"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Английским я владею на неплохом уровне еще по первой своей ипостаси. Ну это я так считал, пока не оказался на улицах зе кэпитал оф Грет Бритн. Признаться, мой рафинированный English Вильяма нашего Шекспира, Барнарда Шоу, Чарльза Диккенса и прочих классиков великой английской литературы, на произведениях которых я оттачивал знание языка, был абсолютно непонятен для абсолютно всех встреченных мной местных жителей. В свою очередь, и я оказался в полном недоумении, пытаясь разобрать, о чем судачит между собой народ на улице. Вроде бы говорят по-английски, но я их категорически не понимаю.
Вообще-то, надолго задерживаться в этой клоаке я не собирался, тем не менее, одним днем вряд ли порешаю все свои дела. Поэтому мне нужна крыша над головой, при ней достаточно качественная кормушка, ибо вкусно покушать люблю. А кто не любит? За справкой попробовал обратиться к обосновавшейся на оживленном перекрестке торговке мороженым, как оказалось, мой английский для нее оказался едва ли не китайской грамотой. Уличный регулировщик также мало мне чем помог, ибо как и торговка мороженым владел исключительно кокни в самом извращенном его варианте.
М-да, проблема. В свое время, ознакомившись с «Пигмалионом» Шоу, я воспринял пьесу как некий стеб, абсолютно далекий от реальной жизни. Ну не может такого быть, чтобы два коренных жителя одного и того же города не могли понять друг друга. В России мужик из любой забытой Богом глубинки и махровый столичный эстет всегда будут друг-другом поняты, ибо русский язык от Балтики и до Аляски, даже с учетом многочисленных местных диалектов, универсален и понятен всякому человеку, воспитанному в русскоговорящей среде. Как оказалось, экстравагантный лингвист мистер Хиггинс, изучавший различные лондонские диалекты, вовсе не выдумка ушлого британского борзописца, такой персонаж вполне может существовать и в этой реальности, к тому же, неплохо зарабатывать, постановкой правильной речи, у разного рода нуворишей, вышедших из среды кокни, дабы те не сильно отличались от истинных сэров из старинных аристократических родов.
Вспомнил бессмертное: «The rain in Spain stays mainly in the plain» [47], коим Генри Хиггинс «пытал» бедную Лизу Дуллитл. Повеселило изрядно.
Как ни странно, но мне на помощь пришел один уличный оборванец.
— Мистер в затруднении? — на классическом литературном обратился ко мне рыжеволосый мальчуган с ярко-синими глазами и густо усыпанной конопушками физиономией. Прям Рыжий-конопатый из одной известной дразнилки. — К этим, — он пренебрежительно кивнул головой в сторону снующей туда-сюда по улице людям, — обращаться бесполезно, кокни бестолковые.
— А ты у нас, значит, лорд-хранитель королевской печати, — не удержался я от подковырки.
— ПОКА не лорд, — мальчишка сделал ударение на первом слове и, посмотрев на меня хитроватым взглядом, перешел к делу: — Насколько я понимаю, господина интересует какое-то конкретное место в городе. Всего за шиллинг могу препроводить вашу милость куда вам будет угодно.
— Отлично, Вергилий, мне нужно устроиться в приличной гостинице без клопов, тараканов, с горячей водой и вкусной кормежкой, подальше от Темзы и чтобы говно вдоль дороги не текло. Да, еще желательно, чтобы парк какой поблизости был, а лучше, чтобы сам отель находился в парковой зоне.
— Вообще-то я не Вергилий, сэр, обращайтесь ко мне Спэрроу [48], — выслушав мои хотелки, с самым серьезным видом сказал будущий мой гид по Лондону. После чего тут же перешел к делу: — Понял, чего вы хотите, скорее всего вас устроит отель «Пэрис», что на Ланкастер Гейт, там Гайд-парк неподалеку, я туда по вечерам хожу послушать умных людей, заодно словечек всяких поднабраться. Вот только далековато туда ногами топать, миль десять, может чуть больше — полдня без пользы ухлопаем. Тут неподалеку стоянка кэбов, я покажу. Вот только один вопрос, сэр… — замялся парнишка.
— Финансовый, — заулыбался я. Было несложно догадаться, подросток опасался кидалова с моей стороны, но сказать прямо об этом не решался, чтобы не обидеть неверным словом, а значит, потерять потенциального клиента, он пытался придумать, как бы помягче обозначить свое желание получить аванс. — Так вот, Вергилий-Спэрроу, держи свой честный шиллинг. По прибытии на место, получишь еще столько же. — Вручив в руки серебряную монету и оценив взглядом худосочную фигуру проводника и голодный блеск в его глазах, я сказал: — Гостиница подождет, а пока покажи-ка местечко поприличнее, где нас с тобой накормят самыми, на твой взгляд, изысканными блюдами. Насчет денег не переживай, как сторона приглашающая, еду оплачиваю я.
Несмотря на ужасную скученность населения, соответственно, приличную транспортную нагрузку на улицы города, до отеля с амбициозным названием «Paris» (Париж) лихой извозчик домчал нас всего-то за полтора часа. Пока ехали, Воробей, коему повезло основательно набить желудок и не заплатить за это ни пенса, весело щебетал, знакомя гостя столицы с лондонскими достопримечательностями. Вообще-то перед отправкой в Англию я самым тщательнейшим образом изучил карту островного государства и подробный план его столицы. И все-таки встреча с мальчишкой изрядно пополнила мой багаж знаний о Лондоне и его обитателях. Впрочем, информация для меня сомнительной полезности, ибо закупаться нижним бельем у мадам Бош, тем более посещать опиумную курильню на Ист Индиа Док Роуд или «лучший публичный дом миссис Хартли», а также еще кучу примечательных местечек я категорически не собираюсь.
Где-то к середине поездки мальчишка утомился молоть языком и банально уснул на мягком сиденье кэба. Проснулся лишь когда в пределах видимости показался Гайд-парк. Пока Спэрроу продирал глаза, мы оказались на месте.
Мальчишка не подвел, верно определил комплекс моих желаний. Центр Лондона оказался не таким грязным, как припортовые районы города. Здесь не выбрасывали в сточные канавы всякий мусор, даже сернистый угольный запах с рабочих окраин сюда почти не долетал и от вонючей Темзы далековато. Чисто, уютно, приятно. По тенистым бульварам шествует прилично одетая публика. День солнечный теплый, отчего бы и не погулять? Действительно, где тот хваленый лондонский туман и бесконечный нудный дождь, которые присутствуют практически во всех художественных произведениях классиков английской литературы? Взять хотя бы того же Шерлока Холмса, великий сыщик без зонта из своей квартиры носа не высовывал. Кстати, говор прохожих кардинально поменялся, я наконец-то начал понимать о чем они говорят.
Здание гостиницы, рекомендованной для проживания юным лондонцем, мне понравилось. Двухэтажный особняк из красного кирпича в глубине небольшой парковой зоны. На солидных липах и дубах молодые листья, а еще много цветущих деревьев, названия которых мне неизвестны и, разумеется хваленый английский газон, тщательно подстриженный вдобавок причесанный заботливым садовником.
Расплатившись с кэбменом отпустил «такси».
Ошарашенному аттракционом невиданной щедрости юному проводнику за услуги выдал банкноту в пять фунтов. Пацан мне понравился своей жизненной позицией ни от кого не зависеть и тягой к знаниям. На эти деньги он сможет полностью обновить свой гардероб и устроиться разносчиком в какой-нибудь магазин в центре столицы. О своих планах он сам мне рассказал в двух словах, убирая заветную бумажку во внутренний карман своей изрядно поношенной курточки. Засим мы с ним расстались. Спэрроу упорхнул по своим важным делам. Я направился по гранитной брусчатке к зданию отеля.
Несмотря на кусачие цены, я поселился в самый дорогой номер. У стойки регистратора представился Жаном-Полем Бельмондо виноторговцем из французской Шампани, прибывшим в столицу Великобритании по делам семейного бизнеса. Покинув «Катран», нашел безлюдное местечко между двумя пакгаузами, где поменял личину на вполне симпатичную мордаху одного французского киноактера из первой моей жизни. Осмотрел себя в прихваченное зеркальце, сравнил фотографию в заготовленном на всякий случай еще пару лет назад паспорте гражданина Французской Республики. Документы на имя французского «виноторговца», иже с ними еще на полдюжины иностранных граждан с разными именами хранились в ячейке «на предъявителя» одного частного коммерческого банка во Владимире. Устраивая закладку, как чувствовал, что когда-нибудь понадобится. Вот оно и пригодилось. Если таможенные служащие на выходе «Катрана» из лондонского порта поинтересуются судьбой некоего Афанасия Тверского, Гелиодор Константинопуло лишь недоуменно разведет руками, мол, вышел человек в город по своим делам, но к назначенному им самим же сроку не появился, что с ним стало, ведомо одному лишь Господу.