"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

«Боишься?» — с ехидством уточнил внутренний голос.
«Конечно, боюсь! — отозвался я. — Если что, нас обоих убьют, понял?»
«Не будь девчонкой и живи полной жизнью!» — с презрением к смерти произнес мой вымышленный собеседник, после чего умолк и больше до деревни разбойников не высовывался.
Пока вся моя армия маршировала на квартиры в Пояне, наш небольшой отрядик сделал крюк на восток, потом повернул на север и двинулся к логову Соловья-разбойника, как с моей подачи стали называть Чэнь Дэна все мои соратники и подчиненные. Расчет был на то, что, отступив с пути войска, бандит переждет и вернется обратно, на оборудованную локацию. И тогда мы нападем лихо и по-казачьи. И вот, когда до реализации этого грандиозного стратегического плана остались считанные часы, меня охватил мандраж.
Второй день в этом мире, в этом теле, а уже веду куда-то три сотни людей, чтобы убить и разогнать полторы тысячи крестьян, ставших разбойниками. Как-то это перебор немного. Читал я про попаданцев, но и те себя так дерзко не вели!
Может, не стоило так рьяно кидаться на выполнение квеста богини? Плечо болит, в седле сидеть тяжко, мысли о смерти не отпускают — что я делаю вообще? Куда еду, зачем? Это не мой мир, не мое время, даже не понимаю, что на меня нашло, когда я дал Гуаньин свое согласие. И назад уже не отыграешь — понятно, что все реально, сохраненок по ходу игрового процесса не будет.
Вскоре к центру построения, в котором вместе с двумя другими командирами ехал я, подскакал разведчик. Мелкий мужичок, которого я сперва даже не разглядел на спине здоровенного жеребца, так низко он пригнулся к гриве, отсалютовал и доложил:
— Чэнь Дэн вернул своих людей в лагерь. Дозоры с их стороны выставлены только с двух направлений — только с них на лагерь и можно выйти. С двух других его окружают горы.
Амазонка глянула на меня, как бы спрашивая разрешения. Я не сразу сообразил, что она хочет отдать приказ разведчику, но не может этого сделать, поскольку находится в компании старшего офицера. Армия как она есть, ага. Кивнул женщине, и та сразу же обратилась к разведчику:
— Наблюдать за дозорами. Когда наш отряд приблизится на два ли к ним, убить. О выполнении доложить.
— Слушаюсь, — мужичок снова отдал салют и поехал выполнять поручение.
Я же про себя подумал, что это хоть и очень толковый, все же жестокий приказ. Особенно когда его озвучивает женщина. Да, идет война и все такое, а люди, которых мы собирались атаковать — грабители и, скорее всего, убийцы. Но не от хорошей же жизни вчерашние крестьяне встали на эту скользкую дорожку. В стране бардак, власти нет никакой, точнее, она меняется в зависимости от того, чьи войска держат тот или иной уезд. Жрать хочется, цены растут, деньги обесцениваются чуть медленнее, чем человеческая жизнь.
Какой у них вообще был выбор, у этих селян, которые стали бандитами? Сдохнуть с голоду, быть зарубленным воинами одного из многочисленных князей или взять в руки оружие и попытаться хоть на что-то повлиять? Это я понимаю, кучу книг по истории Китая прочитав, что ни на что они не повлияют, эти бедолаги, а им-то откуда знать?
И какой выбор у меня? Ныть, опустив лапки, или барахтаться, как та лягушка из сказки? Отправиться во Тьму или попытаться выжить, а там, глядишь, и на что-то большее замахнуться? Вроде возвращения домой. И, опять же, а хочу ли я домой? Там я никто, а тут мелкий князек и потенциальный стратег. Правда, убить могут в любой момент, а то и похуже чего, но всяко же интереснее, чем пылесосы впаривать.
Через час готовая к атаке конница собралась за бамбуковой рощей. Внизу, в долине между гор, прилепившись к одному из склонов, раскинулся лагерь разбойников. Шалаши, палатки, вроде тех, что пользуют и мои воины, несколько более-менее основательных строений — не иначе, дома комсостава. Сотни людей, мирно отдыхающих после трудов неправедных. Нападения они не ждали, уверенные в том, что армия Белого Тигра прошла в Поян, а больше тут вроде и некому бесчинствовать. Даже дозоры эти олухи выставили на всякий случай — мои разведчики сняли их без труда.
 
Пират с Амазонкой смотрели вниз, а потом перевели взгляды на меня. А… приказы, да. Я же командир. По пути мы все с капитанами обсудили и решили действовать вот как. Гань Нин берет сотню всадников и атакует в лоб, со склона. Арбалетчица со своими тремя эскадронами заходит с левого фланга, отрезая один из путей к бегству, осыпая разбойников болтами. Второй путь отхода мы оставляем неприкрытым, чтобы грабителям было куда бежать, спасаясь от кавалерии. Не хватало еще запереть противника в ловушку! Даже крыса, загнанная в угол, способна доставить кучу проблем, а полторы тысячи вооруженных людей тем более.
Я с оставшейся сотней игнорирую резню и сосредотачиваюсь на атамане разбойников. Прорубаюсь к центру, пытаюсь взять его живым, при невозможности — убиваю. Без него вся эта толпа бедно одетых и скудно вооруженных людей ни для кого, кроме себя, опасности не представляет.
Ну и тут на холме остается с десяток человек. Наблюдать, сигналы передавать об изменениях в оперативной обстановке. А еще — дуть в трубы, имитируя наступление пехоты. Сигналы для армии были всекитайскими, и разбойники их знали прекрасно. На что мы и рассчитывали, планируя нападение.
На мой взгляд, выглядело все слишком прямолинейно. Но оба капитана заверили, что не готовая к обороне толпа бывших селян для конницы не представляет никакой опасности. Мол, те, едва завидев армию и не понимая ее численности, бросятся бежать, а моим воинам только и останется, что носиться и махать саблями.
— Давайте, — сказал я. — Атакуем по плану. Если что-то пойдет не так — отходить и не геройствовать. Что угодно, ясно?
И пристально посмотрел на Пирата. В Амазонке я был уверен — увидев что-то, что представляет серьезную опасность, женщина отступит, а вот мужик, да еще такой горделивый красавчик-авантюрист…
— Да, стратег, — в унисон кивнули капитаны. Мне показалось, что Гунь Нин слегка высокомерно изогнул губы.
— Тогда вперед!
Наблюдать за тем, как вниз по склону несется конная лава, размахивая саблями и улюлюкая, было страшно. Мне — страшно, а я ведь на вершине холма стоял и смотрел на спины своих воинов и задницы их коней. А представить себя на месте человека, который только-только сварил в котелке на костерке риса и собирался отужинать — бр-р-р! Крестьянина, который орало поменял на копье с неделю назад, и весь жизненный опыт которого вопит во весь голос — беги и прячься.
После такого зрелища я уже не сомневался, что три сотни моих воинов разгонят полторы тысячи человек, как ветер солому. Если бы нас ждали, если бы построились хоть в какие-то оборонительные порядки — тогда да, шансы у разбойников были бы. А вот так — ноль.
Досчитав до ста, чтобы первая сотня врубилась в разбойников, я повел свой отряд вниз. Старался держаться в глубине построения, чтобы не быть раненым или убитым какой-нибудь шальной стрелой, но в скачке это получалось не ахти. Игнорируя носящихся, словно куры, местных, я домчался до глинобитных стен «капитальных» строений лагеря и увидел, как небольшой отряд всадников уносится в сторону не прикрытого войсками направления. Не иначе, главарь с ближниками пятки салом смазал!
— За ними! — рявкнул я. — Не жалеть лошадей!
Очень уж мне хотелось получить награду от богини за взятого в плен Соловья. Пусть мы с ней в напряженных отношениях, но подарки мне пригодятся.
Все вокруг смазалось в сплошные зелено-черные полосы. Я даже не особенно пытался понять, куда мы несемся, лишь держался в строю, стараясь не вылететь из седла. К счастью, память тела никуда не делась, и, если сознательно не мешать, я был неплохим наездником. А вот зрительное восприятие оказалось моим, а не унаследованным. Поэтому во время скачки меня немного замутило.
Но продлилась она недолго. По субъективному времени минут пять, а значит, даже быстрее. Кони у нас были лучше, и вскоре мой отряд начал дышать в спины беглецам. На некоторое время наши скорости уравнялись настолько, что мне стало казаться, будто мы стоим на месте, только зачем-то подпрыгиваем на спинах животных.