"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Я знал, конечно, что китайцы очень сильно мышлением от всех остальных народов отличаются, но и представить не мог, чтобы настолько. Так ослабить самое сильное свое оружие — как такое только в голову могло прийти? С другой стороны, китайский Колумб в нашем мире совершил кругосветку задолго до европейцев и чем это для него кончилось? Интригами при дворе, мучительной смертью и полным уничтожением флота, способного к длительному морскому плаванию. Вот и встретили опиумные войны со своими одномачтовыми джонками!
— Было создано новое ведомство, главной задачей которого являлся контроль за исполнением императорского эдикта. Служили в нем только обычные люди, многие из которых потеряли дома и семьи во время Эпохи Тридцати Правителей. Стоило ли удивляться, что они взялись за дело с особенным рвением? Сотни чиновников, вооруженных сильнейшими модумами, очень быстро заставили ванов пересмотреть свои взгляды на порядок в стране.
Только этого, как я лично мыслю, все равно не хватило бы на то, чтобы привести военную аристократию к полному повиновению и отказу от большей части своей силы. Слишком неравны силы даже вооруженных артефактами людей и боевых магов. Понятно, можно было по-тихому вырезать смутьянов-аристократов, но это могло привести только к геноциду, и ни к чему больше. Лунь будто услышал мои мысли, и дальнейший его рассказ расставил все точки над i.
— Конечно, ваны не горели желанием подчиняться. Но они при этом знали о силе Чжу Гэня и о том, как он расправлялся с мятежниками в то время, когда возвращал трон. А еще они знали, что у императора трое сыновей — носителей высшей магии, а младшая дочь имела редчайший дар пифии.
В этом месте рассказа чиновника мои уши сделали стойку, как у охотничьего пса. Перебивать и спрашивать у него я ничего не стал, но весь обратился в слух.
— Она могла предсказывать каждый шаг мятежников еще до того, как они совершат его. Первая попытка объединить свои силы против императора провалилась, вторая тоже. Ваны усвоили урок и не стали совершать третью — покорились.
Все. Больше ничего он по интересующему меня вопросу не скажет. Он вообще о другом говорил, а пифия к слову пришлась. Значит, пифия — это что-то вроде предсказательницы, я все верно понял. О! Майстер Экхарт из видения себя считал пророком! Это не то же самое? Скорее всего! Но отложим пока.
— Чиновники «Нового пути» взялась за дело с еще большим рвением, и спустя всего поколение империя Мин стала совсем другой страной. Развитой страной, в которой нет голодных. Спокойной страной, в которой обычные люди больше не боятся бесчинства ванов.
Закончив рассказ, Петр Лунь на секунду замер и нервно сглотнул. Что вызвало у него такую реакцию, я не сообразил, а вот причину сжатых кулаков Яньлинь и зло сверкнувших глаз ее старшего брата понял прекрасно. По сути, чиновник рассказал нам историю того, как носителей боярского дара в Китае выхолостили. И магов из Маньчжурии, до реставрации отколовшейся от Поднебесной, это просто бесило.
О сложившемся положении дел я знал, но и предположить не мог первопричины. В Китае были слабые боевые маги — это известный факт. Даже самый сильный ван владел только одним аспектом, что делало его узкоспециализированной боевой единицей. Да, они развивали владение своим даром до совершенства, но были ограничены только им. Поэтому одни семьи рождали только щитоносцев, а другие — метателей огня. Из могущественных магов и рыцарей прошлого они превратились в солдат. Очень крутых, но солдат.
— А вы? — Я решил не играть в дипломатию и задал прямой вопрос. — У вашей семьи, Петр Игнатьевич, какой аспект? Вы же подданные империи, хоть и русские по крови.
— Да сколько там той русской крови! — отмахнулся Лунь. — Хоть веру и язык свой сохранили, и за то слава Господу! А аспект у моей семьи — ихор, по здешней классификации — красный дракон.
— Огнем дышите?
— Плазмой, Игорь Сергеевич. Есть и плюсы в «Новом пути», знаете ли. Развиваешь единственно возможное до совершенства.
И, замолчав, едва заметно вздохнул. А я подумал, что будет нелишним взять у этого неприметного человека несколько уроков. Плазма, подумать только!
 
Жестокое решение — так с ванами поступить. Но минского императора я понимал даже. Когда сталкиваешься с реальностью, в которой твои предки из-за лени и недальновидности чуть не проворонили страну, не до игрушек становится. И не до популизма. В моем мире китайцев так же «взбодрили» опиумные войны. Настолько, что, даже став коммунистической, Поднебесная осталась страной с самым жестоким наказанием за торговлю наркотиками. Да и Россия после перестройки, если подумать, на путь диктата ступила не от хорошего наследия…
Первая и главная задача любой власти, вне зависимости от государственного строя и национального менталитета, заключается в том, чтобы власть сохранить и преумножить. Диктатом вроде китайского или социальными реформами — совершенно все равно. Это лишь инструменты, с помощью которых власть решает важнейший для себя вопрос. Так было в моем мире. И в этом я не увидел особых отличий. Разве что во власти здесь были хищники и собственники, а не временщики, спустившие с цепи свои желания.
Так что не нужно смотреть на Пояркова влажными от умиления глазами, мол, князь-батюшка, заботливый отец народа, принявший в семью сиротинушку из другого мира! И на минского императора вешать ярлык сатрапа тоже не стоит. У правителей другие цели, соответственно и задачи, ими решаемые, от обывательских сильно отличаются.
Ведь мой «дядька», если уж на то пошло, с самого что ни на есть начала знал о подмене своего племянника на иномирянина. Но не вмешивался. Наблюдал. Был готов в любой момент остановить мои потуги «восстановить справедливость». И после того как я пробкой от шампанского вылетел в свой мир, вернул он меня сюда тоже не от большой любви. Ему нужен был дар, оставшийся мне в наследство от двойника. И, конечно, ему нужен был заместитель и помощник — вместо того, которого он растил с самого детства, но проморгал его изменения. Человек, которого можно использовать на любом боевом или политическом фронте. И который будет ему верен. С кадрами беда не только в моем мире.
Я против данного подхода не возражал. И не по причине склонности к такой сексуальной девиации, как мазохизм, просто понимал, что иначе дела не делаются. От наличия в этом мире магии и таких сказочных названий, как князь, берсерк и целитель, сам мир детской сказкой не являлся. Здесь лилась кровь, люди бились за власть, влияние и богатство. Ничего такого, чего бы я не встречал в своем мире. Кроме одной малости: здесь у меня были просто обалденные стартовые условия. И я собирался использовать их по максимуму. Но не для обретения власти или богатства — и того, и другого у меня по брови было.
Я хотел избавиться от статуса фигуры на доске. Пройти весь путь от «офицера» до ферзя, пока не подвернется возможность спрыгнуть с доски. Я хотел стать игроком. Хотя бы и с маленькой буквы. Кто-то назовет это карьеризмом — плевать! Пешкой я уже был. И, оглядываясь назад, понимал: мне не понравилось.
— Его видели дважды. Один раз на приеме в британском посольстве, второй — в доках, где он беседовал с капитаном турецкого судна. В обоих случаях Топляка сопровождала охрана.
Снегирев на посла походил еще меньше, чем я на жениха пермской княжны. При первом взгляде на него мне пришло в голову слово «потасканный». Причем речь шла не о его возрасте — посол едва ли был старше пятидесяти лет, что для аристократии этого мира было сравнительно немного. Тем не менее слово это полностью описывало главу представительства Благовещенского княжества. Мелкий и болезненно худой, с лицом, настолько перекопанным морщинами и изможденным, что казалось, будто посол только что поднялся со смертного одра, где огласил наследникам свою последнюю волю, а потом решил назло им пожить еще немного. Даже его костюм — обычная серая двойка — выглядел так, словно Алексей Вячеславович в нем спал. Не в том смысле, что одежда была грязной или помятой, просто висела на нем, как на скелете.