Дубль два (СИ)

Странники, которых всегда было значительно больше Хранителей, но в этом и прошедшем столетиях всё равно кратно меньше, чем, например, до Революции, поддерживали связь между Деревьями. Тем, кто берёг покой и мир древних мудрых великанов, нельзя было покидать их. А передавать новости, знания и опыт не умели ни традиционные, ни современные приборы. Энергию, силу Дуба донести до Осины мог только человек, ставший на путь познания и изживший Тьму в себе. Даже такой начинающий, как я. За помощь Деревьям и Хранителям полагалась награда. Не золото или серебро, не закрытые техники нейролингвистического программирования или что-то вроде того. Просто частичка Силы. Что-то наподобие комиссии, если одевать стародавние тайны в понятные современные слова. Перенося энергию, Странник оставлял часть себе. Она же хранила и берегла его в пути от тварей, предупреждала об опасностях, помогала видеть то, чего простой человек не заметил бы никогда.
— У тебя всё в порядке, сынок? — участливый голос будто выдернул меня из странной неожиданной медитации, куда я нырнул, обратившись к новым, недавно обретённым знаниям.
— Спасибо, всё хорошо, — ответил я, повернувшись. Рядом стоял старец в церковном или монашеском одеянии — я не разбирался в них. Что-то вроде чёрной рясы, такого же цвета безрукавка и странная круглая шапочка на макушке. И светлое, молочно-белое свечение напротив сердца, напоминавшее формой семиконечную, кажется, звезду, что неторопливо шевелилась и пульсировала.
— Неужто у Митяя новый Странник нашёлся? — вскинул брови старик. Я даже проследил за его взглядом на мою грудь слева, но ничего не увидел. Дед был, судя по всему, тоже непростой.
— А как Вы узнали? — неожиданно сам для себя я перешёл на «мысленный» язык.
Монах вздрогнул, широко улыбнулся, как человек, что услышал слова родного наречия где-то далеко за границей после долгого перерыва, и ответил мне так же:
— Ты и Речи обучен? Никак Древо узрел? — глаза старика сияли.
— Да, — казалось, даже не произнесённые вслух слова «звучали» растерянно.
— Митяя-то я чую, да ещё удивился — неужто старый отшельник в такую силу вошёл? А это, оказывается, само Древо тебя наделило. Никак большую помощь оказал Ему? — дед всё больше напоминал того, кто встретил земляка вдали от дома и стремился сразу узнать как можно больше.
— Наоборот, скорее. Они сами помогли мне. С того света вернули. Ну, вернее, не пустили туда, — смутился я. Мимо шли две старушки-паломницы. Монах перекрестил их в склонившиеся платки. Удобно, всё-таки, без слов говорить — даже не прервался.
— Всякое бывает в жизни. Выживают не все, это да. Везучий ты парень. Вижу, дело у тебя? К Витальке, наверное, пойдёшь? — перед глазами будто появился образ той лавочки, где за стеклом сидел, склонившись над станком, сегодняшний Мастер. Только без очков и бороды, с волосами цвета «перец с солью», а не белыми.
— Да, он обождать велел, но уже подходит время.
Я скосил глаза на циферблат на левой руке. Над овальным зелёным полем в угловатой серебристой рамке корпуса скользил белый прямоугольничек на секундной стрелке. Время и впрямь подходило. Часы были отцовские, старая «Слава». Бывшей не нравились — ни пульс не показывали, ни шагомера в них не было. Я же теперь носил, не снимая. В парилке только расстегнул браслет, и то после того, как Алексеич напомнил.
— От Сергея Орудьевского поклон передавай ему, — сообщил необычный монах. А сам положил мне руки на плечи, заглянул в глаза и добавил вслух:
— Доброго пути, сынок! Храни тебя Господь!, — качнул головой, хлопнул по правому плечу, развернулся и неторопливо побрёл к собору.
А я будто очнулся, притом так, словно одновременно отлично выспался, вкусно и сытно поел и залился кофе по самые брови. Энергия переполняла, хотелось если не лететь, то уж точно бежать. Вот оно, видимо, настоящее «благо словление».
  
Глава 8
 
Новая дорога
 
— Держи, Ярослав.
Мастер под стеклом подвинул по стойке ко мне пухлый конверт. А вслед за ним достал из-под верстака и поставил рядом коробку и ещё один небольшой плоский картонный пакет. В первой был, судя по картинке, новый телефон какой-то неизвестной мне фирмы и модели. Во втором — сим-карта.
— Странник в начале пути — как новорожденный. Мало что может, и почти ничего не умеет. И чем меньше связывает его с прошлым — тем лучше. Думаю, у тебя точно та же история. Поэтому всё, что сможешь, надо начинать с самого начала, — он говорил спокойно, размеренно. Как учитель начальных классов. Или священник на отпевании.
— Номер новый, чтобы ты мог сам решать, с кем говорить и кого слышать. Там же, вместе с номером — банковская карта, уже привязанная к нему. Приложение банка потом сам установишь. Но лучше по-старинке, конечно, пользоваться наличными деньгами. Если бы ты не спешил так, я бы успел «потерять» и восстановить твой паспорт и права, да и машину сменить не мешало бы. Но, будем надеяться, «чёрные» не сразу потянут за тобой все свои лапы, и ты успеешь добраться до своей цели. А там, думаю, местный Мастер поможет. Ему на своей земле и без жёстких рамок по времени, будет попроще. Чем дальше от больших городов, тем легче затеряться в лесах, помни об этом. Пойдём, провожу.
— Тебе от Сергея Орудьевского привет, Мастер, — опомнился я, отступив на шаг назад, прижимая к груди свои новые сокровища.
— Спасибо. Давно не видал старого бродягу, хоть и рядом живём. Ну да я нынче ему без надобности, а память лишний раз тревожить да в старой ране гвоздями ковырять никто не любит, — он отодвинул и поставил обратно на место свою стойку с лёгкостью, будто та была из картона. Хотя я видел, что она сварена из не самого маленького швеллера и изнутри, кажется, обшита листовым железом. Не жесть, сталь явно — в соседнем павильоне на рынке видел такие листы. Их надо было грузить вдвоём.
Мы шли по Советской площади, поднявшись по ступеням с цокольного этажа торгового центра. Среди сервисов садовой и строительной техники, ларьков с сигаретами и вэйпами, развалов с сувенирами и дурацкими китайскими детскими игрушками скупая на краски и дизайн стойка Мастера смотрелась, как поп посреди бразильского карнавала. И хозяин её, вышедший на дневной свет, в льняной рубахе без воротника, оливкового цвета брюках полувоенного покроя и вовсе неожиданных коричневых сандалиях на босу ногу, выглядел среди горожан и туристов как-то неожиданно. Чуждо даже. И, как мне показалось, дело было не в одежде. В отличие от каждого на площади, он один никуда не спешил и ни о чём не переживал. С улыбкой глядя на зелёные склоны вала, на гомонивших детей, на жадных сизых летучих крыс — голубей, которых по непонятной для меня причине считали птицами мира. От него веяло миром и покоем. Думать о том, что ему пришлось пережить для того, чтобы познать такой дзен, не хотелось.
— Едь не торопясь. Спешка привлекает внимание и беду. Останавливайся в людных местах, или наоборот, в лесах погуще. Попробуй избегать больших трасс, где получится. В машине уверен? — спросил он.
— Да. Бензина под пробку, аккумулятор новый, должен доехать без проблем, — кивнул я.
— Ну-ка, запусти и открой капот, — велел слесарь. Я сделал.
Он послушал звук, казалось, скептически пожевав губами, о чём сообщило движение короткой бороды. Наклонился, закинув очки на лоб, залез куда-то, шевеля руками, ловким, профессиональным движением. Его здоровенные ладони, в которых, пожалуй, можно было легко спрятать смартфон на 6,5 дюймов, путешествовали среди шлангов и проводов, предназначения которых я, к стыду своему, не знал.
— Глуши, — скомандовал дед. Я протянул ему тряпку, что привычно вытянул из ниши на водительской двери. Он благодарно кивнул и вытер чуть измазанные пальцы.
Отщёлкнув крышку коробки, в которой, это я знал, скрывались плавкие предохранители, вытащил два, с сомнением посмотрев на тонкие мостики вставок. Наклонился и извлёк из кармана под коленом на правой штанине блистер с такими же, только другого цвета. Выщелкнул из пластика новые и поместил их в гнёзда, закрепив обратно крышку.