Че Гевара. Важна только революция
27 января на организованном НСП форуме в Гаване Че произнес речь под названием «Социальная программа повстанческой армии». После этой речи не осталось сомнений, на каких позициях он стоит. Для тех, кто осознал значение этой речи, она стала, возможно, самой важной из всех выступлений революционных лидеров с момента их прихода к власти, включая речи Фиделя.
Че заявил, один из «проектов» — «вооруженная демократия» — уже осуществлен, но еще очень многое предстоит сделать. Закона об аграрной реформе, изданного за два месяца до того в Сьерра-Маэстре, недостаточно, чтобы выправить положение. Революция должна отдать долг крестьянам, ведь за их счет шла война. Нужно провести настоящую аграрную реформу. Саму систему владения землей нужно изменить — как было предусмотрено кубинской конституцией 1940 г., — и, проводя реформу в жизнь, революция должна считаться с «народом».
«Закон, запрещающий латифундизм, станет делом организованных крестьянских масс». [27] Более того, нужно отказаться от конституционного требования компенсации владельцам экспроприированной земли. «Если аграрная реформа будет проводиться по этому принципу, то она, по-видимому, окажется несколько медленной и дорогостоящей». Также Кубе необходимо освободиться от зависимости от экспорта сахара, пройдя процесс быстрой индустриализации; только тогда страна сможет освободиться от капиталистического господства США. «Мы должны развивать индустриализацию страны, не игнорируя при этом вызываемые ею многочисленные проблемы. Но политика поощрения промышленного развития требует определенных таможенных мер, которые защитили бы нарождающуюся промышленность, и внутреннего рынка, способного поглотить новые товары. Этот рынок мы можем увеличить не иначе как предоставлением доступа к нему основным массам крестьянства, крестьянам, не обладающим покупательной способностью, но имеющим потребности, которые должны быть удовлетворены и которые пока еще не могут быть покрыты покупками».
«Какими же средствами мы располагаем, чтобы осуществить заявленную программу? У нас есть Повстанческая армия, и она должна стать нашим первым, самым положительным и самым мощным орудием борьбы, и мы должны разрушить все, что еще остается от батистовской армии. И надо хорошо понимать, что делается это не из чувства мести и не только из чувства справедливости, но исходя из необходимости обеспечить достижение всех этих завоеваний народа в кратчайшие сроки».
И наконец самое главное: Че раскрыл свое представление о континентальной революции, чем не только бросил вызов общекоммунистической теории о борьбе масс под руководством партии, но и призвал к вооруженной борьбе по всему полушарию. «Есть нечто более интересное, о чем я хотел бы сказать в заключение, — о том примере, который означает наша Революция для Латинской Америки, и об уроках, которые вытекают из разрушения ею всех кабинетных теорий. Мы доказали, что небольшая группа решительных людей… способна одержать верх над регулярной армией и окончательно ее разгромить. Это главный урок. Есть и другой урок, который должны извлечь для себя наши братья в Америке, экономически принадлежащие к такой же категории аграрных стран, что и мы. И он заключается в том, что необходимо осуществлять аграрные революции, вести борьбу в деревне, в горах и уже оттуда нести революцию в города… Революция вынесла приговор латиноамериканским тиранам, потому что они — такие же враги народных режимов, как и иностранные монополистические предприятия».
Гевара закончил речь призывом к «духовному единству» всех стран Америки; «союзу, который выйдет за рамки обычной болтовни и воплотится в действенную помощь нашим братьям, предоставив в их распоряжение наш опыт».
Речь Че стала не чем иным, как громким призывом к будущим революционерам всего полушария и скрытым объявлением войны интересам Соединенных Штатов.
VI2 февраля Дениэл Бреддок, действующий американский поверенный в делах в Гаване, отправил секретное донесение в Государственный департамент, ЦРУ, руководству армии, флота, военно-воздушных сил и в американские посольства в Сьюдад-Трухильо (Доминиканская Республика), Манагуа и Никарагуа. Оно было озаглавлено «Куба как база для революционных операций против других правительств Латинской Америки».
«Ряд лидеров победившего революционного движения на Кубе полагает, что теперь следует приложить усилия к тому, чтобы «освободить» народы некоторых других латиноамериканских стран от их «диктаторских» правительств. Главным выразителем таких идей, как правило, считается Эрнесто «Че» ГЕВАРА Серна. По имеющимся данным, Фидель КАСТРО также высказывал замечания такого рода, в частности во время своего недавнего визита в Венесуэлу».
Заключение американской разведки было абсолютно верным. С одобрения Фиделя Че собрал революционеров из разных стран Латинской Америки, хотевших получить помощь Кубы в организации в своих странах революционных переворотов наподобие кубинского. Одним из них был никарагуанец Родольфо Ромеро, который во время вторжения Кастильо Армаса в Гватемалу научил Че пользоваться автоматом. Теперь, четыре с половиной года спустя, они поменялись ролями. После поражения в Гватемале Ромеро вернулся в Никарагуа и стал советником марксиста Карлоса Фонсеки, лидера студенческого движения против Сомосы. Теперь же Че предложил никарагуанцам помощь в создании собственной партизанской армии и революционной партии, которая бы ею руководила. Но занимался он не только никарагуанцами, о чем и сообщалось в телеграммах Бреддока:
«Чаще всего речь идет о Доминиканской Республике, Никарагуа, Парагвае и Гаити. Парагвай находится слишком далеко для прямого вмешательства Кубы, но по поводу остальных стран ведется много разговоров и строятся предварительные планы. На Кубе находится ряд эмигрантов из Доминиканской Республики, в том числе «генерал» Мигель Анхель РАМИРЕС…
В настоящее время на Кубе находится также Луи ДЕЖУА, планирующий организовать революционное движение с целью сбросить в Гаити «мошенническое» правительство ДЮВАЛЬЕ. Его помощником является Пьер АРМАН, называющий себя "президентом Революционного фронта Гаити в Гаване". Судя по всему, кубинские революционеры заинтересованы в Гаити главным образом как в возможной базе для нападения на ТРУХИЛЬО.
В городе находятся ряд эмигрантов из Никарагуа, в их числе Мануэль ГОМЕС Флорес. Сегодня посольство получило сообщение из весьма надежного источника о том, что никарагуанцы полагают, что первыми революционный поход начнут они… В этом сообщении особо отмечено, что Гевара принимает активное участие в планировании этого похода, а также в обучении его участников. Указывается, что они надеются начать вторжение в течение двух месяцев».
Донесение Бреддока заканчивалось просто провидческими словами: «Планирование всех этих предприятий, видимо, является на данный момент лишь предварительным и вряд ли реализуемо, а революционные группы не имеют единства. Однако… можно ожидать, что на какое-то время Куба станет центром планирования революционных действий, что повлечет за собой соответствующие трудности и заботы для правительств разных государств, включая и наше собственное».
Для подчиненных Че в Ла-Кабанье не было секретом, что он встречается с революционерами из других стран, и по всей Кубе ходили слухи о заговорах, подобных тому, что обнаружило американское посольство. Че получал письма от школьников, которые были слишком юны, чтобы участвовать в борьбе против Батисты, но теперь хотели драться против диктатора Рафаэля Трухильо.
Одновременно Че участвовал в создании тайного агентства внутри службы госбезопасности; эта подпольная организация должна была заниматься помощью зарубежным партизанским революционным движениям, подготовкой и обучением партизан. Мануэль Пиньейро Лосада, один из помощников Рауля на «втором фронте» и впоследствии глава этого агентства, рассказывает, что в начале 1959 г. у кубинского правительства еще не существовало «четко определенной политики» в отношении этих операций. Однако ситуация вскоре изменится. Освальдо де Карденасу, студенту-мулату из Матансаса, в январе 1959 г. было только шестнадцать лет, но уже через год он станет агентом разведки, занимающимся помощью зарубежным партизанам. Вот как вспоминает Карденас о том, что думали и чувствовали он и его товарищи в первые месяцы после победы кубинской революции: