Очень Страшный Властелин (СИ)

Увы, вышел брак: мало того, что был слышен вой боли и отчаяния ужаса, так ещё и сам по себе он был странный — словно какие-то искажения создавал. Нормально удалить разум пока не получается. Первый блин комом, поэтому продолжил попытки. Времени у меня не так много, чуть меньше недели.
Второй камень вышел уже лучше. Криков боли больше не было слышно, но камень вдруг треснул.
Вздохнул.
— Сделаю потом и родителям что-то, чтобы оно всё напрасно не было…
* * *
Смотря на почерневший (ну, ладно, почти унисекс) после всех обработок браслет, чуть холодный, словно отражающий свет, я удовлетворённо кивнул. Злой ауры не распространяет, не издает странных звуков (наловчился стирать разум), не пытается взорваться, не пытается захватить тело владельца, даже носить приятно.
И ужас я поймал большой, неслабый — пролетал какой-то гигант, чем-то похожий на чёрный листок бумаги с руками и ногами, вроде как даже разумный был. Что-то кричал, молил о пощаде, говорил про службу…
Ну, вот и послужит.
Вытащил подышать свежим воздухом деда с чертом, продолжая держать железной хваткой их души, заодно показав своё творение, — Витенька выполняет свои обещания, в конце концов. Держал интригу до последнего, так что первыми его видели Нюня и Стеклянная, пошаманив над ним ещё в середине создания. Моя интеллигентная компания из Чертилы и гадкого старика его осмотрела, но брать в энергетические руки не решилась.
Демон, впрочем, похвалил меня и сказал, что у меня большой талант. Причём, я видел, что он сказал это вполне искренне. Даже вновь страх ощутил от Клоуна.
Приятно, когда тебя искренне хвалят, да.
— И кому вы эту бесовщину подарите? — приподнял бровь старик.
Двоюродный дедушка Юлечки рассказал, что лет пятнадцать назад согласился на опасную операцию, в ходе которой он лишился страха. Причём, операция прошла как на духовное тело посредством каких-то ритуалов, так и на вполне физическом мозге — к делу подошли серьёзно. Сейчас же, смотря на эту вещь, дед все равно испытывал подобие опасения.
— Юльке, — пожал плечами, видя, как вытянулось лицо старика.
— У тебя на неё планы, шкет? — куда-то делось всё «уважение» старика.
Я приподнял бровь. Мне даже показалось, что меня немного обидели.
— Мне нравятся женщины постарше. Я в клубе милф, — уведомил я с невинной мордой его, почесав рог. Скотина начала так активно расти, что приходится его пилить каждый день. Кажется, эта «кость» пошла в рост. По поводу же вкусов — чистая правда, кстати. Не считая того, что «постарше», хотя я и не уверен уже точно, сколько мне было лет до смерти. Может, и тогда был в клубе. Мутно оно. — Лет тридцать-сорок, наверное. Юлечке же только скоро одиннадцать. Ну, — видя, как на меня уставился оскорбленный в лучших чувствах дедуган, добавил: — я подумаю, когда ей исполнится лет восемнадцать-двадцать. Там ещё нужно смотреть.
Старик открыл рот, явно не ожидая услышать от меня что-то подобное.
Клоун громким басом заржал.
— Да ты совсем ох…
Получив пару энергетических пинков, дедуган вновь стал обращаться ко мне вежливо.
Стоит понимать, что судьбу свою в виде «недоужаса», или чего-то вроде этого, главная героиня получила потому, что вообще не должна была выжить. Дедуган упомянул, что мелкая при рождении была на грани смерти, из-за чего решил вмешаться. Хуже в любом случае не будет (мысли типичного злого учёного, который случайно создал оружие массового поражения, ага).
Итого, дело было сделано. Прокатило — ребёнок выжил и был вроде как даже адекватным. Да настолько, что она могла стать подопытной крысой. Старику многого стоило скрыть свои проделки. Уже представляю себе отдельный сиквел его приключений.
М-да, звучит как типичный сюжет фильма…
Шучу. И так знаю.
  
Глава 19
 
— Ну всё, Юлечка, не плачь, так получилось, — гладя по голове расстроенную в лучших чувствах именинницу, успокаивала её тётя Вера.
Собственно, мама Юли. Её отношение ко мне было, скажем так, не самым тёплым, но меня стоически терпели. К счастью, мне повезло не пересечься с отцом мелкой — раз уж её мать кидала на меня такие взгляды, что становилось понятно, какой же я злодей и хулиган, то папка мог и не выдержать.
 
Я же хороший мальчик, за что вы так со мной. Убил скуку в садике, блин. Аукается по сей день.
— К-когда вы вернётесь? — шмыгнула носом мелкая. Судя по её взгляду, она только что окончательно разочаровалась в мире, и последняя звезда для неё погасла.
— Завтра утром, — погладила тётя Вера по голове мелкую. — Ну всё-всё, там папа уже заждался внизу. — О, так настолько потенциально агрессивный объект внизу. Повезло же мне только что прийти. — Мы быстро. Всего день. По дороге назад купим тебе что-то сладенькое. Давай, солнышко, я пошла.
Чмок в лоб ознаменовал окончательный конец хорошего настроения для девочки и начала её дня рождения в моей и её двух каких-то подруг компании.
Обе старше мелкой: одну, вроде как, звали София и была она тут самой «старшей» — то ли тринадцать, то ли четырнадцать лет. Вторая же — Маша, ей вроде как было двенадцать. Если вторая выглядела как самая обычная мелкая (ребёнок, то есть), то София была какой-то мутной — покрашенные в чёрный какой-то низкокачественной краской волосы, футболка с черепом, на котором что-то забыл бантик, чёрные круги под глазами, явно намеренно ей нарисованные, сама худющая, бледнющая.
Если бы мы жили в Америке, и она была чёрной, то первая жертва была бы уже определена, серьёзно. А если бы ещё и парнем была… О лёгкой смерти и речи быть не может.
— Да ладно тебе, Юлька, — презрительно поморщилась мелкая София, жуя жвачку. — Тебе предки квартирку оставили на целый день. Это ж какую тусу можно устроить!
Всё только началось, а я уже чувствую здесь себя лишним. Ну, примерно так оно и работает, да.
— Н-никаких «тус»! — аж подавилась воздухом Юлечка.
— Опять шутишь, София, — вступилась за подругу Маша.
— А это кто, кстати, — не сильно расстроилась наглая девочка, проигнорировав Юльку, подойдя ко мне и начав не менее нагло гладить по голове. — Твой па…
Мелкая уже думала как-то очень толсто пошутить, показав всем, какая она уже взрослая и «прошаренная», но тут её рука случайно зацепилась за начавший у меня опять расти рог. Она, даже сначала толком не поняв, что нащупала, лёгким движением чуть отодвинула волосы, увидев поломанную, угольно-чёрную штуку, растущую у меня из головы.
Наши взгляды пересеклись. Я улыбнулся широкой, чистой улыбкой человека, который может сниматься в рекламе зубной пасты. А может, и в роли ребёнка-вампира без накладных зубов.
— Ну нихрена ж себе… какой милый мальчик, — сориентировалась девочка, начав распространять слабый флёр страха. Но такой… странный. Не буквально «страх», а словно волнение. Ох, кажется, обычно такие в секты и попадают смолоду. — Т-тебя как зовут?
Маша с Юлей переглянулись.
— Виктор, — обозначил отношение с лицом-кирпичом, перестав улыбаться.
Стереть ей память, что ли? Ещё не пробовал так делать, правда. Может, будет полезно.
— Во-о-от как… — отошла она, пытаясь скрыть широкую улыбку. Не очень удачно. — Ну, чё стоим, давайте на кухню…
Праздник не задался с самого начала — мало того, что по дому иной раз начали ходить ужасы с человеческими телами и непропорционально маленькими головами котиков, пугая Юлю, так и эта София не спускала с меня глаз, разглядывая так, словно встретила своего кумира.
Такие вот в секту легче всего и попадают, блин. И, словно этого мало, эта же будущая сектантка как минимум тем самым «шестым чувством» ощущала ужасы, начавшие перед Юлькой делать сальто и хлопать в ладоши, питаясь её страхом. Вовремя пришли, черти. Потенциальная сектантка, осознавая, что возле нас точно что-то есть, лыбилась лишь шире, буквально наслаждаясь происходящим.
 
Хлоп.
Хлоп.
Хлоп-хлоп-хлоп…
— Хватит… — шмыгнула носом Юлечка, не поднимая взгляд на ужасы.