Бывшие. Ошибка молодости (СИ)

Кровь ударяет в лицо.
- Я передумала! – сильнее дёргаю ногой, пытаюсь выбраться из воды, но не нахожу, за что ухватится: всё мокрое и скользкое.
- Может поможешь?! – злюсь сама на себя, а рычу на него.
- Помогу, если договоримся. – улыбается. Кажется, моё рычание его только веселит.
- Нет!
- Что нет, Лер? Я ещё не озвучил своё условие. – буквально мурлычет, продолжая поглаживать, едва прикасаясь.
  
Его ласки невыносимы. Предательское тело отзывается каждой клеточкой, порываясь выгнуться навстречу, рассудок мутнеет. Ёрзаю, стараясь прогнать эти незнакомые ощущения. Но делаю только хуже: теперь ещё и в трусиках становится жарко.
Выдаю на выдохе, как можно твёрже:
- Можешь даже не начинать, мой ответ на любое твоё предложение будет «нет».
- Отлично, мне подходит. – Отзывается бодро Егор, и подаёт руку. И вид такой хитрый, что я не спешу протягивать свою, и чувствую: угодила в западню.
Спрашиваю осторожно:
- Что тебе подходит?
- Я хотел предложить тебе отложить занятие любовью на завтра, а сегодня просто вместе помыться, но, раз ты против, то можем не мыться, и не откладывать…
- Я согласна! – выкрикиваю. И только потом соображаю, как это можно расценить. Поспешно исправляюсь: - Согласна на твои условия!
- Поздно, Лер. – Егор уже сосредоточенно снимает с меня носки. – Ты ответила «нет», я с тобой согласился.
- Так нечестно! – опять злюсь.
- Разве? – голый нахал невозмутим. Рассматривает мою ступню и неожиданно целует.
- С ума сошёл?! Она же потная!
- Ты ещё потных ног не нюхала. – невозмутимо отзывается и продолжает бесстыдные действия.
От каждого его прикосновения по коже словно проходит слабый разряд тока. Понимаю, что, если он сейчас же не прекратит, моё тело перестанет мне подчиняться.
Молю:
- Егор, пожалуйста, перестань…
- Перестану, если ты позволишь мне снять с тебя бельё…
- Ну уж нет! - Стискиваю зубы и зажмуриваюсь. Но, кажется, делаю только хуже. С закрытыми глазами его прикосновения ощущаются ещё острее. Чувствую, как его губы движутся к колену, прокладывая дорожку из поцелуев. Как вторая рука скользит по бедру. Его прикосновения обжигают, заставляют вздрагивать и задыхаться. Сердце уже колотится в горле – ещё чуть-чуть и выскочит наружу. Перед глазами появляются какие-то разноцветные круги.
Больно прикусываю нижнюю губу, чтобы не дать себе окончательно поддаться его ласкам. Но даже это действие отзывается в возбуждённом теле новой волной жара.
Да что тебя!
Не сразу, но замечаю, что вода уже подобралась к моему подбородку.
Хрипло выдаю:
- Я сейчас захлебнусь.
Егор реагирует мгновенно: разворачивает ноги вдоль ванны, подхватывает за подмышки, вытаскивая из воды сажая.
Фыркаю, и вытираю лицо руками. Кашляю – всё-таки хапнула воды с пеной.
Он взволнованно всматривается.
- Как ты?
- В этот раз не утонула. – выдаю сипло. Улыбаюсь. Мне нравится его забота. И его взволнованный вид.
- Можешь встать?
Удивляюсь, но встаю. С его помощью. Егор выключает воду, и залазит в ванну. Слежу за ним молча. Садится и тянет меня к себе. Упираюсь, цепляясь за шторку, рискуя её сорвать.
- Да не бойся ты. Садись. Буду отдавать тебе долг.
От волнения не сразу доходит, что он собирается меня мыть, а когда соображаю, таращу глаза.
- Обещаю, что не стану тебя раздевать. – заверяет. – Нравится мыться одетой, мойся.
Пока я раздумываю что делать, он «теряет ко мне интерес»: берёт мочалку и сосредоточенно её мылит. И даже когда я осторожно начинаю моститься рядом, никак не реагирует.
Усаживаюсь к нему спиной. На небольшом расстоянии – дальше сесть размеры ванны не позволяет. И всё равно оказываюсь между его ног. Замираю.
От прикосновения вздрагиваю. Но в этот раз Егор просто трёт. Без всякого эротического подтекста. Старательно моет спину, подныривая под топ, трёт шею, руки.
Командует:
- Привстань и повернись ко мне.
Исполняю в точности как приказано. Слежу за его мимикой. Вид сосредоточенный. Старается.
Когда живот вымыт до хруста, смотрит на меня вопросительно. Я так же – на него. Глазами указывает на грудь, но мочалку не отдаёт. И я решаюсь: рывком через голову снимаю топ, и пока не прошёл приступ смелости, встаю и стаскиваю трусики. Возвращаюсь в исходную позицию. Замираю. Наблюдаю, как расширяются его зрачки.
Теперь он не решается ко мне прикоснуться. Смотрит как на божество. Аккуратно забираю из его руки мочалку, домываюсь. Он сидит тихо, наблюдает. Но я больше не испытываю парализующей неловкости. Кажется, мы поменялись с ним ролями.
Домывшись, тянусь за лейкой душа. И тут Егор оживает, перехватывает мою руку, тянет меня к себе. Я оказываюсь на нём. Грудью чувствую его грудь, животом — его желание. Неотрывно смотрим друг другу в глаза. Первая прижимаюсь к его губам.
Принимаю в поцелуе самое активное участие, чем довожу Егора до крайней точки возбуждения. В какой-то момент он не выдерживает, отстраняет.
- Лер, если ты не готова к продолжению, то самое время остановиться.
Смотрю на него затуманенным взглядом. Снова тянусь к губам.
Для него это как сигнал на старте. Теперь его поцелуи становятся требовательными, а руки более смелыми — он гладит и сжимает мою грудь, ягодицы, прижимает к себе так, что я чувствую горячую сталь его органа.
- Сядешь сверху? - хрипит на ухо.
Вообще не понимаю, что должна делать, но едва заметно киваю.
  
Глава 15. Безмятежное счастье продлилось недолго
 
Просыпаюсь от лёгкого поцелуя в губы. Хмурюсь, силясь понять: это сон или явь? Поцелуй повторяется, и я с усилием разлепляю веки. На меня смотрят счастливые ореховые глаза.
- Извини, не удержался. Ты такая милая, когда спишь. – Егор улыбается. - И губы смешно отставляешь.
- А бодрствующая значит не милая? – смотрю на него серьёзно. Мозг всё ещё до конца не проснулся, но уже вяло подкидывает картинки прошедшей ночи. Чувствую, как кровь медленно приливает к лицу.
- Всегда милая… Как себя чувствуешь, малышка? – Егор всматривается, внимательно следит за мимикой. - Хочешь чего-нибудь: чай, кофе? Может голодная?
- Я ещё не проснулась, какая еда? – наконец справляюсь с нахлынувшим стеснением.
Но это ненадолго. Егор берёт мою руку и кладёт себе на пах — там всё каменное. И сообщает спокойно, как нечто обыденное:
- А я вот опять голодный. Что ты со мной делаешь, развратная девчонка?!
Это я-то развратная?!
Остатки сонливости как ветром сдувает. Пучу глаза, пыхчу, и пытаюсь убрать руку.
А этот паразит смеётся, не отпускает, прижимает крепче. Сначала только руку, а потом и меня целиком.
- Лер, правда очень хочу. Ты на меня действуешь как возбудитель. Давай, а?
Утыкаюсь лбом в его грудь, и чувствую, как отступает странная смесь возмущения со смущением. Да и руку наконец получается убрать. Правда, теперь его желание ощущаю животом. И понимаю, что не готова этим заниматься при дневном свете. Но только морально. Физически тело уже отзывается на его тесную близость, на настойчивость рук, мнущих ягодицы, и крепко прижимающих меня к месту желания. Чувствую, как твердеют и делаются сверхчувствительными соски, как внизу живота появляется приятная тяжесть, как сыреет там, куда он так стремится.
Да это я ему должна говорить фразу о возбудителе! Даже его дыхание умудряется разжечь в моём теле огонь.
- Лерка, милая, меня сейчас разорвёт. Ну, пожалуйста…
Перекатывает меня на спину, нависает сверху. Коленом раздвигает ноги. Устраивается между ними. Но главного не делает.
- Лер, не молчи. Можно?
А я лежу зажмурившись. И для надёжности закрепляю нелогичную оборону: ладошками закрываю лицо. Меня тоже рвёт на части: от конфликта морали и физиологии. Чувствую, как Егор подбирается к соску, целует, берёт в рот, посасывает и легонько покусывает. Не могу сдержать стона.