"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Развернув описание звания, я обалдел. Система или богиня — хрен его разбери, как штуковина вообще работает, — засчитала мне спасение солдат от ледяного плена.
«Вы предпочли спасти жизни своих людей возможности отнять жизнь врага. Теперь солдаты больше доверяют вам, так как знают, что в подобной ситуации вы сделаете такой же выбор. Радиус применения способности “Пыл” (неактивно) увеличен на 5 процентов».
Круто! Я не знаю, что такое этот «пыл», но подозреваю, что это из категории вдохновляющих способностей стратега. А пять процентов — это много или мало? Каков исходный радиус?
Сразу после чтения появилась вкладка пассивных способностей, в которой красовался тот самый иероглиф «доверия». Пока единственный, но лиха беда начало!
А богиня молодец, хоть и та еще стервь. Сообразив, что выдернула в этот мир человека, который просто не поймет систему самосовершенствования китайцев, все эти ци, дао, путь и прочую муть, она просто создала компьютерную нейросеть у меня в голове. С которой интуитивно понятно, как работать, для меня, естественно, а не для местных, и которая самообучается, подстраиваясь под мой тип мышления.
«Лучше бы дали какую-нибудь “каменную кожу”! — ворчливо заметил внутренний голос. — От стрелы бы, глядишь, уберегло. А это пыл! Нафиг он нужен?»
Частично я был с ним согласен. Хотелось бы чего-то более практичного, дающего хотя бы иллюзию безопасности. Но, чтобы получить «каменную кожу», как я понимаю, нужно было развивать ци по направлению Воина или Стража. Что, во-первых, вряд ли было возможно, учитывая планы богини, а во-вторых, предполагало наличие меня любимого на передовой. В упор смотреть на все эти кровь-кишки-расчлененку — самому жизнью постоянно рисковать. А я знаю, что малость трусоват. Может, и не малость даже. Так что ци Стратега для меня — идеальный выбор. Подальше от битвы, поближе к кухне, к штабу, в смысле.
И вообще, мироздание никогда никому не дает ничего больше того, что тот в состоянии выдержать. Ух, мысль какая! Прямо китайская! Хоть сейчас рисуй на листке это мудрое изречение!
— Чэнь Дун? — спросил Пират, осаживая своего коня в трех шагах от меня.
Был он весь раскрасневшийся, довольный, как работяга в день получки. Узкий прямой меч с очень короткой рукоятью и лезвием в крови он держал в опущенной руке.
— Ушел, — отозвался я. Качнул головой в сторону мертвых воинов, которые еще не оттаяли настолько, чтобы самостоятельно упасть. — Заклинанием ударил напоследок и сбежал.
О том, что предпочел жизни своих воинов преследованию, я говорить не стал. Сам поступить по-другому не мог, но понимал, что, с точки зрения военачальника, сделал не самый разумный выбор. Боялся, что Гань Нин презрительно скривит губы. Отпустить руководство банды — значит создать предпосылки к тому, чтобы в нее снова начали стекаться обездоленные войной селяне.
— Ну и демоны с ним! — отмахнулся Пират. — Зато как мы погоняли этих селян! Да, надолго им урок преподали! Будут думать теперь, прежде чем выходить на тропу разбоя!
Я в этом как-то сомневался. Когда живот прилипает к хребту, становится не до умных мыслей. В том, что разбежавшиеся грабители снова соберутся в ватагу, я не сомневался.
Вскоре подъехала Амазонка, сообщившая, что пленных согнали в кучу возле домов, и если я хочу что-то им сказать, то уже можно туда ехать.
— Что я им должен говорить? — вопрос слетел с губ раньше, чем я успел подумать.
— Решить их судьбу. — Если Вайцзинь и удивилась, то вида не подала. — Казнить, отпустить, взять в армию.
— Взять в армию? — последний вариант удивил меня несказанно. — Они же…
И захлопнул свой болтливый рот. Да что с тобой, Леша?! Думай, прежде чем что-то говорить! Твои капитаны не должны в тебе сомневаться!
— Трусы? — по-своему поняла недосказанное Амазонка.
— Селяне…
— А из кого нам еще пехоту нанимать? — в свою очередь удивилась женщина. — Немного тренировок, и эти селяне будут вполне уверенно держать строй. Натиск тяжелой конницы они, может, и не отразят, но где у нас тут тяжелая конница?
 
Я кивнул. Логично. Откуда еще набирать пополнение армии, постоянно воюющей и несущей потери во время гражданской войны. Не удивлюсь, если после боя такое предложение озвучивается и солдатам противника, попавшим в плен. Китайская практичность — нет отходов, но есть ресурсы.
— Поехали, — сказал я. — Посмотрим на них.
Пленных было около сотни. Неровным строем эти оборванцы, грязные, местами окровавленные, стояли, окруженные редкой цепочкой конных, и даже не думали бежать. Смотрели кто угрюмо, кто испуганно, кто равнодушно. Выдающихся экземпляров среди них не было — все мелкие, тощие. Да и какими им быть, если они с голодухи пошли на разбой?
Что меня удивило — среди мужиков было достаточно много женщин. Не большинство, конечно, но с десятка полтора на сотню, это, как по мне, довольно много. Тоже члены банды Соловья или, скорее, маркитантки?
— Объясни им обычные условия, — попросил я Амазонку, не желая прокалываться и обещать своим возможным новобранцам то, то не было предусмотрено стандартным рекрутингом.
Женщина кивнула, чуть тронула коня коленями и выехала вперед.
— Белый Тигр Юга предлагает вам прощение за ваши преступления, — крикнула она, глядя поверх голов. — Тем, кто присягнет ему на верность, по приезде в лагерь выдадут продовольственный паек и зачислят в отряд новобранцев. После подготовки поступите в полк.
Пленные уставились на нее, ожидая продолжения. И она не обманула.
— Остальные будут казнены.
Офигенный выбор! А я вообще могу потом рассчитывать на надежность солдат, которых в войска забрили на подобных условиях? Что-то сомневаюсь! Как бы потом от новобранцев клевцом гэ между лопаток не получить!
Разбойники стали опускаться на колени и утыкаться лбом в землю. Это, надо понимать, символ принятого предложения был — как еще такую позу трактовать? Но сделали это не все. Около десятка пленных остались стоять. Ничем не примечательные люди, как и прочие, одетые в рванье, в сандалиях из плетеной соломы и с грязными лицами. Среди них была одна женщина. Средних лет, с жестким и угрюмым лицом.
Черт, их же сейчас казнят!
Да, они разбойники, но какого черта?! Что, вообще, за гордость у кучки крестьян?
— Жизнь недорога? — спросил я насмешливо. На самом деле никаких подобных эмоций я не испытывал, но нельзя же было, в самом деле, закричать: «Что вы творите, идиоты? Быстро на колени!»
— А чего ее ценить? — ответила, как ни странно, пленница. Мужики просто стояли и угрюмо таращились на меня.
Представляю, каким они меня видели. Красавец-генерал, на гнедом коне, в богатой одежде и доспехах. Сидит, стеком с перьями на конце поигрывает, ухмыляется. И они такие, несгибаемые. Придурки!
— Власти в Китае больше нет. Небо отвернулось от императора, — произнес пожилой селянин, стоящий справа от женщины. — Господа, говорящие о Желтом Небе, оказались такими же алчными демонами, как и те, кто был до них. Наши дети и внуки погибли от голода или в битвах между генералами. Война пожирает страну. Будущего больше нет. Так зачем нам ценить жизнь, Белый Тигр Юга?
Говорил он совсем не как крестьянин — слишком грамотно и чисто. Не иначе, представитель сельской интеллигенции. Учитель, возможно, или врач. Хоть и выглядел самым что ни на есть настоящим землепашцем.
— Как ты смеешь?! — тут же выкрикнула Амазонка, обнажая меч.
Воины смотрели на меня, и я вдруг понял, что мужик загнал меня в логическую ловушку. Теперь любое мое действие: отпущу я их или прикажу казнить, — станет его победой. Нет, роптать никто не будет, но осадочек останется. Потом по палаткам пойдут разговоры — стратег наш, мол, язык в зад засунул и ничего деду не ответил. А тот прав был.
А я и так в подвешенном состоянии. Начинающий военачальник, связанный службой богине, который даже не знает, может он на своих людей полагаться, или нужно ходить и оглядываться? Насколько они верны? Не продадут ли другому князю, чтобы выторговать себе условия получше? Сплошь и рядом такое было описано в «Троецарствии».