"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Да, он говорил. Принцип применения аспекта мне понятен. Вопрос – понимаете ли вы механизм?
– Смогу ли я поставить защиту? Не знаю, надо плотнее изучить этот вопрос. После вашего решения, естественно.
Магистр тепло мне улыбнулся – паук пауку.
– Продолжим этот разговор позже, Игорь. Думаю, сейчас нам обоим будет полезно обдумать сказанное.
– Как скажите, Доминик. Вы знаете где меня найти.
К себе я вернулся вымотанным до тошноты. Во рту пересохло, голова кружилась, а ноги слегка подрагивали – организм черпал энергию из резервов, возмещая затраты. Уверенный вид, твердый голос, иронично-насмешливый взгляд – всё это здорово отнимало силы. Да и падре тот ещё вампир энергетический. Как поговоришь с ним, всегда некий упадок сил наблюдается. И в сон тянет.
За результат переговоров я почти не волновался – был уверен, что магистр примет мои условия. Не все, ведь я с изрядным запасом просил. Ввод в иерархию – это, конечно, наглость с моей стороны, вряд ли он на такое пойдёт. Да и не это мне было нужно. А вот свобода передвижения, доступ к информации и возможность… Ладно, об этом позже.
С облегчением я завалился на узкую койку и закрыл глаза. Не для того чтобы поспать – у меня ещё была работа. Точнее, вся работа уже сделана, осталось только посмотреть всё ли прошло как должно. И, признаться, вот тут я был взволнован. Первое серьёзное плетение, шутка ли!
Поле вспыхнуло в голове мириадами нитей, протащило меня через целые галактики в какую-то долю секунды и высадило у одного крохотного созвездия, в котором ярко светила нить моей Линь. Тёмно-зелёная, как летняя листва маньчжурского дуба.
Пожилой чиновник в синем, богато расшитом халате походил на кувшин для сливового вина: мощное основание, выпуклые бока и постепенное сужение к горлышку. То есть к голове, украшенной квадратной синей шапкой с золотым ободком. Лицо застыло в совершенно обычном для служащего высокого ранга выражении неприступного высокомерия. Оно не демонстрировало незаурядного ума своего владельца, так же как и тело – физического совершенства. Тем не менее, мужчина занимал должность мэнъаня* Внутреннего Покоя ханства, на протяжении последних двадцати лет возглавлял Опорную башню и, не реже раза в месяц, для демонстрации особого положения и заслуг приглашался на церемонию кормления рыбок в Золотом дворце. Каждый из этих фактов по отдельности уже говорил о многом, а уже сложенные вместе все они давали понять, что мэнъань был человеком незаурядным.
Звали чиновника Ду Шэнли, и он являлся непосредственным начальником Обой Яньлинь. Которая сейчас стояла в трёх шагах от него и яростно сверкала глазами.
– С позором? После двенадцати лет верной службы? Просто вышвыриваете за дверь? Вы не можете!
Напор в её голосе, Линь это видела, не смутил мэнъаня. Он так давно руководил Опорной башней – контрразведкой ханства – что насмотрелся на все возможные модели поведения. От вспышек ярости до униженных извинений.
– Твоё прошение о выводе за штат удовлетворено с избытком, – только и ответил чиновник. Тихо и очень ровно. Повернулся к ней боком, глядя в панорамное окно во всю стену, и, казалось, перестал обращать на собеседницу внимание. За стеклом бурлила и сверкала огнями жизнь столицы: с высоты сорока метров открывался прекрасный вид.
– Меня подозревают в измене?
– Ты же знаешь, что твориться в Золотом дворце. Сближение минцев и русских пугает одних и обнадёживает других. И твой роман с этим Антошиным просто используют царедворцы.
Линь закусила губу. Её старый учитель что-то недоговаривал. Человек, взявший их с братом и вырастивший из щенков волкодавов, всегда старался быть честным с воспитанниками. Но сегодня он будто превратился в эталонного государственного служащего, с которого стекают и слова, и эмоции.
Дело было не в Игоре. Не только в нём. Если бы во дворце посчитали, что связь берсерка-безопасника и русского боярина бросает тень на чей-то там престиж или угрожает невесть чьим интересам, избавились бы от неё в день приезда из Мин. Но тогда её не отпустили в Пекин уговаривать Яо бросить всё и искать похищенного Игоря. Оставили на службе, хотя к работе и близко не подпускали. Держали под присмотром, раз за разом отказывая даже в выводе за штат. Политика!
 
– Почти месяц было тихо! Почему сейчас? И почему с такой формулировкой?
Ду Шэнли тяжело вздохнул. Впервые с начала разговора чиновник позволил себе проявление эмоций.
– Не задавай вопросов, охин**. Мне нечем на них отвечать. Я просто… Великий Тэнгри! Я просто не знаю, что произошло! Сегодня утром из дворцовой канцелярии пришли твои документы с пометкой “незамедлительно отправить в отставку с позором и лишением всех привилегий”. Я не представляю, что там должно было случится, чтобы такая резолюция оказалась на твоих бумагах. Но лезть с вопросами прямо сейчас было бы опрометчивым шагом. Всё, что я могу тебе обещать, это разобраться. Но это будет не быстрым делом. Езжай уже в свой Пекин…
– Эце***, да что произошло!
– Ты же хотела именно этого? Ты получила такую возможность! Перестань мучать старого человека! Я подвёл тебя и осознаю это. Давай ещё ты будешь лить в огонь байцзю!
Женщина отступила на шаг. Лицо окаменело, как всегда бывало, когда гнев выходил из под контроля. Дикий дар в мирной жизни – больше наказание, чем подмога. Она понимала это, но уже не могла остановиться.
– А если я никуда не поеду до тех пор, пока не выясню причину?
– Давай, подтверди написанное, охин. Про неуправляемую девку и кадровый провал Опорной башни.
– Они так и написали? – голос Янлинь взвился ещё выше.
– Мало ли что они там написали… – чиновник понял, что сболтнул лишнего. – Прошу тебя, дочка, уезжай и поскорее! Это как раз та ситуация, в которой от воина больше вреда, чем пользы.
– А мой брат?
– А что с ним?
– Эце!
– Каждый день, пока я вожусь с тобой, прибавляет мне седых волос. И так было всегда. Почему я до сих пор терплю взбалмошную девчонку?
– Мой брат?
– Уже заканчивает собирать подписи по службам и к вечеру будет командирован в Пекин. Конспиративная квартира, фонды…
– Ох, эце!
– Выметайся уже! Чтобы месяц я тебя не видел!
– Я тоже вас люблю!
Линь рванулась было обнять наставника, но вовремя вспомнила, как он к этому относится. Глубоко поклонилась и вылетела из кабинета.
В коридоре она остановилась, вытащила телефон и набрала номер брата.
– Дан, ты где, старая черепаха?
Выйдя из поля, я вскочил на ноги и пару раз высоко подпрыгнул. Не желая привлекать внимание к своей радости, я сделал это молча, отчего зрелище, наверное, вышло забавным – здоровенный лось прыгает и лыбится! Но мне было плевать! Моё плетение сработало! Всего одно воздействие в нужном месте, и цепочка событий начала сама создавать себя. И промежуточный результат уже достигнут.
Возможно, плетение ковра и подчинено некоему плану. Возможно, что узор предопределён, а нитям только и остаётся нырять друг под друга, перехлёстываться, запутываясь и обрываясь – воплощая замысел Творца. Но я с некоторых пор придерживаюсь иной точки зрения. Это не уверенность, скорее мысль, рождённая во время блужданий по кипу человеческих жизней.
Что, если плана рисунка нет? Точнее, нет предопределённого рисунка, который должен быть создан? Что если Тот, кто может видеть узор, сам с огромным интересом склонился над полотном и с восхищением наблюдает чудо творения? Что если Его цель не сотканный ковёр сам по себе, а то, какой рисунок воплотят на нём нити?
Одно крохотное воздействие, нить одного человека сворачивает в другую сторону, и узор начинает меняться. Одна маньчжурка получает долгожданный отпуск и едет домой. По приезде она тут же собирает университетских подружек и устраивает вечеринку в память о безбашенной молодости, сменившейся ритмичным течением дней взрослой жизни. Шесть женщин, матерей и жён, отбрасывают на один вечер сросшиеся с лицами маски и превращаются в недумающих ни о чём девчонок. Они ставят на уши пару ночных клубов, чуть не устраивают драку в одном из них, а после бродят по уснувшим улицам. По домам они возвращаются под самое утро.