Бывшие. Ошибка молодости (СИ)

- Успокойся, Лен. Лера услышит.
Подруга садится на стул, но ещё какое-то время рыдает.
Закрываю в кухню дверь.
Отпаиваю её горячим чаем. И сама хлебаю – у меня тоже душа рвётся на части. Но ситуацию нужно прояснить до конца. И я начинаю говорить:
- Поверишь ты мне или нет, не имеет значения. Я просто хочу, чтобы ты знала: у меня с твоим Олегом никогда ничего не было. И быть не могло. Не потому, что он не в моём вкусе, — хотя это действительно так, а потому, что онтвоймуж. Я в принципе с женатиками не связываюсь, и уж тем более я не стала бы крутить шашни за твоей спиной. И если бы ты тогда просто поговорила со мной, или с Олегом, а не слушала эту стерву Олесю, и не додумывала сама, то знала бы, что он тебе не изменял.
  
- Ошибаешься. – выдаёт Ленка гундосо.
  
Глава 31. Рыльце в пушку
 
Смотрю на неё удивлённо. Ленка усмехается. Совсем невесело.
- В том то и дело, что изменял. Именно потому, что у него тогда действительно был роман на стороне, и случилась вся эта путаница.
- Какая путаница?
Растерянно моргаю. А Ленка наконец успокаивается. И, вытерев слёзы, выдаёт:
- Когда я предъявила записку, он так испугался, что у меня не осталось сомнений в том, что это не случайность, и не чья-то злая шутка. Стала его дожимать, и он сознался, что у него шашни на стороне. Просил прощения, на коленях ползал, уверял, что до секса не дошло…
Перебиваю:
- Не поняла. В чём он сознался? Он не мог этого сделать, потому что сознаваться было не в чем! Я сыном своим клянусь, что между нами ничего не было! И эту записку до момента разборок он наверняка даже не видел! Больше, чем уверена, что Олеська нигде её не подбирала, — её отдала ей Маринка! Это единственный способ, которым она могла к ней попасть!
- Успокойся, и дослушай! Неважно видел он её до этого, или нет. Дело в другом: он принял её за настоящую записку от любовницы — твой почерк-то он не знал. И потому раскололся.
- Тогда какого чёрта ты всё это время меня игнорила?
От происходящего у меня уже голова пухнет. Ещё немного и взорвётся.
- Потому что я не сразу узнала, что крутил он не с тобой.
Замираю. Таращу глаза.
- Короче, там вообще курьёзная история получилась. Я бы может даже посмеялась, если бы это не было так больно… В общем, у Олега был друг – тоже Олег. На тот момент он был женат. И мы семьями частенько собирались, отмечали праздники, и просто в выходные пиво пили, на даче шашлычили. Я с его Женькой неплохо заобщалась. Можно сказать подружилась. Но, оказывается, не только я. В общем, Олег мне действительно изменил с подругой, только не с тобой, а с другой.
- Пффф… Реально мыльная опера. – качаю головой. – Но как ты могла нас перепутать? У нас ведь разные имена.
Ленка краснеет.
- Прости, но в тот момент я была такая злая на тебя, что называла как угодно, но не по имени. И самое приличное из названий было: «бывшая подруга». А Женька ведь тоже вроде как подруга… Вот Олег и не допёр, что я его вовсе не к Женьке приревновала. Конечно, если бы мы могли нормально обсудить ситуацию, это недоразумение бы вскрылось. Но ты же знаешь, что мы тогда жили тут, с его родителями. Так что особо не поорёшь. А спокойно с ним разговаривать я на тот момент не могла.
- А почему ты всё им не рассказала. Пусть бы они промыли мозги сыночку.
- Угу. Сыночку. Мне бы они мозги промыли, а не ему. По крайней мере, свекровь – точно. Я ведь всегда для неё была нежеланной снохой. Мало того, что деревенская, так ещё и образование – три класса и коридор. Не то что её сыночек – с двумя красными дипломами.
Не верю ушам. Не могла тётя Оля так себя вести. Я ведь тоже деревенская. Но она всегда со мной была приветлива, неприкрыто намекала, чтобы я присмотрелась к их Пашке.
Ленка словно читает по моему лицу:
- Ты меня с собой не сравнивай. Для свекрови ты была едва ли не святая. Всегда мне тебя в пример ставила: Лерочка на красный диплом идёт! Лерочка всё успевает: и работает, и учится…
- Ну ты же прекрасно понимаешь, что Лерочка была вынуждена пахать как лошадь. – зачем-то оправдываюсь. – У меня не было родного отца, который бы подкинул мне деньжат. А мать… - махнула рукой. - Сиротой я была при живых родителях.
Подруга вздыхает. Своеобразно извиняется:
- Да это не упрёк. Просто ты многое видела сквозь розовые очки. А я в этом доме всегда была приживалкой. Свекровь до самой смерти портила мне кровь… В общем, мы тогда с Олегом заключили сделку: я ничего не рассказываю его родителям, и не подаю на развод, а он соглашается от них съехать. А тут как раз Егор с Олеськой на заработки собрались. Ну мы и рванули все вместе…
- Предположим. Но когда всё прояснилось, ты могла ведь мне позвонить. Номер моего домашнего телефона у тебя был.
- Был, да сплыл. – хмыкает. – Не удивлюсь, если его исчезновение – тоже работа этой суки Олеськи… Лер, я правда хотела позвонить. Но в записной книжке кто-то вырвал страницу с твоим номером.
- Но сейчас ведь ты как-то мой номер нашла… - кидаю упрёк, потому что мне очень больно. Ведь один единственный звонок мог всё изменить.
- Нашла. Только вчера. Когда разбирала вещи свекрови. Среди газет и журналов затерялась её старая записная книжка, а в ней твой домашний номер. Не знаю откуда свекровь его взяла, и зачем он ей был нужен…
Вспоминаю, что в последнюю нашу встречу тётя Оля просила меня оставить номер для связи. И я оставила домашний – других на тот момент у меня не было.
- Это я его ей дала. Когда в гостях была. Уже после вашего отъезда.
- Теперь понятно. – выдаёт Ленка с ноткой ревности в голосе.
- Лен, но я ведь ничего не знала про твои отношения со свекровью. И потом, я к тебе тогда пришла, а не к ней, – с очередной попыткой поговорить…
- Ладно, проехали. Ты действительно ни при чём. Это мои личные проблемы… В общем, я позвонила твоей матери, и она мне дала номер твоего мобильного. И я сразу набрала тебе.
Повисла тяжёлая тишина. Мы переваривали.
- Я понимаю, что жутко напортачила, — наконец разрушила повисшее напряжение подруга, — но всё же прошу тебя меня простить. Я своё уже хапнула: брата потеряла, свекровь перед смертью меня прокляла, обвинив, что это я довела Олега до болезни. А теперь ещё предстоит пройти через весь этот онкологический ад.
- Но Олег сказал, что ничего ещё не ясно, что идёт обследование.
- Соврал. Он просто не хочет, чтобы его жалели. Но обследование действительно идёт – его готовят к операции.
- Ну, значит, всё не так плохо. Прооперируют, и даст Бог, он пойдёт на поправку.
- Не даст. Не заслужила я такой поблажки от Бога.
- Не говори глупости, Лен! И бо́льшие грешники остаются безнаказанными. И потом, Олег тут при чём? Его за что так наказывать? За лёгкий флирт?
- Да не уверена я, что там всё флиртом ограничилось. Олег-то – друг который, — Женьку так и не простил. Развелись они. Думаешь, он бы пошёл на такие кардинальные меры из-за флирта?
- Я не знаю ни этого Олега, ни его жену, чтобы судить о его решениях. Возможно, он слишком принципиальный. Или там ещё и другие причины были. Может его Женька такая же как Олеська.
Мне хотелось успокоить Ленку, доказать, что не всегда наши подозрения совпадают с действительностью. Но она не захотела слушать:
- Ой, ладно, проехали. Не хочу больше об этом говорить.
- А можно последний вопрос? – не могу уйти, не выяснив этот момент.
- Валяй.
- Ты дочь моим именем назвала из чувства вины?
- И да, и нет. По сути, это не мы её так назвали, а Егор.
Замираю.
- Когда Лерка родилась, мы предложили ему с Олеськой стать крестными. И Егор сказал, что согласится только при условии, если мы назовём дочь Лерой. Мы с Олегом сначала удивились такой принципиальности, а потом подумали: почему бы и нет? Имя красивое, с отчеством сочетается неплохо. К тому же мы перед тобой виноваты… В общем так и сделали: для себя решили, что назовём дочь в честь тебя, а Егору сказали, что согласны на его условие... А теперь вот оказалось, что и он нашу дочь назвал так не потому, что ему имя понравилось.