"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Смерть этого человека непременно свяжут с моим именем. Для чего мне это? А для того, чтобы боялись до усрачки мести с моей стороны и не смели косо глянуть в сторону родных мне людей. Чуйка подсказывает, что логичнее всего для моих врагов (во всяком случае, по их глубокому убеждению) будет захват моих супруги и детей с целью дальнейшего шантажа инсургента Воронцова. Признаться, я не тешусь в этом плане иллюзиями. Несмотря на охрану из преданных мне лично одаренных гридней, при особом старании и достаточном вложении финанстовых ресурсов данная задумка может быть вполне осуществима. Так вот, после трагической гибели Аверченко и в связи с недавними событиями, произошедшими в посольстве Великобритании, мои недруги трижды подумают, прежде чем решатся совершить какую-либо глупость в отношении членов моей семьи. Для особо «одаренных» я собираюсь послать весточку, дабы верно поняли мои весьма прозрачные намеки. Итак, план «Оле Лукойе» отменяется. В действие вступает другой план, пока без названия, позже придумаю, что-нибудь эдакое залихватски-мудреное.
На этот раз мне пришлось воспользоваться услугами извозчика, поскольку одному Господу известно, сколько времени Аверченко проторчит в ресторане.
В само здание гостиницы заходить не стал, ибо оно тщательно охранялось всё той же пятеркой магов. От оно как! Как ни странно, после взрыва царского поезда от Аверченко не избавились, даже тщательно охраняют его тело. С чего бы подобные внимание и забота о банальном иуде, место которого на ветви дерева с веревкой на шее, как и полагается всем иудам? Впрочем, не стану ломать голову, когда-нибудь узнаю, а не узнаю, от любопытства не помру. Расположился вольготно на скамейке поблизости, изображая необремененного срочными делами гражданина, наслаждающегося первым по-настоящему весенним вечером.
Перед тем, как снять герметичную крышку с вырезанного из кристалла сапфира пузырька с мельчайшими пылинками генетического модификатора, выделенного мной из сока одной крайне опасной лианы иной реальности, мне пришлось основательно изучить маршруты движения воздушных потоков в системе гостиничной вентиляции. Много времени это у меня не заняло, даже ничуть не напрягло, поскольку чудесный планшет мухоглазов был мне на этот раз сильно в помощь.
Наконец мною были сформированы подходящие потоки воздуха, и одна из хранившихся в пузырьке пылинок взмыла в воздух и направилась прямиком к будущей жертве. Через десять минут, моя «торпеда» проникла через воздухозаборник внутрь здания и, промчавшись по извилистому маршруту коробчатых воздуховодов, оказалась в нужном помещении. В конечном итоге, она упала в чашку кофе, который смаковал Аверченко. Глоток, еще глоток, и попавший внутрь человеческого организма генный модификатор активировал процессы трансформирования, крайне болезненные для зараженного существа и необратимые. Боль, ощущаемая дикими животными на последней стадии действия генетического модификатора, то есть, когда из пор кожи начинает активно вылезать белёсая паутина, заставляет их мчаться сломя голову как можно дальше от места заражения. У людей из-за более совершенной и чувствительной нервной системы данный процесс происходит иначе. Зараженного человека буквально скручивает в бараний рог от невыносимой боли. Проверено на Орлове, его личном ведуне и двух иностранных товарищах, коим не повезло в тот памятный Рождественский вечер оказаться за одним столом с приговоренным мною на смерть боярином. С Аверченко случилось точно также. Модификатор практически мгновенно запустил процессы трансформирования его организма, и очень скоро обмотанное паутиной тело Николая Спиридоновича билось на полу в предсмертных конвульсиях. Охранявшие своего начальника маги и сбежавшиеся на шум представители администрации с ужасом взирали на человеческие мучения, но каким-то образом помочь ему не были способны. Будь я на месте одаренных, банально прекратил бы адовы муки своего патрона, остановив сердце или банально пустив пулю в голову, тем более, сам он их об этом буквально умолял. Однако маги на что-то надеялись, скорее, опасались быть обвиненными в убийстве охраняемого лица и ничего не предпринимали. По этой причине мучения Аверченко продолжались довольно продолжительный срок.
Я не стал дожидаться на лавочке окончательного ухода из жизни начальника Тайной службы. Финал предрешен. Завтра во всех газетах опубликуют некролог, вот только на этот раз Государь Император вряд ли уронит фальшивую слезу на могилу покойного. Скорее всего, после тщательных исследований кокона магами-ведунами, его сожгут в высокотемпературном магическом пламени. А родным выдадут запаянный гроб с телом какого-нибудь безродного бродяги. Впрочем, покойнику до лампадки, что станет с его бренной оболочкой после его ухода из жизни. Впереди у него мрачное Ничто и очистительный огонь Нечто.
По дороге заглянул в одно из почтовых отделений, где приобрел конверт и лист бумаги. Споро тут же накарябал чернильной ручкой с ржавым пером краткое послание. На конверте написал адрес получателя. Отправителя обозначил как А. Воронцов без указания места проживания, разумеется. Из почтового отделения письмо отправлять не стал. В паре сотен метров обнаружился почтовый ящик, на котором было четко обозначено время выемки корреспонденции двадцать два пятнадцать. Отлично, значит, стараниями сотрудников почтового ведомства к завтрашнему утру мое письмо окажется в нужных руках.
А сейчас в «Клязьму», где меня ждет плотный ужин и, надеюсь, крепкое горячее тело одной разбитной бабенки. Не получится с Марфой, другая найдется. У-ух! Я весь в приятных предвкушениях.
Глава 12
Один проснулся я и — вслушиваюсь чутко,
Кругом бездонный мрак и — нет нигде огня.
И сердце, слышу я, стучит в виски… мне жутко…
Что, если я ослеп! Ни зги не вижу я,
Ни окон, ни стены, ни самого себя!..
Иван Петрович Бельский Император Российской Империи этой ночью не сомкнул глаз. В семь вечера ему было доложено о загадочных событиях, произошедших в посольстве Великобритании, в результате которых безвременно ушел из жизни его большой друг и консультант по самым разным вопросам сэр Оливер Морвиль, иже с этим, более пятидесяти сотрудников посольства из числа одаренных лишились своих чародейских способностей. Сообразив, что Дар никогда к ним не вернется, треть их подвинулась рассудком, шестеро свели счеты с жизнью, остальные пребывают в крайне подавленном состоянии. В самом посольстве царят суматоха и растерянность.
Постепенно кабинет Государя начал наполняться влиятельными людьми государства Российского. Первым примчался придворный ведун Аристарх Никанорович Водопьянов. За ним появились канцлер фактически председатель кабинета министров Соболев Вячеслав Анатольевич, и глава боярской Думы Аничкин Федор Васильевич. Не обошлось и без Измайлова Глеба Феоктистовича владимирского генерал губернатора. И так далее. Уважаемые господа привычно расселись, согласно политическому ранжиру, за большим Т-образным столом, гости помельче рангом рассредоточились стоя вдоль стен кабинета. Народ озабоченно шумел и выдвигал самые разные версии произошедшего. Наконец в кабинете появился генерал-майор Коломиец Николай Алексеевич начальник жандармского управления по городу Владимиру и огорошил присутствующих государственных мужей недавним событием, произошедшим в отеле «Англетер».
— Господи, за что же ты ввергаешь нас в испытания! — воздев руки к потолку, театрально воскликнул царь. Любил Иоан Шестой продемонстрировать на публику свои артистические способности. Вот только присутствуй в этот момент здесь Константин Сергеевич Станиславский, этот несговорчивый правдолюб уж точно воскликнул бы свое знаменитое: «Не верю!». Затем, повернув свой лик к присутствующим, Государь без тени пафоса обратился к главному жандарму столицы: — Николай Алексеевич, может быть, вы способны хоть как-то прояснить сложившуюся ситуацию?