"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Шансов у них не было, даже я это понимал. Телохранители только набирали разгон, а противник уже давно несся во весь опор, опустив длинные копья. Разница же в динамике для слитного таранного удара определяет победивших и проигравших. 
— Бежим! — крикнул я. — Куда, твою мать, придурок! За мной!
Последняя фраза относилась к Ван Дуну, моему ординарцу. Пацан решил спасать полководца ценой своей жизни и рванул в атаку вместе с телохранителями.
А вот Мытаря пришпоривать не пришлось. Он рванул с холма в сторону наших войск еще до того, как я скомандовал отступление.
Стайкой спугнутых птиц все, кто успел, слетели с возвышенности и врубились в кусты. За спиной раздался треск ломающихся копий, ржание раненых коней и вопли умирающих людей. Я даже оглядываться не стал, оправдывая свою несомненную трусость здравым смыслом. Звучал аутотренинг примерно так: сделать сейчас ничего нельзя, телохранители отдают свои жизни, чтобы я продолжил войну, а остаться — значить превратить их жертву в бесполезную гибель. 
Высокий кустарник и низкие ветви деревьев тут же превратили нарядный халат Стратега в рванину, только под броней он целым и остался. Одна из веток хлестнула по лицу, чуть не выбив глаз, но я продолжал подстегивать коня. На автомате я выбрал направление, где должна была находится конница под командованием Пирата. Если удастся добраться до него, мы останемся живы…
— Они настигают! — снова заорал задушенным голосом один из придворных.
Я оглянулся. Не все, но изрядное количество вражеских кавалеристов обогнули рубку с телохранителями и устремились в погоню за нами. Нет, не так — в погоню за мной! Убив меня, они, считай, одним ударом выиграют битву. Не сразу, но весть о гибели полководца разойдется по войскам, и единая пока армия разобьется на группки по интересам. Одни будут сражаться до конца, большинство же предпочтет искать спасения в лесах вокруг города.
Черт, надо же быть таким идиотом и не подумать о таком варианте! Ты же знал, какое значение тут придается личности военачальника! Мог бы для ставки сотню конницы оставить, да еще копейщиков столько же! В общей свалке, которая сейчас наблюдается внизу, от них бы не убыло!
Краем глаза я заметил, как Ванька повернул коня и направил его навстречу преследователям. Только и успел, что выматериться, сделать я уже ничего не смог. На полном скаку, размахивая смешным своим мечиком, мой ординарец устремился на врага.
Боевой его порыв никто не поддержал. Штабисты неслись, пригнувшись к гривам, и даже головы не рисковали поднять. У меня внутри что-то шевельнулось, некое намерение развернуться и погибнуть смертью храбрых вместе с Ван Дуном, но нерешительно и всего на миг.
Впрочем, спастись все равно не удалось. Конница врага настигла нас за несколько ударов сердца. Замелькали мечи, ударили копья — и первые мои придворные повалились на землю под копыта коней. Я тоже обнажил клинок, рубанул ближайшего воина в пластинчатой броне, но тот пронесся мимо, а удар пришелся в пустоту.
Скачка превратилась в круговерть людей, оскаленных лошадиных морд и мелькающей стали. Направление я потерял практически сразу, сосредоточившись на том, чтобы не попасть под удар и не вылететь из седла. Некоторое время мне это даже удавалось, но потом я оказался лицом к лицу с одним из воинов врага, уже заносящим копье для удара.
Огненным цветком вспыхнула боль в голени. Мельком глянув вниз, я обнаружил, что копейный наконечник выходит из моего сапога, а за ним тянется что-то маслянистое и густое.
От боли и страха закружилась голова, я даже поводья чуть не выпустил. А следом за этими нормальными для меня эмоциями появилось что-то другое. Чужое, но в то же время отчего-то привычное — ярость. Холодная, как вода в проруби, и всеобъемлющая. За долю секунды она накрыла меня с головой, исторгла из груди гневный рев, а миг спустя я уже тащил на себя узкий клинок, который как-то оказался в горле моего противника.
— Ну, суки! — заорал я. — Кому еще? Давай, подходи!
И, что характерно, даже внутренний голос, который в подобной ситуации обязательно высказался бы в стиле: «А ты не охренел, мальчик?» — молчал. Вместо него в голове стучал по барабану ударник рок-группы. В такт пульсации крови.
 
Мне удалось отбить один выпад, взмахом меча отогнать слишком близко подобравшегося всадника, а потом все как-то закружилось перед глазами. Шлемы, украшенные конским волосом, яростные гримасы людей, налитые кровью глаза животных и острая сталь. Внезапно все это исчезло. Некоторое время я тупо наблюдал за травинкой, которая с чего-то закрыла мне весь обзор. Потом сообразил, что меня, видимо, сбили с коня, а я этого даже не почувствовал. Потом и травинка исчезла, поглощенная темнотой.
В себя я пришел от той же долбежки барабанщика по своим инструментам. Играл он что-то мрачное и неторопливое, в стиле дум-рока, но ритм был незнакомым. С трудом раскрыв глаза, я обнаружил, что смотрю на лошадиный круп — на пегой шерсти застыли потеки крови. Следом к этому добавилась боль от выкрученных за спиной рук, а в завершение еще и тошнота подступила.
Все было ясно. Меня ударил по голове, но не убили, а только оглушили. Потом выяснили, что пациент скорее жив, чем мертв, но решили не добивать, а бросили через седло, предварительно связав за спиной руки. Скорее всего потому, что поняли, кто им в руки угодил.
Я попал в плен. И теперь меня везут в Синьду. Где, вероятно, казнят, но не просто так, а прилюдно, чтобы обрушить боевой дух моей армии. Наверное, выведут на стену и там отрубят голову. Потом насадят ее на пику и оставят там вялиться на солнышке. 
Голова сильно болела, рвотные спазмы выкручивали желудок, и я лишь отметил этот вариант будущего и отбросил его в сторону. Не было страха — ну, плен, ну, убьют. Отрубленная голова, по крайней мере, не будет болеть. Какой-то, но плюс.
Я попытался, превозмогая тошноту, поднять голову и оглядеться, за что тут же был награжден настолько яркой вспышкой боли в черепушке, что даже ненадолго отключился. Снова вернувшись в сознание, больше я так делать не рисковал. Занял положение, в котором трясло не так сильно, а содержимое головы не грозило вылиться через ноздри, и сосредоточился только на этом.
Время скукожилось до крошечной черной точки — я понятия не имел, сколько мы ехали и куда. От постоянной тряски и тошноты я пару раз все-таки блеванул и теперь ко всему прочему наслаждался запахом желчи у себя под носом. Я и так-то фанатом верховой езды не был, а теперь так и вовсе ее возненавидел. Каждое движение лошади отдавалось во всем теле такими мучениями, что стиснутые зубы вот-вот должны были раскрошиться в порошок. Я не стонал-то только потому, что для этого требовались силы, а их у меня не было.
Но в конечном итоге мы куда-то приехали. Я услышал возбужденные голоса, отрывистые команды, после чего меня безо всякого почтения спихнули на землю. От удара я снова выключился и пришел в себя уже на руках у какого-то мужика. Он нес меня, как младенца, прижимая к груди и довольно объемному животу, а его борода лезла мне в нос. 
Не выдержав, я чихнул, и вспышка головной боли вновь отправила меня в забытье. Сказал бы мне кто, что от чиха можно потерять сознание!
Следующий раз я вернулся в реальность уже в кровати. Раздетый, кажется, перебинтованный и точно не связанный. Пахло какими-то травами, а над головой клубился дым. Рискнув шевельнуться, а скосил глаза вбок и, к своему удивлению, не почувствовал той дикой головной боли от сотрясения. Черепушка гудела, да, но это была скорее мигрень, чем то, что я испытывал до сих пор.
В том месте, куда я смотрел, была стена из кирпича. Возле нее стоял невысокий столик, за которым сидел немолодой мужчина с собранными на макушке в узел седыми волосами, одетый в свободную одежду серых тонов. Большего разглядеть не удалось — он расположился ко мне спиной. Но, словно почувствовав мой взгляд, почти сразу же обернулся и с доброй улыбкой посмотрел на меня.
— Пришли в себя, господин Вэнь? Очень хорошо! Пожалуйста, не шевелитесь, вы сейчас еще очень слабы, а последствия ранения в голову пройдут только через пару дней.