"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Девушка не ожидала, что разговор с дедом начнется так. Предполагала, что столкнется с замешанным на беспокойстве гневом, но не с таким холодным, словно изморозь на окне, разочарованием. Словно мир перевернулся с ног на голову, а виновной оказалась именно она. Антонина была настолько сбита с толку, что едва не выдала в ответ что-то дерзкое — уж эту-то ее манеру Матвей Андрианович изучил лучше прочих. Но сумела сдержаться. Только щека дернулась, и губы плотно сжались.
Все же ее растили Дипломатом, и умение держать лицо было первым предметом в длинном списке обязательных дисциплин. Но, к печали патриарха, причины его гнева любимица не поняла. Неужто переоценил он ее разум?
— А в чем дело? Что я сделала не так?
Реплика девушки подтвердила предположение.
— Твое поведение, Тоня, вот что не так! Я бы понял, кабы услышал подобные речи от Воина или даже от Наставника. Но не от Дипломата! Прости за прямоту, девочка, но ты зазвездилась! Тебе так часто говорили об исключительности, что ты в конечном итоге в это поверила! И, как результат, настроила дикого против клана.
— Что-о-о?! — возмутилась Антонина. — Ты обвиняешь в собственном провале меня? Дед, ты сам хотел его уничтожить! Просто не успел — китаец сделал за тебя всю работу! И сегодня ночью ты собирался повторить попытку — я знаю про ловушку на набережной!
«Избаловал я ее... — с тоской подумал патриарх. — Говорили же, а я не слушал! Что ж, вкушай блюдо, которое приготовил!»
Вслух он ответил так, будто внутри вообще не было эмоций.
— Неважно, что я собирался делать. Неважно, что у меня не получилось. Важно то, что уже произошло. И что он говорил.
— Какая разница, что он там говорил! Он дикий! Просто пытался торговаться за свою жизнь!
— Закрой рот, девочка, и повтори про себя, что я сейчас сказал!
Лицо девушки закаменело, Матвей Андрианович давно так с ней не говорил. Но она, смиряя гордыню, послушно замолчала и даже, судя по движению губ, действительно повторила его слова. После чего подняла на него глаза, куда менее яростные и непокорные.
— Он говорил…
— Верно. А ведь Чистильщики не вступают в разговор.
— И он предлагал переговоры.
— Правильно, дочка. Что еще?
Кажется, он все же погорячился, и с Тоней не все так плохо. Молодая, конечно, норовистая, но это пройдет с возрастом и опытом. Однако когда девушка открыла рот в следующий раз, произнесла она совсем не то, что ждал услышать патриарх. И это окончательно вывело старика из себя.
— Но он дикий! Я хотела его смутить, посадить семена сомнения...
— Семена, говоришь... — кряхтя, глава клана поднялся с дивана и неторопливо, как поднимающийся смерч, двинулся прямо на внучку. — Семена, значит...
Голос его не стал громче, но приобрел ту силу, которая и делала его Лидером. Тем, кто одной лишь своей волей способен был смирять самых строптивых родичей.
— Я тебе, девка, устрою семена! Столько семян, мать твою, Ольгу Дмитриевну, сколько организм вынесет! Замуж выдам за Воина и заставлю детей рожать каждый год — в избытке у тебя будет семян! Да и посмотрим заодно, во что они прорастут. Всегда было интересно!
Антонина молчала, только открывала и закрывала рот. Матвей Андрианович чувствовал боль от того, что применяет способность против любимицы — впервые в жизни, — но иного выхода не видел. Девчонка отбилась от рук, и ее просто необходимо было ставить на место.
Он знал, что она сейчас чувствует. Как внутри трухой осыпается уверенность в собственных поступках, а вся ее суть наполняется священным трепетом перед волей Лидера. Потому что неважно, что он говорил. Важно, как.
— Он ликвидатор. — Тонкий и сухой палец ткнул ей в грудь. Острый, как бритва, ноготь порезал кожу и пустил струйку крови на дорогую блузку. — Дикий, но мы, к твоему сведению, все из таких вышли. Я в том числе. Ваше инфантильное поколение это уже забыло, предпочитает называть себя новусами, но поверь, разницы между нами столько же, сколько между деревенским жителем и городским. То есть никакой, одни лишь манеры. Я желал его смерти, поскольку дикий ликвидатор — прямая угроза клану. Я и сейчас, если он пойдет против нас, буду делать все, чтобы лишить его жизни. Но к тебе он пришел говорить. Ты. Могла. Привести. Его. В клан.
Каждое слово он, словно гвоздь, вколачивал в грудь девушки. Блуза уже давно перестала быть белой, вся покрывшись кровавыми пятнами. Раны заживали почти моментально, но та даже не смотрела на них. И не чувствовала боли. Кроме внутренней — Лидер недоволен ей!
— А что ты ему предложила? Пулю в затылок? Ссылку под постоянным надзором? Твои игры на бирже совсем выбили из тебя мозги?
Патриарх замолчал и прошел к буфету. Налил себе воды, сделал три долгих глотка и уже другим, обычным голосом продолжил:
— Новусы ничем не лучше диких, Тоня. Я бы даже сказал, слабее вы. Мы свое перерождение сами переживали, порой не понимая, что происходит, а не как вы — под присмотром Наставников да нянек. Мы сами стали такими, как есть. Сами землю здешнюю под себя подмяли. И сделали это не для того, чтобы глупые потомки все профукали!
Девушку, наконец, отпустила воля патриарха, и та решила, что позволено говорить.
— Что с ним произошло?
— Я рад услышать разумные слова. Это правильный вопрос, дочка, но сейчас не настолько важный. Мы были уверены, что он не справился с пробуждением и сломался. Он же переродился. Как и в кого, это мы сможем узнать, когда он станет частью семьи. Ведь, если я правильно понимаю его слова, он ищет свое место в изменившемся мире. И, похоже, даже не осознает своих возможностей. Иначе мы бы с тобой не говорили.
— Дед, а разве такое возможно? Я про то, что новусами же рождаются...
— Тоня, этот разговор мы оставим на потом. Я даю слово, что расскажу тебе все, что знаю. Но не сейчас. В данный момент важно другое — привлечение ликвидатора в клан или его устранение. Лучше первое, и только при невозможности такого варианта, второе. Мы недооценили важность происходящего, но теперь я вижу: вопрос Ивана Польских — это вопрос выживания клана. Я буду лично контролировать все, что касается его поисков. А когда найду, в дело вступишь ты. Сейчас изучай его. Кем он был, кем мог стать. Его сильные и слабые стороны. Найди подход, Тоня. Хоть в постель к нему прыгай, я абсолютно серьезно это говорю, но он должен стать нашим!
Глава 12. Граница
Правда, какова бы она ни была, лучше неопределенности и подозрений
Домой я решил не возвращаться и вот уже четверо суток бродяжничал. Днем таился в заброшенных домах частного сектора, забираясь в очередное логово с наступлением рассвета и покидая его после заката. Ночью пополнял припасы в круглосуточных магазинах и бродил по городу, встречаясь порой — в виде точки на сканере — со своим преследователем.
Ничего особенного за это время не произошло. Я не сталкивался с полицией, не воевал с армией Ланских, и даже их ищейка по-прежнему не нарушал дистанцию. Час тек за часом, день за днем, у меня выработалось некое расписание, и незаметно я погрузился в какое-то созерцательное оцепенение, порой переходящее в полное равнодушие. Планы на будущее потускнели и более не манили. Побег и новая жизнь на новом месте казались глупой подростковой фантазией. Даже угли ярости к врагам подернулись пеплом.
Удивительно, но полуживотное существование на грани безмыслия оказалось неожиданно привлекательным. Не нужно было никуда бежать, просчитывать каждый шаг, думать за себя и за противника. Вопросы выживания, естественно, никуда не делись, но вот потуги на стратегию сделались неважными. Ланские, милиция, неведомая третья сила — возможно, тот самый ликвидатор, про которого говорила Антонина — продолжали учитываться, но как-то без огонька. Так бывает, когда маниакальное стремление к чему-то вдруг пропадает, и некоторое время ты еще несешься в заданном направлении по инерции, но в какой-то момент понимаешь: все, ушло. И смотришь на предмет своих желаний другими глазами, искренне недоумевая, что же так возбуждало в нем прежде?