"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Побратим, уже привычный к моим редким восклицаниям на «горском языке», недоуменно вскинул бровь.
— Что?
— Ты видишь пыль?
— Пыль? Брат, мы в военном лагере на сотню тысяч человек. И четыре тысячи прямо сейчас под носом у нас маршируют — или как называется то, что они сейчас делают. Конечно, я вижу эту пыль! Она же везде!
— Да не эту пыль, другую! Вокруг тебя сейчас облако пыли, почти полностью тебя скрывает. А, вот смотри! Она сейчас распалась на несколько рукавов и улетела! Что, правда не видишь?
Пират некоторое время смотрел на меня без выражения, потом сунул руку в корзину, где у нас была спрятана вода и фрукты, вынул оттуда тряпицу и протянул мне.
— Прикрой голову, старший брат. Солнце очень сильно печет.
Я хотел было возмутится, но, подумав, не стал этого делать. Может, и правда напекло. Время полдень, в самом деле могло. Надо на учения не красивую заколку из кости, а тряпицу надевать.
— Может, и так… — не очень, впрочем, уверенно ответил я. — Ладно, разгоняй этих неумех, после обеда продолжим.
И, дождавшись, пока он закончит выкрикивать приказы младшим командирам, спустился к лошадям и вскочил в седло.
Лагерь и в самом деле был большим. Ряды солдатских шатров уходили за горизонт, а ночью, наверное, будет похожим на звездное небо — так много разгорится костров. Они и сейчас пылают, бойцы по подразделениям готовят себе обед. Идеи централизованной кормежки на полевых кухнях тут еще не прижились.
Мы тоже отправились обедать. К моему шатру, через весь лагерь, к центру. И когда прибыли, все мои ближники там уже находились. Сидели за длинным столом, на который только-только начали выставлять блюда.
Я ввел эту традицию недавно, с месяц назад. Обедаем вместе, обсуждаем дела, решаем текущие вопросы. Потом пьем чай и расходимся каждый к своим обязанностям.
Прижилась она махом, и теперь соратники собирались за столом у моего шатра с такой точностью, хоть песочные часы по ним сверяй.
— Как у нас дела с паромными плотами? — спросил я первым делом, накидав в миску риса, зелени и мяса.
Кормили нас по-походному, то есть никакого вина, сервированных столиков и тридцати трех махоньких блюд, в которые раз или два можно было палочками клюнуть. Массивные глиняные тарелки, куда загружалось еды человек на двадцать сразу, и откуда каждый нагребал, сколько хочет.
Прапор, ответственный за переправу, ответил не сразу. Сперва он неторопливо дожевал то, что уже закинул в рот — воспитанный все же человек! — и лишь тогда доложил:
— Первые два работают. Перевозят по две сотни солдат в час. К вечеру закончим еще один. На завтра в планах еще один.
— Хорошо, — кивнул я и продолжил есть.
Некоторое время назад, а точнее, почти три месяца как, мы остановили армию вторжения Гэ, устроив им полный разгром и геноцид на реке при переправе. А сегодня мы сами форсировали водную преграду, правда, уже учтя все просчеты наших противников. Для начала мы выбрали менее очевидное место для переправы — в районе Куайцзи, неподалеку от устья Янцзы. Здесь она в самом узком месте была порядка двадцати ли[1], к тому же с внутренней дельтой, что делало данный участок не самым удобным для переправы местом. Точнее, самым неудобным. Поэтому из врагов никто и не подумал бы, что там мы и решимся перебираться.
Но, когда у трудолюбивых китайцев их хитроумный лидер (это я про себя, если что), для них нет и не может быть никаких преград! Я решил подойти к делу основательно, а не устраивать кровавый заплыв, как это сделали войска господина Гэ. Сперва, пару месяцев назад, я перебросил туда на джонках небольшой десант, чуть меньше тысячи человек. Ребята под руководством Амазонки провели разведку, убедились, что места тут дикие и можно цирк со слонами показывать, а все равно никто не придет. Тогда на северный берег отправился уже более крупный контингент — три тысячи пехоты. Которой предстояло стать прообразом нового рода китайских войск — стройбатом. Хотя о чем это я? Тут все рода войск при необходимости в него превращались.
В любом случае мои за месяц построили крепость на берегу с большим внутренним двором, срыли часть берега и установили «станцию» паромной переправы. С помощью джонок перетащили на наш берег канаты, закрепили их и вскоре были готовы принимать первый десант.
 
Пока шли все эти строительные работы, основная часть армии усердно мозолила глаза врагам в районе Юйчжаня, где и произошло то грандиозное морское сражение. Небольшие силы потихоньку уходили к Куайцзи, чтобы стать гарнизоном крепости, а все остальные вели себя так, словно вот-вот решатся на вторжение. На которое, с точки зрения господина Гэ и его союзников, у нас уже вполне хватило бы сил.
Подкрепление, как уже говорилось, я получал из разных мест. В частности — от вассалов. Те прониклись моим военным гением и решили, что с таким удачливым сукиным сыном лучше дружить, а не изображать неизвестно что. Через неделю после битвы все они прислали войска, припасы и даже подарки (в основном деньги и продовольствие), чтобы продемонстрировать, как они восхищены моей победой. В которой они, естественно, ни на миг не сомневались. А что сами вовремя не подошли, так это же дороги все. Плохие, размыло — выбрать нужное. Я тогда решил сделать вид, что поверил. Было бы глупо начинать чистки накануне вторжения в Срединные земли. Но ничего не забыл. Даже кое-какие заделы на будущее обеспечил, но об этом как-нибудь в другой раз.
И вот месяц назад армия Вэнь снялась с лагеря под Юйчжаной и не торопясь попылила в сторону Куайцзи, прямо вдоль реки. Обеспокоенный противник тут же двинулся параллельным курсом по своему берегу. И когда дошел до точки назначения, обнаружил там хорошо укрепленный лагерь с почти пятнадцатитысячным гарнизоном и начавшуюся переправу основных сил. Гэ сотоварищи даже попытался захватить крепостицу, но тут его ждал жесткий облом.
Укрепляли-то мы наш опорный пункт по всем правилам фортификационной науки. Ямы-ловушки, рвы, засеянные «чесноком» поля, лужи «греческого» огня и даже мины, которые, вообще-то, было бы правильнее назвать прототипом. Да, я тут порох «изобрел». Не с нуля — предпосылки разной зажигательно-взрывающейся дряни тут уже были. И довольно пока дрянной, который горел, но, по правде сказать, больше дымил. Взрывался он и того реже — не хватало чего-то в пропорциях. Но и его, вкупе со всем остальным, хватило, чтобы остановить наступление на крепость и заставить противника занять выжидательную позицию, раз уж с наскока ничего не вышло.
Трудно заставлять солдатиков топать по полю, когда у них под ногами вдруг начинает что-то шипеть, потом дымить и гореть. А порой еще и взрываться. Редко, правда, но поди объясни вчерашним землепашцам, что взорвется не у них под ногами и что процент удачных срабатываний составляет всего лишь три единицы от ста. Это как с толпой, которая нарвалась на вооруженного однозарядным пистолетом человека — понятно, что застрелить он сможет только одного, но никто этим самым несчастным быть не хочет.
К тому же армия господина Гэ и его союзников сейчас переживала не лучшие времена. Дисциплина — на уровне плинтуса, боевой запал — нулевой, моральный климат сложный. Мытарь предрекал развал союза заречных князей где-то месяцев через шесть. Я же, зная свое везение, так долго ждать попросту не мог.
Другими словами, переправе нашей войска Гэ практически не мешали. Флота у них не осталось, мои джонки нагло доминировали, и утлые баркасы, которые противник отправлял, чтобы перепилить тросы паромов, они пускали на дно моментально, а корейцы после того бесславного слива на реке свалили обратно в свою Когурё, тем более помешать не могли. Даже не знаю, заплатили пиратам денег или так отправили — голодными. Надеюсь, они по предоплате работали, а после того сокрушительного поражения и фактически полной потери флота разговаривать с ними на равных никто бы не стал.
Таким образом за световой день мы перебрасывали по три тысячи пехоты, а с завтрашнего дня увеличим эту цифру вдвое. И вот когда на северном берегу накопится достаточно войск, чтобы без больших потерь втоптать врага в ил, я и начну наступление. Тем более, армия у Гэ серьезно так схуднула, а моя, напротив, приросла.