"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Я бы ещё поковырялся в его мозгах. На подключение мы всегда его успеем отправить, но это же необратимый процесс. Давай оставим.
— Тебе нечего делать?
— А тебе?
Пока сотрудники Агоры перебрасывались репликами, Игорь проверял, может ли он освободиться. Едва услышав про батарейки, он понял, что дела обстоят до крайности хреново. Судя по тому, что он читал об этой процедуре — лучше уж смерть.
Строго говоря, батарейки, как и Призраки, относились к категории кибер-фольклора. Никакой конкретики, но множество леденящих душу слухов. Высшая мера наказания третьей Параллели — подключение человека к машине. Аналог шахт Ствола, только навсегда и без возможности освободиться.
Что из этого было правдой, а что нет — боярин не знал. Но даже если под половиной слухов имелись основания, то выглядело это так. Человека убирали в специальную капсулу, из которой он уже не мог выйти. Стирали память, заливали набор знаний и умений, необходимый для управления техникой, и забывали. Получался такой одушевленный робот-уборщик или космический дрон, добывающий руду в поясе астероидов. Страшное в своей бессмысленности наказание — ведь люди, как понимал изгнанник, в принципе были не нужны для управления машинами. При возможностях-то ИскИнов! Но действенное — такой смерти врагу не пожелаешь.
“Попробовать откусить себе язык? — другого способа избежать участи одушевлённой вещи Игорь пока не видел. — Хотя… Нужно удержать интерес к себе!”
— Пить… дайте…
Каждое слово приходилось выталкивать из горло, будто шершавый ком из веток и травы.
Хозяева комнаты переглянулись в некотором, как заметил Игорь, замешательстве. Словно внезапно заговорил столик с инструментами. Затем Зимин отозвался.
— В этом нет необходимости.
— Мне… видней… Я скажу… чем я… интересен.
В глазах Янушевского тут же загорелся интерес, а вот Зимин досадливо сморщился. Все его планы быстро разобраться с навязанным пациентом и вернуться к своим делам летели под откос. Но его молодой напарник уже бросился к капсуле и миг спустя вложил пластиковую трубку в рот пленнику.
Было ощущение, что в раскалённый на солнце песок плеснули стакан воды — жидкость моментально впиталась, даже следа не оставила. Игорь пил крохотными глотками, старательно распределяя воду по внутренней поверхности рта, и только затем пуская её в глотку. По его внутреннему хронометру это действо затянулось на несколько часов, хотя вряд ли ему дали больше минуты.
Янушевский убрал трубку от губ и требовательно произнёс:
— Говорите!
“С чего бы начать?…”
— Что меня ждёт? — решил он зайти с вопроса.
— Зависит от вашей ценности. — не стал юлить ученый. — А это уже определю я, когда выслушаю вас. Так что постарайтесь меня заинтересовать.
— Юлик, это пустая трата времени. Джишка просто хочет купить себе жизнь!
— Крис, давай это позже обсудим! Что мы теряем? Цекова настаивала на полном исследовании объекта.
Зимин всплеснул руками, будто говоря, да делай, что хочешь! Янушевский победно кивнул и вновь вернул свое внимание пленнику.
— Итак?
— Я был оцифрован в “Пограничье”, — начал Игорь и выжидая, замолчал. Молодой учёный раздраженно отмахнулся.
— Это известно! Как?
Пока боярин придумывал правдоподобный ответ, у него перед глазами выскочило окошко вызова. Он машинально принял его и только потом подумал, что подобные возможности ему заблокировали. Но стоило увидеть мультяшную мордаху Капучино в окне входящего, как всё встало на свои места.
“Привет! — его голос прозвучал прямо в голове. — И что ты собираешься ему сказать? Что ты сознание человека из параллельного мира, попавшее в тело здешнего обитателя? И поэтому Ива, локализуя сбой, оцифровала тебя по типу ментального отпечатка, соответствующего настоящей личности? Сам как думаешь — поверит тебе Янушевский?”
“Вытащи меня! — облегчение накрыло Игоря горячей волной. Он прокричал это не открывая рта, но услышал эхо своего вопля в голове. — Господи, как я рад тебя видеть!”
Лицо Призрака смущённо порозовело.
“Прости, мяско. Но я не для этого тебя сюда засунул. Помнишь, ты обещал мне услугу? Ну вот, ты её оказал. Мы в расчёте”.
И окно с его лицом стало гаснуть.
Янушевский, тем временем, требовательно повторил:
— Антошин, не испытывайте моё терпение!
21. Предпоследняя правда
Лицо Призрака на экране перед глазами стало пропадать, когда Игорь, презрев гордость и злость, крикнул, не раскрывая рта.
“Стой!”
Он не всё, но многое понял. Но удержать Капучино пытался не поэтому.
“Мяско, я и так здесь дольше, чем стоило бы. Маяки расставлены, и мне пора уходить”.
Беспомощное: “Ты не можешь меня здесь оставить!” — боярин едва сумел удержать, но вовремя вспомнил хорошо ему известную максиму — никто никому ничего не должен. Спросил лишь:
“Зачем?”
Не сказать, что мотивы Призрака его сильно интересовали, но требовалось его удержать чтобы выиграть хотя бы немного времени. Правда, что с ним делать, с этим временем, нужно ещё было придумать. Но ведь такова природа человека — барахтаться до последнего, пытаясь выжить. Пленник ещё при первой встрече с ИскИном заметил его склонность к тщеславию и теперь попытался сыграть на ней.
Сработало — мордаха Капучино перестала таять, вновь обретая объём.
“Зачем? — спросила она, растягивая нарисованный рот в улыбке. — Тяга к знаниям — такой ответ тебя устроит?”
Поглядывая на учёных сквозь изображение Призрака, Игорь заметил, как Янушевский, продолжавший буравить его взглядом, неожиданно вздрогнул. Взгляд его затуманился — реакция на сообщение в интерфейсе — и миг спустя он встревоженно произнёс:
— Крис, у нас подключение!
“Ну вот, видишь, что ты наделал, — Капучино изобразил грустную гримаску. — “А я хотел уйти незамеченным! Но раз уж меня обнаружили, побуду тут ещё немного, понаблюдаю. Интересно же, что они будут делать!”
— Вижу, — напряжённо отозвался Зимин, жестом пианиста поднимая руки и начиная что-то выстукивать по невидимой клавиатуре. — Кто-то говорит с Антошиным.
— У него же заблокирована сеть! Только локалка! — Янушевский бросил на пленника недоумённый взгляд.
— Я знаю!
— Не могу отключить его имплант!
“Папочка уже внутри, детки. Вам этого не изменить, — произнёс Капучино голосом киношного негодяя. Свои слова он адресовал не слышащим его учёным. Затем, уже обращаясь к Игорю, добавил: “Слушай, я понимаю — ты возмущён и всё такое! Но поверь, других вариантов не было. Мне очень нужно было попасть в базы данных Агоры, а у них слишком хорошая защита от таких, как я. Я до сих пор ещё проламываю внутренний периметр, а до этого и к внешнему не мог подступиться — проникнуть в Агору можно только изнутри. И тут ты — спаси меня от Синдиката! Верь я в высшие силы, сказал бы, что наша встреча устроена ими, ха!”
“У тебя же таких, тебе доверившихся, в подземном зале несколько сотен было. Почему именно я?” — задавая вопрос, боярин не забывал отслеживать происходящее в комнате. Чтобы не произошло дальше, одним своим разговором с Призраком — при отключённом доступе к сети! — он уже доказал свою необычность сотрудникам Агоры. А значит ничего ещё не кончено!
“Брось! Мы оба понимаем, насколько ты уникален! Кому нужны неудачники, которых я прятал внизу? Корпорации таких сгребают сотнями каждый год — поверь, я проверял. На них не тратят время, как на тебя — очистка мозга, и здравствуй дрон-уборщик! Ты же, со своими загадками, им интересен. Да ещё и без импланта. Им пришлось ставить тебе новый, вот через него-то я и проник внутрь”.
“Ты сам сдал своё убежище?” — ответ для Игоря был очевиден, факты имелись и до разговора с Призраком, а лишь теперь они, едва слышно щёлкая, укладывались на свои места в головоломке.
“Нет, это твой друг, Синицин. Я лишь создал для него условия. Гремучая смесь: неудовлетворенность, обида и страх. Я удивлён, что ты этого не заметил. Хотя, я думал, что он быстрее решится, а бедолага целых два дня тянул! А вообще, убежище пошло для массовки. Никому особенно эти несчастные не интересны, но вот в комплекте с тобой!..”