"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Однако следующая ее фраза заставил забыть о скрытых смыслах.
— Интерфейс забирают.
Хреново! Но не смертельно. Я уже более-менее научился обходится без него, так что справлюсь. Придется, конечно, научиться дозировать ци при активации техник, но и это не непосильная задача.
— Переводчик тоже.
— Да твою мать! — тут я не выдержал. — Прости, не тебе. Но, черт, я же не могу на китайском говорить! Не, я порой слышал слова и без синхронного перевода, но это же ни о чем! Слушай, да меня проще тогда убить!
Она лишь развела руками. Потом добавила, видимо, тоже сочтя данный жест недостаточно информативным.
— Янь-вана это бы очень порадовало.
Козлина подземная! Не получилось на свою сторону привлечь, так начал гадить везде, где можно!
Тут я поймал себя на мысли, что, даже психуя, яе паникую. Вполне холодно оцениваю полученные известия и уже прикидываю, как с такими картами дальше играть. Вот ведь! Я реально изменился! В прошлой жизни после такой подставы час бы ныл и искал виноватых, а теперь…
А теперь я стратег. Человек, который не просто летает над полем боя и бодрым голосом призывает усилить давление на врага. Я думаю. Просчитываю. Выбираю из всех вариантов тот, что приведет к победе. И не сдаюсь.
Ситуация изменилась — Гуаньинь запретили общаться со своим чемпионом. У меня заберут интерфейс, гугл-переводчик, но не отнимут дар и навыки работы с ци. Что изменилось? Я буду больше похож на оригинального Вэнь Тая. Будет трудно. Но есть варианты прикинуться контуженным после небывалого выплеска энергии и какое-то время поиграть в глухонемого.
В общем, ничего такого, чтобы ложиться и помирать!
— Еще что-то?
Одна моя часть всеми силами желала продлить разговор с богиней, попробовать надавить и выбить какие-никакие преференции, но другая понимала, что это зряшная затея. Гуаньинь разрешили лишь передать мне, что прямое сотрудничество отныне запрещено. Я сам по себе. И меня пасут. Квестов, помощи, направления — всего этого больше не будет. А будет много работы. Которую отныне я должен выполнять сам.
Хотя… Я ведь и делал все сам! Сам ходил на Синьду, сам отбивал Поян, сам, без всяких указующих распоряжений, множил на ноль Желтых повязок. Я принял решение поверить Бешеной Цань (а, нет, там была подсказка), и отправил ее разбираться с очередным конкурентом. Значит, не так уж я и бесполезен, да?
— Все, что я должна была сказать, сказано.
— А если я не справлюсь?
— Умрешь.
— Нет, я не об этом. Это-то как раз очевидно. Какие последствия будут для тебя, если я солью миссию по спасению Китая? Или, если не докажу, что способен быть самостоятельным.
Внезапно постоянные преображения Гуаньинь прекратились, и она секунд на двадцать осталась красоткой, которой, судя по одежде и макияжу, самое место в борделе. Я даже занервничал — чего это она?
— Почему ты спросил об этом?
Смотрела эта фифа на меня так пристально и пронзительно, что стало еще страшнее.
— Слушай, ну не чужие же люди, многоликая. Я как бы переживаю…
Долгое время она ничего не говорила. Стояла, сверлила меня взглядом. Я стоически переносил это, каким-то восемнадцатым чувством понимая, что говорить сейчас ничего нельзя. Открою рот — замкнется. Я ничего не узнаю. А я хотел узнать.
— Мне закроют эту реальность, — наконец, произнесла она. — Последнюю в этой ветви, где сохранилась магия.
Звучало это, честно сказать, не очень страшно. Ну, запретят сюда ходить, и что? У нее этих миров воз и маленькая тележка! Это как мне бы сказали — вот в этот ресторан больше ходить нельзя! Да и пофиг, как бы! Последний, что ли?
Однако то, как она выглядела, произнося свою фразу, говорило о том, что для нее это прямо очень серьезно.
— Ладно, понял! — с преувеличенным оптимизмом воскликнул тогда я. — Значит, постараюсь тебя не подвести!
Некоторое время она смотрела на меня не мигая, как змея какая-нибудь. Потом неуловимо качнулась вперед, превращаясь из дорогой куртизанки в растрепанную Юэлян. Обхватила руками мои щеки, легонько коснулась губами лба. Прошептала:
 
— Спасибо!
И я пропал. Перестал себя ощущать. Точнее, остался собой, но будто распался на сотни тысяч, а может, даже миллионы копий, каждая из которых зажила своей жизнь. Видел, чувствовал, обонял и осязал — одновременно. Понимаю, как это звучит, да…
Один Вэнь Тай бросил с коня слово «стоять» и умер. Разрыв сосуда в головном мозге, кровоизлияние, смерть. Другой был убит из засады на подъезде к селению с названием Бегония. Третий проехал мимо того же места, но в него никто не стрелял. Он благополучно закончил объединение южных уездов, встретился с тестем Чэном, поссорился с ним на пиру и был отравлен. Четвертый внес предложение отцу невесты, которое было встречено «на ура», получил в армию около шестнадцати тысяч пехоты и трех тысяч кавалерии и отправился на восток, где погиб и положил всех своих солдат.
Двадцать пятый на фоне ревности убил Быка — подло, наняв убийцу-отравителя. Шестьдесят восьмой за полгода завоевал три уезда за Янцзы, умер от алкогольного отравления. Девяносто девятый задушил Юэлян. Сто восьмидесятый бросил идею с завоеваниями, удалился в горы, где прожил двенадцать лет в одиночестве, а потом был убит мародерами, бежавшими с какой-то битвы.
Три тысячи восемьдесят второй решил никуда не ходить и основал на южных землях собственное царство. Он вырастил двух сыновей и одну дочь, до конца своих дней был рядом со своей женой и умер через два дня после ее смерти. Через два месяца после их кончины старший сын знаменитого стратега и не менее известной лучницы стал вассалом северного владетеля, приказав удавить своего младшего брата и сестру.
Пятисоттысячный Вэнь Тай бросился на меч — я так и не понял, что меня побудило так поступить. Восьмисоттысячный…
Жизни множества моих вариантов кружились в бессистемном хороводе, были представлены в настоящем, прошлом и будущем. Где-то видения обрывались со смертью двойника, где-то продолжали показываться. Я окончательно потерялся и даже не пытался следить и запоминать показываемые мне картинки, просто был ими всеми одновременно.
В какой-то момент хоровод образов прервался, и я почувствовал, как правую щеку обожгло болью. Голос невесты, полный беспокойства и слез ударил по ушам.
— Тай! Тай! Очнись, Тай!
Я столько уже раз слышал эти ее слова. В них было столько эмоций — и всегда разные. Умоляющие, властные, сожалеющие. Тысячи вариаций: защита сына, которого я бью за проступок, его голова уже в крови, полный неги стон «О Тай!», состоящий из концентрированной ненависти…
— Тай! — узкая ладошка возлюбленной ударила меня уже по другой щеке.
И варианты собрались в один. Я стал самим собой. Тут же выяснилось, что я уже не в никогде с богиней, а нахожусь в реальности — единственной из мне доступных. Лежу на земле, а моя китайская принцесса уже замахивается для следующего удара.
— Юэ! — прохрипел я. — Хватит. Жив.
Лицо девушки тут же расплылось в улыбке, она защебетала что-то быстро-быстро, одновременно поглаживая меня по волосам. Я понимал, что она говорит, но не полностью — общий смысл, отдельные слова. Мол, она волновалась, что я ушел в какую-то ци-кому, такое порой случается с одаренными, переоценившими свои возможности.
Мне было очень приятно слушать ее певучие, пусть и не всегда понятные слова. В них были чувства — настоящие, а не копии тех, что мне довелось пережить за тот короткий миг, когда губы Гуаньинь коснулись моего лба. Пожалуй, голос Чэн Юэлян вкупе с легкими, почти невесомыми прикосновениями и не дал мне свихнуться, после того как одно сознание разделилось на миллион версий, а потом снова схлопнулось.
Я понимал, что сделала многоликая, и даже был благодарен ей — хитрая богиня все-таки смогла обмануть тех, кто навязал ей договор. Вывалила на меня миллионы комбинаций или жизней альтернативных Вэнь Таев в других мирах — фиг его знает. Дала шанс выжить и после того, как важная часть возможностей была у меня отнята.