Укрощение горца

– Ты не сыграешь мне? – спросила Нора. Эван, не промолвив ни слова, заиграл. Нора затанцевала. Это не был обычный танец, скорее, это был танец сарацинской куртизанки. Подол платья позволял видеть ее ступни. У Эвана закружилась голова от противоречивых чувств.
– Где ты научилась так танцевать? – Эвану собственный голос показался чужим и странным.
Нора переменилась в лице. Она перестала танцевать.
– Меня научила Кэт. Тебе не нравится?
Эван кивнул, чувствуя, как у него перехватило дыхание.
– Нет, дорогая… Нравится. И очень.
Улыбнувшись Эвану, Нора снова начала танцевать, однако на этот раз она принялась медленно снимать с себя одежду…
Эвану было трудно дышать. Он растерянно смотрел, как Нора, подняв подол платья, забирается на кровать, поближе к нему. Она казалась возбужденной до неприличия. Такой он видел ее только в своих снах.
Сняв с себя шарф, которым была перетянута талия, Нора накинула его Эвану на шею и, притянув его к себе, поцеловала.
В сущности, она такая же, как они все на этой земле, успокоил себя Эван и, отбросив лютню, обнял Нору. Пьянящий запах ее тела кружил голову, и он уткнулся лицом в ее грудь.
Нора попробовала снять с него сорочку, но он сам сорвал ее с себя.
Нора с удовольствием гладила обнаженные плечи и руки Эвана, любуясь его мускулистым телом.
– Мне нравится смотреть на тебя. Подними руки.
Она, прикусив губу, разглаживала мускулистые руки Эвана, словно получала от этого удовольствие.
– Я ничего не делаю, Нора.
– Я знаю, но у тебя такие мускулы…
Потом ее руки уже гладили его густую шевелюру, и наконец ее губы коснулись его губ.
Как он любил поцелуи этой женщины!
Нора буквально повалила его на кровать и помогла ему раздеться.
– Скажи, что мне для тебя сделать?
– Мне достаточно того, что ты со мной.
Она улыбнулась:
– Так ли?
Эван кивнул:
– Это неплохое начало, любимая. – Он расшнуровал ее платье и, обнажив грудь, стал ласкать ее. Нора отчетливо ощутила его напряженное тело и возбужденную плоть.
Задерживая дыхание, Эван не выпускал Нору из рук. Он думал, что сейчас ему так хорошо, как бывало только дома. Никто ранее не давал ему столько тепла и ласки.
Что, если он женится на ней?
Как бы он хотел этого! Но он не знал даже, из какого она рода, из какой семьи?
Разве это важно?
Впрочем, его родным это важно. Им не все равно, кого он сделает своей женой. Такой пустяк, как его побег с Изобел, привел к гибели многих из клана Макаллистеров.
Он не мог взять в жены неизвестную девицу.
Однако и покинуть Нору он не мог, эта девушка стала частью его самого. Дорогой частью.
В те мгновения, когда он отрывался от губ Норы и смотрел на нее, она видела его глаза, полные печали. Он словно прощался с ней, словно хотел запомнить ее лицо.
– Что вы задумали, милорд, у вас такой вид, будто вы ждете второго пришествия?
– Скажите мне, кто вы, Нора? Из какой семьи?
– Разве это так важно? А что, если я крестьянка?
– А вы крестьянка?
– Если я скажу «да», вы бросите меня? Проведя пальцем по ее бровям и глядя на ее лицо так, будто готов был рисовать ее, он промолвил:
– Нет, я не брошу вас.
– Тогда думайте, что я крестьянка или цыганка, как Катарина, – без роду и племени.
– А что, если ваш отец найдет вас?
У Норы перехватило дыхание при этой мысли. Вспомнились слова отца: «Я хочу, чтобы ты вышла замуж за Райана, Он будет тебе хорошим мужем».
Сердце ее сжалось от этой мысли. «Тогда я буду в бегах до самой смерти. Я никогда не стану женой Райана, пока жив Эван. Только ему одному я позволю прикоснуться к себе».
Нора на мгновение замерла и вдруг поняла: она любит Эвана Макаллистера.
Она любила все в нем: грубость, мрачность, суровый взгляд… Но это не пугало ее. Она никогда его не оставит.
– Не хочу об этом думать, – прошептала Нора ему на ухо. – Особенно теперь, когда я с вами, милорд. Давайте забудем, что у нас есть семьи. Будем считать, что мы ничего никому не должны и нам не надо никого бояться. У нас нет прошлого, нет будущего. Есть только настоящее, есть вы и я, и более никого.
 
Эван млел от этих слов, от теплого женского тела в своих руках. Он смотрел в янтарные глаза Норы, как всегда полные любопытства, и гадал, какой она будет, когда станет постарше, когда будет носить их ребенка…
Эти мысли пугали и радовали Эвана. Как он мог думать так и держать ее в объятиях, когда дал клятву Кирану?
«Я клянусь тебе, Киран, что никогда в жизни не буду получать удовольствие и никогда не буду счастливым. Я буду жить здесь, на берегу озера, чтобы ежедневно видеть то место, где ты нашел свою смерть. И вечно буду помнить то, что я натворил по своей глупости».
Нора взяла его лицо в руки. Ее прикосновение заставило Эвана опомниться и вернуться в настоящее, к единственной его радости.
– Я потеряла тебя сегодня ночью? – спросила Нора тихим голосом. – У тебя вид, будто ты отсутствуешь. Ты вернешься, или мне уйти?
– Останься со мной, Нора.
«Останься навсегда».
Как бы он хотел сказать эти слова громко и с уверенностью. Но он не мог. Не отважился.
Нора провела рукой по его волосам, а потом по заросшей щеке. Как она любит этого мужественного грубияна, который лежит с нею рядом, как любит прижаться к нему, отвечать на его поцелуи, которые обжигают, как огонь, любит его ласки, которые делают ее слабой и покорной. Он столько сделал для нее! Но она не может остаться с ним. Даже если Эван захочет провести остаток дней с нею, этого не позволит отец, потому что он решил выдать ее замуж за Райана.
Но кто такой Райан? Жадный, завистливый, без гроша в кармане.
О, какой же безнадежной была ее любовь! Она обняла Эвана, прижав его к груди крепко, до боли.
– Нора, ты задушишь меня.
Она отпустила его и уткнулась лицом в его шею. Она не хотела терять Эвана. Хотела быть с ним рядом всегда.
– Что я могу для тебя сделать, Нора?
– Поцелуй меня.
– Поцеловать?
– Да, в губы…
Поцелуй был таким долгим, что Нора едва не задохнулась.
– А теперь? – спросил Эван.
– Теперь сюда. – Нора, откинув назад голову, подставила шею.
Каждое ее движение обозначало чудные линии тела. Ее волосы светились, подкрашенные ресницы усиливали блеск ее глаз.
Эван целовал ее тело, спускаясь все ниже и ниже, медленно и нежно. Кто мог подумать, что прикосновение мужских рук может быть таким приятным?
Нора взяла его большую ладонь в свои руки, и их пальцы сплелись. Ее кожа по сравнению с его казалась очень бледной…
– О, Эван, – тихо прошептала она. Подняв его руку, она прижала ее к губам и перецеловала все шрамы на его пальцах.
Смущенный Эван с недоумением смотрел на нее. Никто из женщин никогда не удостаивал таким вниманием шрамы на его пальцах.
Нора отпустила его руки. Теперь она гладила его грудь. Слабость разлилась по телу Эвана.
– Скажи, чего ты хочешь, Эван?
«Тебя».
Это слово едва не слетело с его губ, ведь Эван не был таким богатым на слова любви, как Нора.
– Я лучше покажу, – сказал он.
Их взгляды встретились, и они бросились друг другу в объятия. Он ласкал ее медленно и нежно, помня, как мало дано им времени. Судьба и обстоятельства разлучат их.
«Бороться за Нору? Осмелится ли он?» Эван представил себе свою жизнь без улыбки Норы. Он не сможет без нее. Нора – это все доброе и светлое, что случилось с ним, и он никому не позволит отнять ее у него.
Нора заметила, как изменилось лицо Эвана.
– Тебе плохо? – спросила она.
– Нет, моя любовь. Когда ты рядом, мне всегда хорошо.
Душа ее наполнилась радостью, и она крепче прижалась к Эвану. Ровный стук его сердца успокаивал ее.
– Будь всегда такой, Нора, – вдруг сказал он. – И никто из нас не станет сейчас думать о нашей усталости…
На рассвете, утомленные, они оба заснули. Эвану снилось, что они с Норой вернулись домой. Снилась она с их детьми. Даже во сне он чувствовал ее близость, слышал ее дыхание. Ничто не могло разлучить их.