведении перуанской и аргентинской операций только потому, что надеялась отвлечь внимание Кубы от Боливии. Кроме того, в молодежном крыле партии имелась прокубинская фракция, которая вполне могла стать опорой для партизанской армии, поэтому, давая возможность ее членам помочь кубинцам в Аргентине и Перу, лидеры КПБ рассчитывали не допустить раскола партии, как это произошло с перуанскими коммунистами. Как вспоминает Марио Монхе, бывший глава боливийской компартии, первыми заговорили с ним на эту тему кубинские дипломаты в Ла-Пасе.
«Они сказали, что нуждаются в помощи молодых перуанских коммунистов, которые были бы хорошо обучены и мечтали вернуться на родину. Они считали, что лучшей исходной точкой для них будет именно Боливия». По словам Монхе, он заявил кубинцам, что не согласен с их стратегией, ибо считал, что кубинский опыт уникален и не может быть повторен еще где бы то ни было. Он также сказал им, что не может действовать за спинами своих товарищей из перуанской компартии и должен сообщить им обо всем и узнать их мнение. На встречах в Чили и Уругвае Монхе рассказал перуанцам о предложении кубинцев и выяснил, что для них эта идея совершенно неприемлема. «Они не хотели иметь ничего общего с партизанами», — говорит он.
Хотя Монхе перуанцев прекрасно понимал, он попытался убедить их не идти на открытый разрыв с Гаваной, призывая «быть гибкими и стараться контролировать ситуацию».
Впрочем, и до Монхе, и до других его товарищей уже начинали долетать слухи о том, что и Боливию Гавана тоже хочет охватить войной. На заседании Политбюро КПБ было принято единогласное решение выступить против идеи вооруженной борьбы в их стране, после чего Монхе с другим членом Политбюро, Иларио Клауре, выехал в Гавану. По словам Монхе, их целью было выразить официальную позицию боливийской партии, выступавшей против кубинского «интервенционизма» в регионе, а также попытаться «стать посредниками» между Гаваной и негодующими перуанцами.
Встречаясь с Мануэлем Пиньйеро, Монхе напомнил ему, что в 1930-е гг., при Сталине, СССР, также поддерживал партизанские движения в Латинской Америке, но это ни к чему не привело.
Пиньейро предложил ему поговорить с Фиделем и организовал им встречу, на которой Монхе вновь изложил и свою точку зрения, и точку зрения перуанцев по поводу планов Кубы. Но Фидель, назвав кубинский революционный опыт реальной альтернативой традиционным методам коммунистической партии, заявил, что не может и не станет лишать этой альтернативы молодежь, желающую последовать кубинскому примеру. «Мы намерены помогать им, — сказал Фидель Монхе. — Я понимаю вашу позицию, но полагаю, что мы обязаны помогать тем, кто сейчас собирается приехать в вашу страну. Я не прошу помощи у перуанской партии, я прошу помощи у вас».
Решив, очевидно, что Кастро из чувства благодарности не станет начинать никаких партизанских действий за их спинами, Монхе с Клауре пошли навстречу Фиделю; они согласились, ничего не сообщая перуанской компартии, помочь группе Бехара проникнуть на территорию Перу. Затем они поговорили и с Че, но эта встреча была куда менее дружеской. По словам Монхе, Гевара отстаивал свои взгляды «агрессивно и твердо», и между ними возникло не доверие, а напряженность.
По словам Клауре, они с Монхе вернулись в Ла-Пас, отнюдь не избавившись от подозрений, что кубинцы намерены осуществить свои замыслы, невзирая на позицию КПБ, и потому были полны решимости сохранять бдительность. Довольно скоро стало понятно, что их опасения не напрасны. Во время следующего визита Монхе в Гавану ему довелось провести один день с Че за городом, и вот, когда они лежали на траве и разговаривали, Че вдруг повернулся к нему и сказал: «Эй, Монхе, а почему бы нам не начать партизанскую войну в Боливии?» Тот ответил: «А зачем? Что нам это даст?» Тогда Че сказал вызывающе: «Ты просто боишься, да?» Монхе, если верить его словам, принял вызов: «Нет, это у тебя в голове одни пулеметы, и ты просто не можешь представить себе другого способа вести борьбу с империалистами». Че рассмеялся и закрыл тему.
Помимо расхождений с кубинскими властями в отношении революционной теории, Монхе и его товарищи по боливийской компартии принимали во внимание еще и то, что лично им инициированная Кубой партизанская борьба не обещает никаких особенных выгод и будет больше на руку Кубе. Как рассказывает Монхе, довольно скоро после описанной беседы с Че «высокопоставленный кубинский чиновник» заявил ему, что «будет великолепно», если его партия начнет вооруженную борьбу в Боливии, «поскольку это отвлечет внимание империалистов и снизит их давление на нас».
Некоторое время Монхе старался поддерживать как можно более хорошие отношения с кубинцами. Он даже попросил у кубинских властей позволения прислать на Кубу некоторых молодых членов партии на том основании, что КПБ хотела бы «перенимать опыт кубинской революции». Тем временем партийцы начали оказывать поддержку группам Бехара и Мазетти, отправляя им в помощь молодых активистов. Именно боливийцы подобрали и приобрели землю на реке Бермехо, которая должна была стать базой для проведения операции Мазетти. После ряда задержек и изменений в планах колонна Бехара была выведена из Ла-Паса и длинным речным маршрутом доставлена через восточные боливийские джунгли на границу с Перу.
Это произошло в мае, и к тому моменту намерения Бехара были, по-видимому, уже хорошо известны перуанским властям. Бехар отправил передовой отряд пересечь границу, но тот был сразу же обнаружен полицией перуанского городка Пуэрто-Мальдонадо. В последовавшей перестрелке погиб один из бойцов, талантливый молодой поэт Хавьер Эро. Большей части остальных удалось вернуться в Боливию, правда примерно дюжина людей Бехара была схвачена местными властями, но потом отпущена на свободу — это был жест доброй воли со стороны правительства Пас Эстенсоро в адрес Кубы. В конце мая Уго Бланко также арестовали и бросили в перуанскую тюрьму. В начале июня военная хунта, захватившая власть в Перу годом ранее, провела обещанные выборы, на которых победил правоцентрист Фернандо Белаунде Терри. Первая попытка организовать в Перу партизанское движение закончилась полным провалом, но Бехар с товарищами стал готовить силы к новой операции.
Столь быстрое раскрытие планов группы Бехара вызвало подозрения в адрес местных компартий: Бехар обвинил партию Монхе в том, что она уступила требованиям перуанской компартии и стала чинить ему препятствия, причем он особенно отмечал тот факт, что боливийцы составили маршрут таким образом, чтобы его группа вошла на территорию Перу в сотнях миль от места, где действовал Бланко. В ответ на эту критику партийные лидеры Боливии заявляли, что действовали в полном соответствии с пожеланиями кубинских властей: их люди доставили Бехара к перуанской границе и потом не бросили его в беде, обеспечив укрытие и другую помощь.
Что касается бывшего шурина Че Рикардо Гадеа, то он не участвовал в провальном мероприятии Бехара. После раскола, случившегося в революционном перуанском движении, Гадеа вместе с некоторыми другими будущими партизанами образовал «Левое революционное движение», которое выступало с иных позиций, нежели «Армия национального освобождения» и ее кубинские покровители: оно ставило перед собой цель сначала создать социальную и организационную базу в Перу и только затем начинать войну. Кубинские власти не одобряли подобных идей, и, по словам Гадеа, в отношении к ним кубинцев «появился холодок». Пока Бехар со своей группой переправлялся в Боливию, Гадеа и его единомышленники были посланы в горы Эскамбрай для борьбы с орудовавшими там контрреволюционерами. Все их просьбы о возвращении в Перу получали решительный отказ или вовсе оставались без ответа. Только после фиаско Бехара и поездки в Гавану лидера их партии Луиса де ла Пуэнте Уседы им наконец разрешили уехать. Перед отбытием Гадеа в последний раз встретился с Че.